Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

— Как это не принесла? А я?

— Вот поэтому я и хотела, чтобы она была похожа на тебя! А лучше — на нас обоих! А тут! Опять получится как в плохом сериале, где одна актриса играет и маму, и дочку!

— Скорее уж, как в «Горных сказках». Помнишь, где Хозяйка Хребта двоиться начала? Впрочем, чтобы вас действительно начали путать, ей тоже придется стать Великим мастером…

Алёна только глаза закатила. Я благоразумно не стал развлекать ее условно забавными историями, как меня пару раз перепутали с сыновьями, а их — со мной. Вроде бы Алёна об этих случаях не знала, и слава Творцу.

— Может, хоть глазки будут карие? — с сомнением спросила Сора.

— Наверняка! — с энтузиазмом согласился я. — К осени потемнеют, вот увидишь!

К осени глазки остались ослепительно-голубыми, хотя в остальном Ория радовала большим прогрессом: уже начинала понемногу лепетать, активно ползала и даже вставала, держась за опору. Росла малютка в основном в поместье Коннах: мы решили, что там обстановка для ребенка более здоровая. Ульн и Бер были без ума от маленькой «племянницы», а Эмас — от «тети». Даже спорили между собой, чья очередь с ней играть или держать ее. Тильда, которая до сих пор относилась к Соре с вежливой настороженностью, окончательно оттаяла и очень радовалась внучке, постоянно шила и вязала ей всякие милые кружевные вещички.

— Я всегда хотела еще и дочку, сын, — сказала она мне как-то, обнимая. — Ее можно баловать так, как не побалуешь сыновей!

— Только надо быть осторожнее, а то она нам всем еще покажет! — со вздохом сказал я, вспоминая свою капризную и темпераментную терранскую дочку. — Все мы слишком с ней носимся! Надо ее все же приучать, что она не пуп земли.

Тильда улыбнулась:

— Говоришь, как опытный родитель!

Ну что ж, я такой и есть, пусть даже опыт у меня по большей части из серии «как делать не надо».

— И именно поэтому ты кидаешься ее целовать, как только увидишь, и повсюду таскаешь с собой, даже когда занимаешься делами в поместье? — с улыбкой продолжила мама.

Я вздохнул и развел руками.

— Что я могу поделать, если она такая миленькая? Пусть привыкает к обязанностям Главы Школы! Если будет хорошо учиться и не будет капризничать, отдам ей в управление какой-нибудь филиал.

Тильда только головой покачала.

Но Ория казалась совсем не похожей на нашу Афину: очень солнечная, всегда радостная и очень послушная девочка. Она почти никогда не вопила, если только не была голодна, ее легко было отвлечь от всякой шалости, она послушно засыпала, когда надо было спать, радовалась прогулкам по расписанию, без труда переносила поездки из поместья в Тверн и обратно примерно раз в два месяца и легко перешла на прикорм, как только Сора сочла это необходимым.

К сожалению, эта радость соседствовала с одной большой и серьезной проблемой, равной которой я в этом мире до сих пор не знал: неурожайный год.

Начиналось все еще весной и достаточно невинно.

Теплая погода задерживалась дольше обычного, снег все никак не таял. Ученики и даже мастера (украдкой) жаловались друг другу, что этак экзамены на ранг придется либо переносить, либо проводить в спортивном зале, чтобы не месить грязь.

А потом тучи разошлись, порадовав нас слегка белесым небом — и необычно яркими, пышными, слегка желтоватыми закатами. Я был занят по уши налогами и свободной экономической зоной, оформление которой продвигалось не так гладко, как мне бы хотелось. Но когда Сора, тогда еще не родившая, позвала полюбоваться закатом с крыши резиденции, разумеется, пошел.

— Это даже немного напоминает нашу прошлую жизнь, — ностальгически заметила она, придерживая огромный живот. — Помнишь, ты меня на крышу нашего дома затаскивал, даже зимой иногда? В армейском спальнике? А сам магией грелся.

— Помню, — сказал я, крепко ее обнимая. — Но таких закатов мы никогда не видели — даже над Сумеречным заливом.

— Ага, — согласилась Алёна. — Как на полотнах Анисимова!

Я очень живо вспомнил знаменитую игру светотени на полотнах Орденского художника позапрошлого века и готов был уже согласиться — как тут припомнил кое-что еще. Эти его знаменитые «желтые закаты», написанные в разгар большого голода на центральных землях Ордена…

— Радость моя, — сказал я. — А ты знаешь, с чем связан такой цвет заходящего солнца?

— С рефракцией солнечных лучей в атмосфере, — не задумываясь, сказала моя жена. — Солнце уходит за край планеты, дотягиваются только самые длинные лучи, они имеют красноватый оттенок и еще дополнительно…

— Садись, пять, — усмехнулся я. — Я имею в виду — вот этот желтый цвет, он откуда?

— М-м… пыли многовато?

— Слишком много… — пробормотал я. — Вы в школе не проходили причины Большого Голода шестьсот двенадцатого года?

— Это когда Кровожады уничтожили всю растительность в долине Вьосы, и вся Кандалазия1 осталась без продовольствия?

— Нет, то случилось на сто лет позже. А еще за сто лет до этого было извержение стратосферного вулкана на Таланне, которое вызвало пыльные бури в атмосфере и локальное похолодание чуть ли не на десять лет… Вальтрен мне рассказывал, он тогда несколько своих лучших закатов написал — но в итоге, в отличие от Анисимова, не стал никому показывать, потому что обстановка была, мягко говоря, не располагающая к живописи! Дети-волшебники тогда даже таскали грибы и фрукты из Убежищ в деревни. Не знаю уж, насколько это кому-то могло помочь.

Сора, нахмурившись, поглядела на меня.

— Ты хочешь сказать, что где-то поблизости случилось извержение вулкана?

— Не думаю, что поблизости, — покачал я головой. — Ветры в верхних слоях атмосферы могут очень далеко разносить пыль и пепел. С тем же успехом вулкан мог проклюнуться в другом полушарии планеты. Хм. Большой Голод на территории Основных Земель Ордена, на севере Истрелии и на востоке Ороса продолжался, если я верно помню, около двух лет — а потом начались эпидемии холеры, которая выкосила еще чуть ли не треть выживших. Орден это все затронуло особенно сильно, потому что тогда еще случилось несколько тяжелых нашествий хищников Междумирья, но, в принципе, досталось всем. Спасли только поставки продовольствия — по иронии судьбы, из Таланнских колоний. В смысле, оттуда же, где было извержение вулкана.

— Здесь у нас нет колоний…. — медленно проговорила Сора.

— А еще у нас немного другая география и геология, — заметил я. — Помнится, даже в те времена на Терре жители Симаса и Текира, например, ничего не заметили. Может, природной катастрофы и не будет… Однако на всякий случай подготовиться нужно. Начать скупку зерна, например, пока оно не подорожало. А продажу наших запасов временно запретить. Хорошо, что я с самого начала опасался неурожаев, так что зерновые запасы на три года у нас в закромах уже сформированы! Во всяком случае коннаховским крестьянам голодать не придется.

— Я же говорила, что твое образование историка пригодится, — солнечно улыбнулась Сора.

— Ты веришь в меня, и это замечательно, — улыбнулся я, прижимая жену к себе. — А теперь давай дальше любоваться небом.

В тот вечер я суетиться не стал и вообще старался сделать вид, что совершенно не волнуюсь. Однако на следующий день развил бурную деятельность.

Во-первых, отписал в Барнские рудники и в Тверн, чтобы скупали хлеб, вместо того, чтобы продавать. Исключение — те несколько Школ, с которыми у нас было заключены договоры на поставку продовольствия. Им, конечно, отгрузки продолжались. Кроме того, отписал всем старостам, что в этом году я буду закупать больше сена и других даров природы: сушеные грибы, ягоды, рыбу, даже желуди и рогоз буду брать в любых количествах, только хорошо заготавливайте.

Если будет ложная тревога — ну что ж, невелики убытки, куда-нибудь потом это продовольствие толкну по сходной цене.

Очень, кстати, я в этот момент порадовался, что одной из первых стал развивать почтовую систему!

Дальнейшие меры принимать пока не стал. Вдруг тревога ложная, а действия Пророка, далеко разнесенные слухами, приведут к тому, что продовольствие подорожает без причины и начнется паника?