– Мартин, как ты можешь так говорить? Констанция всегда была…
– Была рядом, когда это было ей выгодно, – перебил Мартин. – И сейчас она использует любую возможность, чтобы посеять раздор между мной и моей женой. Услышишь меня мама! Я люблю свою жену!
Я почувствовала, как внутри разливается тепло. Он встал на мою сторону. Открыто.
Граф де Лебре задумчиво посмотрел на нас, кивнул сам себе.
– Мы пойдем внук, отдыхай!
– А теперь рассказывай, Габби, – требует супруг, когда мы проводили его родных. – Присаживайся, – показывает мне кресло в кабинете.
– Ой, да что рассказывать? Приходила твоя бывшая, намекала, что вы с ней постоянно общаетесь, что-то про услугу, что ты обещал ей оказать, про отпуск, в который вы собирались вдвоем, судя по намекам.
Я стараюсь, чтобы мой голос звучал равнодушно, но на самом деле мне хочется взять его за грудки и трясти, пока не выбью из него всю правду.
– Габби, посмотри на меня, милая, – голос звучит требовательно, но мягко, – я не видел леди Деверо, не общался с ней. Раньше только если встречались на работе, куда она зачастила, но не ко мне, а к своему дяде. Я тебе уже говорил про это. И общение наше состояло из слов «добрый день», «всего доброго».
– Ты правда меня любишь? – дую я губы, чуть обижено.
Неужели нельзя мне сказать такие простые слова? Но с другой стороны, он вслух сказал об этом матери и деду!
– Правда люблю тебя. И магия здесь не при чем! – он тянет меня за руку, ведет к диванчику. – Я соскучился по тебе, Габби, – усаживает меня рядом и накрывает мои губы поцелуем.
– Плечо, – шепчу я.
– Мы аккуратно…
36
Габби
Его поцелуй… Меня никогда так не целовали – хотя много ли было поцелуев в моей жизни? Когда мне было одиннадцать лет, Ринальдо впервые поцеловал меня в щеку – он тогда сказал, что я самая красивая девушка в нашем городе и он непременно женится на мне, когда вырастет. И мы ведь действительно собирались пожениться. С Ринальдо мы толком и не целовались, поэтому я чувствую себя неловко.
Мартин легко ведет ладонью по моему затылку и углубляет поцелуй, будто доказывает слова любви, сказанные только что. Он зовет за собой, увлекает в неизведанные миры, обещая покой и умиротворение. Утверждает свое право на меня и словно просит верить, что я – единственная. Я плавлюсь как воск в руках мужа. Его ладонь скользит ниже и ложится мне на грудь. Дышать становится все труднее, но я со смущением отвечаю на поцелуй.
Громкий и настойчивый стук в дверь возвращает меня на землю. Я мотаю головой и поправляю прическу. Мартин с досадой отстраняется и, как мне кажется, хочет сказать, чтобы нас не беспокоили. Но стук повторяется, и я слышу голос Эрика: «Мартин, открой. Это важно. Срочное донесение!»
Прошептав покаянно «прости!» Мартин встает и отпирает дверь. Я думала быстро выскользнуть из кабинета, но Эрик стремительно врывается, едва не сбив меня с ног, на ходу бормочет извинения и идет к столу. Это не похоже на его обычное сдержанное и подчеркнуто вежливое обращение, и я в удивлении замираю на месте. Мне очень неловко – щеки красные, глаза горят. Уверена, Эрик догадался, чем мы занимались в кабинете.
Эрик держит в руке несколько листков бумаги. Мартин вопросительно смотрит на друга.
– Мартин, новости по нашему делу. Агент прислал донесение – эта информация едва не стоила ему жизни. Ему удалось войти в доверие к одному высокопоставленному лицу – отличная работа. Кстати, Иль несколько месяцев исподволь добивался его расположения, который был частым гостем в борделе, куда продавали девушек. Так вот, бордель этот, при всей его мерзости, не просто бордель. Знаешь, кто его хозяин?
Мартин хмурится и качает головой, но смотрит цепко и внимательно.
Эрик кладет листы, которые держал в руках, на стол. Мартин бросает на них взгляд, и лицо его тут же меняется. Ярость и злость, которые я вижу на его лице, пугают. Я не ухожу – замираю у стеллажа с книгами, надеясь, что мужчины забыли про меня.
– Это же… – Мартин резко втягивает носом воздух и сжимает кулаки. – Это же Самол! Его знак, его стиль работы! Самол, я уверен. Почему он снова появился? Как? Он был лишен всех званий, ему полностью запретили магическую деятельность! Лабораторию уничтожили. Ты же помнишь его бесчеловечные, жуткие эксперименты, чего стоил один только опыт с…
Он замечает меня и осекается. Подходит, берет за руку.
– Милая, пожалуйста, тебе лучше сейчас пойти к себе.
Я мотаю головой, но Эрик тоже просит меня:
– Графиня, информация секретная, и… поверьте, вам предпочтительно не знать подробностей.
Холодный взгляд и тон Эрика пугают меня чуть ли не больше, чем ярость Мартина.
Кивнув, я покорно покидаю кабинет и слышу, как за моей спиной щелкает замок на двери.
***
***
Мартин
Я и не понял, когда и каким образом эта девочка стала так важна для меня.
Видеть ее, слышать ее голос оказалось для меня необходимым, как воздух. Наш брак начался как хорошо продуманное и формальное предприятие, но я сделаю все возможное, чтобы он как можно скорее перестал быть фиктивным.
Знаю, что мама недовольна моим браком. Она старательно это демонстрировала, и не надо быть слепцом, чтобы догадаться, как сильно мама недолюбливает свою невестку. При каждой встрече я давал ей понять, что не стоит задевать мою супругу, но с высокомерием леди Оливии бороться сложно.
Когда она вместе с дедом навещала меня после ранения, снова начались выпады в адрес Габби и снова зашла речь о леди Деверо. Тут уже я не выдержал и сказал матери, что люблю свою жену и не хочу и думать о ком-то другом.
Кажется, я впервые произнес это вслух. И как только я сказал эти слова, с удивлением и некоторой горечью подумал, что стоило бы сказать «люблю» Габби раньше – и наедине. Кажется, только сейчас я осознал, насколько ее присутствие и ненавязчивая поддержка украшают и упорядочивают мою бурную жизнь.
Кстати, именно после моего ранения и Габби впервые назвала меня любимым. Я тогда ввалился в ее комнату прямо из портала, еле живой, и сразу потерял сознание. Она не отходила от меня, выхаживала. Я бы не поправился так быстро, если бы не она. Я впервые поцеловал ее – она отвечала осторожно и неумело, стеснялась, но я знал, что никакая другая женщина меня уже не заинтересует. Нежные податливые губы, робкий шепот… Если бы не Эрик, не знаю, как далеко мы бы зашли.
Любимый! От осознания того, что Габби любит меня, кружилась голова, настроение было приподнятым, как после бокала-другого игристого.
Несмотря на то, что Эрик принес дурные вести и придется сейчас сосредоточиться на работе, мысли о нашем с Габби поцелуе не оставляли меня, заставляя кровь вскипать от желания.
37
Мартин
Заварушка в приграничье и мое ранение стали отвратительно неприятным сюрпризом и навели на тяжелые размышления.
Я не понимал, кто и каким образом мог узнать о нашем визите. Мы шли порталом, подготовка велась скрытно. Если бы нам не удалось уйти, нас прикончили бы без лишних раздумий.
Сегодня приехал Эрик с новостями, полученными от наших агентов, и первое, что я подумал – невероятно. Невозможно. Ошибка.
Но люди, от которых мы получили сведения, не ошибаются. Я сидел в кабинете, читая донесение и рассматривая магоснимки. Кто бы знал, как мне не хотелось в это верить.
Все указывало на то, что мы напали на след Самола.
История мага Самола Бартонье была страшной, трагичной и поучительной одновременно.
Он происходил из знатного, но обедневшего рода. Родителям удалось оплатить обучение в академии магии, куда он легко поступил. Благодаря своему сильному дару и невероятной работоспособности быстро стал лучшим на курсе. Будущее его, казалось, было определено – теоретическая магия, смелые эксперименты и членство в Академии Наук, не меньше. Он обладал пытливым умом, был вдумчив и упрям. Опыты его отличались новизной подхода и определенной дерзостью.
