Истинная. Талисман генерала драконов (СИ) - Оболенская Любовь

— Серьезно? — улыбнулась я как можно более обворожительно. — И совершенно никакие аргументы не убедят вас сделать исключение для прекрасной дамы?

Стальной шлем, похожий на ведро с прорезью для обзора, полностью скрывал лицо стражника. Но, даже не видя его, я своим женским чутьем почувствовала, как смутился блюститель порядка.

— Простите, но... я на службе...

— Понимаю, — промурлыкала я, подходя еще ближе и вводя под нижний край шлема тонкий клинок кинжала-мизерикорды, предназначенного как раз для того, чтобы добивать вот таких запакованных в железо доблестных воинов через щели в их доспехах. — А как тебе такой аргумент, служивый?

— Я... Мне... — заблеял стражник, почувствовав, как его подбородка коснулась заточенная сталь.

— Факел давай сюда, я посвечу, — потребовала я. — Молодец. Теперь сними шлем и повесь его на топор алебарды. Только аккуратно, не насадись на мою мизерикорду. И не вздумай заорать, иначе мне придется вогнать тебе в челюсть клинок по самую макушку.

Блюститель порядка всё исполнил в точности, как я сказала, в результате чего я увидела мужскую голову в стеганном подшлемнике с испуганными глазами. Понятное дело, испугаешься тут, когда тебе в подбородок на четверть длины пальца введен тонкий клинок, по которому вниз стекают капельки крови...

Серьезно ранить стражника я не хотела.

Убивать — тем более.

Но, понятное дело — если я его сейчас отпущу, он непременно заорет, в результате чего вся моя ночная миссия накроется медным тазом...

Рукоять кинжала, который я купила у Люсии вместе с пистолетом, заканчивалась довольно увесистым стальным тыльником, вполне пригодным для причинения оглушающе-дробящих травм.

— Мои извинения, ничего личного, — произнесла я, вытащив клинок из подбородка стражника — и сразу же нанеся ему в край челюсти резкий удар тыльной частью рукояти мизерикорды...

Стражник покачнулся, и непременно рухнул бы на мостовую, перебудив всех в квартале грохотом своих доспехов — но я, бросив факел, вовремя подхватила вырубленного блюстителя порядка. При этом у меня в спине что-то заныло — тяжелым, блин, оказался данный персонаж вместе со своей стальной упаковкой.

Тем не менее, я все же оттащила его в кусты, где и оставила отдыхать от ночной службы. А сама продолжила путь вперед, где во мраке ночи раздавались чьи-то громкие голоса.

Глава 31

Миновав узкую улочку между домами, я вышла на Площадь Памятников — и замерла на месте, пораженная увиденным...

Теперь мне стало понятно почему это место носит такое название...

Вся немаленькая площадь была заставлена памятниками драконам!

В полный рост!

Огромные монументы поражали своей потрясающей детализацией. Казалось, драконы вот-вот расправят крылья и взлетят в ночное небо, красиво подсвеченное огромной сияющей луной и россыпью крупных звезд... Причем выполнены эти изваяния были как из различных металлов, так и из неизвестных мне материалов, фантастически красиво переливающихся при лунном свете...

Но я не долго любовалась памятниками, на мой взгляд, поставленными слишком тесно друг к другу. Не для того я, рискуя жизнью, шла через небезопасный ночной город, чтобы ходить от одного изваяния к другому, рассматривая их при лунном свете. Наверняка в другое время такая экскурсия меня бы заинтересовала, но сейчас мне было не до того.

И я направилась к центру площади, откуда доносились голоса, усиленные эхом, мечущимся между статуями, словно воришка, застигнутый врасплох в музее драконьей скульптуры...

Свет впереди указал мне верное направление, и я довольно быстро увидела центр Площади, на котором полукругом были расставлены девять красивых резных кресел с высокими спинками.

Одно — пустое.

Видимо, то, что принадлежало Армхарду.

На восьми остальных восседали мужчины в богатых одеждах, и одного из них я узнала...

Это был Хьюго.

И выглядел он неважно в своем весьма недешевом и вычурном наряде, словно специально подобранным для того, чтобы разжалобить окружающих: камзол ледяной расцветки в некоторых местах был искусно разорван и прожжен до дыр. Совершенно точно Хьюго не в нем бился с Армхардом — над его мастерски изуродованной одеждой явно поработал искусный портной. А над лицом ледяного дракона стопроцентно поколдовали гример и художник, нарисовавшие на повязке, прикрывавшей левый глаз, эффектно расплывшееся лазурное пятно, а на лице — следы крови того же цвета.

«Вот же сволочь! — подумала я, прячась за одной из драконьих статуй. — Драконы быстро регенерируют, и кровь, текущая из их ран, останавливается почти сразу. А этот мерзавец успел придать себе вид несчастного потерпевшего, и уже наверняка успел настроить против Армхарда все это судилище».

И тут я не ошиблась.

Видимо, пока я шла по ночному городу, все доводы сторон были уже заслушаны, судьи успели посовещаться, и вынесли приговор Армхарду, который стоял в центре площади спиной ко мне.

Со своего места подал голос, наверно, самый пожилой из присутствующих, старец с длинной седой бородой и золотой короной на голове.

​​​​​​​

— Оглашается приговор генералу Армхарду, серебряному рыцарю-дракону, владельцу замка Сильвер и примыкающих к нему окрестностей, — произнес старик неожиданно зычным для его возраста голосом. — Заслушав доводы сторон, мы пришли к выводу, что Армхард грубо нарушил правила поединка, сложившиеся веками, и тем самым пренебрег традициями нашего клана, которые мы все бережно храним. Исходя из вышесказанного, Армхард лишается почетного права самоликвидации, в результате которой он был бы превращен в статую серебряного дракона и получил почетное место на этой площади. Вместо этого он будет подвергнут позорной казни: наш брат Стоун отравит его своим дыханием, превратив в статую из серого камня, которую потом чернь разобьет кирками, а осколки свалит в реку, дабы от Армхарда не осталось даже памяти...

Я заметила торжествующую ухмылку на лице Хьюго — и такое меня зло взяло, что я вышла из-за своего укрытия и, встав рядом с Армхардом, звонко прокричала:

— Господа драконы! Приветствую вас из вежливости, но не от чистого сердца, ибо нет у меня уважения к судилищу, проведенному несправедливо!

— Какого дьявола ты тут делаешь? — прошептал Армхард.

— Слушай своего штурмана, дракон, — не поворачивая головы, бросила я. — Держи голову выше, и верь моим поводьям.

— Кто эта девушка? — произнес длиннобородый старик под примерно аналогичные возгласы остальных. — И что она тут делает?

— Это штурман Армхарда! — заорал Хьюго. — Бесчестная, наглая девица, убившая моего штурмана и осмелившаяся дважды поразить меня в глаз моим же копьем!

После этих слов над площадью повисла тишина, лишь было слышно потрескивание углей в больших бронзовых жаровнях, установленных между кресел для тепла и освещения.

— Брат наш, ты говоришь, что эта хрупкая девушка убила леди берейтора из клана Горгон, дважды ранила тебя, и при этом жива и сейчас называет наш суд несправедливым? — поинтересовался рыцарь в одеждах ядовито-зеленого цвета. — Я ничего не перепутал?

— Именно так, — буркнул Хьюго, осознав, что сейчас выглядит перед присутствующими как десятиклассник, которому надавала по щам сопливая первоклашка.

— Братья, признаться, я заинтригован, — произнес рыцарь в зеленой одежде. — Думаю, услышанная нами новая информация есть весомый повод для того, чтобы уделить немного нашего внимания словам этой дамы. Чисто чтобы удовлетворить любопытство, которое сейчас буквально разъедает меня изнутри.

— Ну, если брат Пойзон отравлен ядом любопытства, то мы тем более, — усмехнулся рыцарь с тяжелыми каменными чертами лица. — Я, конечно, польщен правом казнить Армхарда, но все-таки предпочел бы обойтись без такой чести. И если речь этой девицы послужит поводом для отмены приговора, я буду только рад.

— Смею напомнить, брат Стоун, что приговоры суда драконов не отменяются, — нахмурился старик. — Но мне тоже интересно, что может сказать в защиту Армхарда эта нахальная выскочка. Даю тебе три минуты, девушка. И если окажется, что ты отняла их у нас попусту, то, думаю, никто из нас не будет против, чтобы Хьюго превратил тебя в ледяную статую, от которой после восхода солнца останется лишь грязная лужа.