Двадцать два несчастья 4 (СИ) - Сугралинов Данияр

— Явилась не запылилась, — произнесла она низким, хорошо поставленным голосом. — Час ночи, между прочим. Я думала, ты из Москвы пешком идешь.

— Мама, самолет поздний был, — замялась Носик. — Извини.

— Извини, извини… — затянувшись и выдохнув дым в сторону, сказала женщина. Она перевела взгляд на меня, осмотрела оценивающе с головы до ног, нахмурилась. — А это кто?

— Сергей. Коллега. Мы вместе с ним ездили.

— Коллега, — повторила женщина. — Вместе ездили. Как удачно совпало, надо же. Понятно. Заходи, коллега. Не стоять же на лестнице в двенадцать ночи, и так соседи не пойми что уже подумают.

Я переступил порог. Квартира оказалась большой, но тесной. Хозяйка обладала удивительным талантом к захламлению помещений. Кругом стояли тумбочки, пуфики, шкафы и столики — так что шагу ступить было невозможно. При этом в воздухе висел запах кислой капусты, освежителя воздуха и табачного дыма. На стене гордо шел волнами ковер с оленями, а под ним, покосившись, черно-белая фотография в потрескавшейся рамке.

Носик сняла куртку, повесила на крючок и взяла у меня коробку с мольбертом.

— Мама, это тебе. Из Москвы.

Женщина прищурилась, недоверчиво поворачивая коробку в руках.

— Мне? Шо это?

— Мольберт. Для рисования.

Женщина смотрела на коробку, потом на дочь. Лицо дрогнуло на секунду, не больше, губы чуть разжались, будто хотела что-то сказать, но тут же снова стало непроницаемым.

— Ну, спасибо, — едко сказала она, отставляя коробку к стене, и пальцы слегка задержались на углу, прежде чем отпустить. — Дома жрать нечего, а она — мольберт! А коллега, значит, помогал выбирать?

— Да, — кивнула Носик. — Сергей… Николаевич посоветовал.

Женщина снова посмотрела на меня оценивающе, с легкой иронией.

— И шо, ты тоже врач, Сергей Николаевич?

— Хирург.

— Хирург? — затягиваясь сигаретой, переспросила она. — И давно хирургом?

— Двенадцать лет.

— Двенадцать… — стряхнув пепел в ладонь и сунув в карман халата, сказала она. — А семья есть? Дети?

— Нет.

— Шо, в твои годы и не женат? — покачав головой, протянула она, чуть прищурившись. — И детишек нет? А почему, если не секрет?

— Мама! — вспыхнула Носик.

— Шо мама? Не мамкай! Я просто спрашиваю! — Женщина выпрямилась, как актриса на сцене. — Человек в дом пришел, я имею право знать, с кем моя дочь общается.

Я мог бы сказать, что причины развода — мое личное дело, мог бы развернуться и уйти, но не стал, просто пожал плечами:

— Наверное, не попался никто подходящий.

— Бывает, — поджав губы, согласилась женщина. — И где работаешь? С Маринкой в больнице?

— Сейчас нет. Был конфликт с завотделением.

— Конфликт… — покачала она головой. — А квартира своя или снимаешь?

— Своя. В Казани. — И, развлекаясь и понимая, к чему приведет мой ответ, добавил: — Заложена в банке.

— Ну шо ж… — затушив бычок в пепельнице на подоконнике, сказала женщина. — Хирург без работы, разведенный, без квартиры практически… Голодранец! Маринка, ты где таких находишь?

Носик побледнела и открыла рот, но не успела ничего сказать. За стеной что-то глухо стукнуло, и соседняя дверь тихо приоткрылась.

Из щели выглянуло одутловатое лицо с небольшими серыми глазами и мешками под ними, как у человека, который не высыпается лет десять подряд. Лысый, уши чуть оттопырены. Растянутая кофта с длинным рукавом поверх застиранной майки, старые домашние штаны, раздутые на коленях.

— Фаина Григорьевна, — произнес он участливо, — все в порядке? Я слышал шум…

— Все в порядке, Муля, — не оборачиваясь, отозвалась женщина. — Дочь приехала. С гостем.

Муля шагнул в коридор, его взгляд скользнул по мне, быстро, оценивающе.

— А, гости… — изобразив сочувствие, сказал он. — Поздновато для визитов, вы не находите?

— Самолет поздний, — объяснила Фаина Григорьевна. — Помог донести вещи.

— Понимаю… — кивнув, холодно произнес Муля. Потер ладонью затылок, жест получился неловкий, выдающий напряжение. — Тяжелая дорога, понимаю. Мариночка, если нужна помощь — я всегда рядом.

Он обращался только к Носик, меня словно не существовало. Фаина Григорьевна наблюдала за этой сценой с нескрываемым удовольствием, и ехидная улыбка тронула уголки ее губ.

Я перехватил сумку с когтеточкой поудобнее.

— Марина Владиславовна, спасибо за компанию. Удачи с рефератом.

— Сергей Николаевич, извини… те за… — начала она, глядя на меня виноватым взглядом.

— Все нормально, — развернувшись к двери, перебил я. — До свидания.

— Приятно было познакомиться, — кивнул я Фаине Григорьевне.

— Взаимно, — прищурившись, сказала она. — Надеюсь.

Мулю я проигнорировал и вышел на лестничную площадку. За спиной послышался негромкий голос Носик, она что-то торопливо объясняла, оправдывалась, но разбирать слова я не стал.

Таксист ждал у подъезда, листая что-то в телефоне.

— Долго вас держали, — заводя мотор, заметил он и ухмыльнулся: — Теща будущая?

— Упаси бог, — усмехнулся я.

Он понимающе хмыкнул, машина тронулась, и я откинулся на спинку сиденья.

Мой дом оказался дальше, чем я помнил, или так просто показалось после долгого дня в Москве. Таксист молчал, и я не нарушал тишину, думал. Похоже, Фаина держала дочь в ежовых рукавицах, отсюда вечная наивность и неуверенность Марины, а тут еще этот Муля крутится рядом, ждет, когда Носик устанет бороться и согласится на «удобный вариант». Очевидно, что Фаина его держит под рукой — на всякий случай. Небось там уже и схема продумана — как квартиры в одну соединить в случае слияния семей.

Вскоре такси остановилось у моего подъезда. Расплатившись, я забрал когтеточку и сумку. Таксист кивнул, усмехнулся и уехал.

А я поднялся к себе, начал отпирать дверь и только тогда заметил всунутый в щель конверт.

Вытащил его и осмотрел. Он был кремового цвета, с золотым тиснением. Каллиграфическим почерком с завитушками на нем значилось: «Сергею Николаевичу Епиходову».

Вскрыв его, увидел внутри приглашение на плотной бумаге с изящной вязью:

' Дорогой Сергей Николаевич!

Юмашева Алиса Олеговна приглашает Вас на вечер в честь новой главы жизни.

Дата: 9 ноября, воскресенье.

Время: 20:00.

Место: пентхаус «Белый лебедь».

Дресс-код: эклектика гламура / футуризм-металлик / stealth wealth.

С уважением и надеждой на Ваше присутствие, А. О.'

Глава 10

Уже дома, приняв душ и переодевшись с дороги, пока закипал чайник, я перечитал приглашение на вечеринку Алисы Олеговны, особенно ту часть, что касалась дресс-кода, потом достал телефон, чтобы выяснить значения непонятных слов.

Оказалось, что «эклектика гламура» — это яркие цвета, блестки и смешение стилей; «футуризм-металлик» — серебро, хром, ткани с металлическим блеском, а stealth wealth — тихая, прости господи, роскошь. Короче говоря, всякие дорогие вещи, но без логотипов и вычурности.

Закрыв браузер, я усмехнулся. Представить себя в перьях, стразах или серебряном комбинезоне было невозможно, а «тихая роскошь» — это вообще про что? Чем отличается от обычной одежды?

Попив успокаивающего травяного чаю, я лег и тут же уснул…

Будильник зазвонил без двадцати шесть, но я выключил его сразу, не давая разойтись.

Потянулся, прислушался к себе — вроде нормально, выспался. Чтобы мягко включить нервную систему и подготовить ее к новому дню, я, продолжая лежать на спине, сделал несколько циклов диафрагмального дыхания — вдохов на четыре и выдохов на шесть секунд, — следя, чтобы живот поднимался и опускался. Контролировать это легко, если положить ладонь на пояс.

Закончив, ощутил, как само по себе поднимается настроение, после чего встал, проделал все свои обычные утренние ритуалы, которые довел до автоматизма (подъем на носочки при чистке зубов, умывание холодной водой, стакан теплой воды с крупицей морской соли и каплей лимонного сока, две минуты на растяжку, приседания, отжимания от дивана и подъем ног лежа, еще пару минут постоял на балконе, вдыхая сырой, промозглый, но свежий воздух), и натянул спортивную форму.