Мастер Трав VII (СИ) - Мордорский Ваня

Старик застыл прислушиваясь к звукам лесу, и рука приготовилась к броску.

Но через секунду он опустил ее и сказал:

— Надеюсь, Джарл возьмет его живым. Хотя…уж я то знаю, что он может себя в моменты ярости не контролировать.

Я задумался.

— Дед, я видел целителя и помню как он ко мне приблизился. Не знаю, что там Джарл планирует, но эта тварь страшно быстрая. И если возле него ещё и Шипящий со своим выводком…это может быть опасно. Даже для…

— Джарл не дурак, — не дал мне договорить Грэм. — Он знает, на кого охотится — не первый день в Хмари. Зря ты переживаешь.

Я пожал плечами. Спорить не хотелось. Грэм знал Джарла лучше, чем я. Тем более, это были просто разговоры. Повлиять на что-либо мы не могли, только наблюдать, справится Джарл или нет. Я всё же надеялся, что справится. От этого многое зависит.

За десяток минут я восстановил немного живы, и мог продолжить рассказывать.

— И еще, дед, Клык рассказывал о месте, куда их привели.

Грэм чуть замедлил шаг, но не остановился.

— И куда?

— Знаешь, он назвал место, о котором ты не упоминал, когда говорил мне о Глубинах — Сумрачье.

Это был не упрек, я просто действительно не помнил, чтобы Грэм упоминал это в своих рассказах о Глубинах.

Грэм не остановился, только челюсти у него заметно сжались, и желвак на скуле дернулся.

— Сумрачье, значит, — повторил он. — Так-так-так. Да, действительно, есть такое…кхм…даже не место…

— Не место?

— Нет, Элиас, это не одно место. — Он перешагнул через корень, торчащий из земли поперёк тропы, и махнул рукой за спину. — Сумрачьем называют все те места, куда падает тень от Древ Живы или от Чернодрев. Причем она падает так, что лежит там всегда — места Вечной Тени, понимаешь?

— Морна говорила об этом, но я не понял. — Я нахмурился. — Ведь тень от Древа… она же должна сдвигаться? Солнце ходит по небу — как может быть Вечная Тень? Да, Древа огромны, но так не должно быть.

— Может и не должно, но есть. — спокойно ответил Грэм. — Не знаю как, но это так. Я туда сам не лез, но видал издалека. Эти места не сдвигаются, тень лежит мертвым пятном, как черное озеро на земле. Вокруг день, солнце, а там — сумрак. Всегда.

Возможно, — мелькнула мысль, — Дело вообще не в тени Древа, а в чем-то другом.

— Хорошо, — сказал я. — Он сказал, что их повели в Сумеречье.

— А как они прошли чёрный туман? — Грэм продолжал держать наготове топор, а глазами выискивал черные метки. Я же подпитывался то от одного растения, то от другого.

— Он сказал, что туман расступался перед Целителем и теми, кого он вел и не трогал их.

Грэм молча покачал головой. Что он этим хотел сказать я не понял.

— Дед, а этот туман — он что, такая проблема?

— Большая проблема, Элиас. Очень большая. Черный туман — он живой, считай. То есть не живой, конечно, но ведет себя как живой: лезет в легкие, забивает их так, что не продохнуть, а потом начинаешь его выкашливать.

Секунды три старик помолчал, а потом добавил главное:

— С кровью. С внутренностями. Он всё внутри разъедает.

Меня передернуло — звучало действительно жутко.

— Даже закаленную кожу он проедает. — вздохнул старик, — Не сразу, конечно, сначала она просто зудит, потом краснеет, а потом начинает расползаться. Знавал я охотников, что в такой туман сунулись на спор. Один потом без половины лица ходил, а второй вообще не вышел. Молодые были, дурные…и говорили ж нам…

Грэм вздохнул, вспомнив старые времена.

— То есть даже закалка не помогает? Может, тут нужна закалка более высокого ранга?

— Я не сказал, что не помогает: если бы не закалка, черный туман сожрал бы человека в считанные мгновения, — Грэм глянул на меня. — Просто закалка оттягивает этот процесс, и чем серьезнее закалка, тем дольше продержишься. Но и ее туман со временем разъест. Прежде чем ты успеешь дойти до другой стороны кожи на тебе уже не будет.

— Ты видел как…

— Видел, — не дал мне закончить Грэм, — И видеть такое снова я бы не хотел. Как, по твоему мнению, Гиблые уходят от погонь охотников? Думаешь, просто так их не догнать? Догнать-то можно, ещё как. Только есть такие места, куда охотникам ходу нет, а Гиблым — есть. Их метка пропускает.

— Значит, черный туман — одно из таких мест, куда пускает метка?

— Именно, — ответил Грэм, — Такая же метка как на руке Шипящего. Туман их признает за своих и не трогает — Хмарь их признаёт, как бы это странно ни звучало. Поэтому Гиблые могут уйти туда, куда охотник не сунется. И живут там как у себя дома. Не будь таких зон — разобраться что с ними, что с Измененными было бы вполне возможно.

Я кивнул, складывая это в голове. Метка как пропуск — логично, в общем-то. Если рассматривать Хмарь и всё, что с ней связано, как единую систему с правилами доступа, то метка просто открывает уровень доступа. И возможно для зон, которые находятся дальше, нужна какая-то другая метка.

— А то, что Целитель не только прошел сам, но и провел других значит, что Целитель умеет туман отводить, — мрачно сказал Грэм. — Или туман его признает за хозяина. Это, кстати, еще хуже. Но думаю ты и сам это понимаешь.

— Понимаю. Дед, — я остановился. — Если Клыку удалось вернуться через этот туман и сбежать обратно — это значит, что-то, что внутри него, позволяет проходить?

Грэм тоже остановился и несколько секунд молчал.

— Выходит так, — сказал он наконец. — Если он шел сам, без Целителя, и не сдох по дороге — значит, эта черная жива в нем действовала как метка.

— То есть по сути, — медленно произнёс я, — Целитель ставит каждому из «вылеченных» что-то вроде облегченной метки Гиблых, которая позволяет им свободно пересекать туман?

— Получается, что да, — Грэм нехорошо усмехнулся. — Но ты сам сказал, что вместе с меткой ставится и поводок. И тянуть за этот поводок можно издалека, и это пугает. Скажу честно, Элиас, я никогда не слышал о таких способностях…да и не видел…а я ведь многое повидал…

Мы пошли дальше. Я какое-то время молчал, обдумывая сказанное и мной, и Грэмом. Картина становилась как будто полнее просто от того, что я проговорил то, что узнал. Но то, что вырисовывалось на этой картинке, мне не нравилось.

— В общем, — продолжил я рассказывать, — после того, как они прошли туманы, их повели в глубокие, широкие тоннели. Клык сказал, что подземные ходы там длинные. И они дошли до места, где потолок этих тоннелей состоял из черных корней. Корни эти испускали черный туман — тот самый, или похожий, я уже не знаю.

— И там их «лечили»? — спросил Грэм.

— Да. И Клык сказал, что Целитель брал силу прямо от этих корней: прикасался к ним, пропускал через себя и потом уже передавал в того, кого «лечил».

— Прямо от черных корней? — пробормотал Грэм, — Да уж, в том, что ты рассказываешь, приятного мало.

— Рассказываю как есть, — пожал я плечами.

— Да я не о том, — отмахнулся Грэм, — Я о том, что судя по всему Гиблые освоили управление черной живой… Раньше у них был один, кто так умел — тот, кто ставил метки, — а сейчас всё вышло за пределы просто меток. Брать силу у Чернодрев — это другой уровень опасности.

— А ещё, — добавил я тише, — Это ведь явно хорошо продуманный план. Это никакие не случайные события. У целителя есть Шипящий, у него есть Хельм или еще кто-то другой в самой деревне, кто его прикрывает. У него есть марионетка-ребенок в деревне, которая, видимо, докладывает обо всем. У него есть «вылеченные», которые ушли с ним и которые непонятно зачем ему нужны. А еще черные метки, которые появляются по Кромке вокруг нашего поселка. Все это происходит одновременно.

Я умолк. Все вышеперечисленное звучало тревожно.

— Да, Элиас, в чем-то ты прав, когда все события сложились, это уже очевидно. Думаю, даже Джарл не сможет отрицать, что эти твари что-то планируют против нас.

— А еще, дед, он ведь может быть не один такой.

— Ты о чем?

— Кто сказал, что они делают это только возле Янтарного? Может что-то похожее происходит и в других местах: в других поселках, возле городов, в других деревнях гнилодарцев — везде, где можно через изгоев тихонько закрепиться.