— С этой, м-м, интересной суммой и при ваших дальнейших планах, — кивнул в раздумье нотариус. — Кстати, а ваши планы не изменились?
— Нет!
— Отлично! — просиял монетою он. — Тогда у меня вопрос: как вы, Варвара Трифоновна, поддерживаете связь со своим московским домом?
— А-э-эм… А зачем?
Мужчина, вдруг качнулся ко мне через стол:
— Затем, что так поступила бы послушная и… слегка потерянная в жизни девица. А ваше затишье может вызвать у другой стороны определенное недоумение и ненужную мысль. Вот Ида Павловна Штоль, она ведь не со спокойным сердцем обратно уехала отсюда в Москву?
— Ну да.
— А вы отпишитесь ей. Не надо девичьих эпистолярных подробностей про погоды и моды. Меньше слов — меньше ошибок, — улыбнувшись, вдруг вскинул вверх палец мужчина. — Открытки! Купите в любом здесь книжном магазине их дюжину и отписывайтесь просто так. Какой у нас ближайший праздник?
Мой управляющий с усмешкой кашлянул в свой смуглый кулак:
— День Святого покровителя этих земель, Великомученика Михаила.
— Вот! — весело ему отозвался, вскинув ладонь, Родион Петрович. — Вот! Спасибо, Степан Борисович! Поздравьте с этим Днем свою далекую семью в Москве. Пусть знают, с вами всё в порядке и вы по-прежнему мыслями рядом. И, Варвара Трифоновна, хорошая моя, пора вам выходить в наш народ. Вы какого числа из Москвы приехали к нам?
— Седьмого июля, вечером, — растерялась я.
Нотариус почесал ухоженным ногтем свою бровь:
— Седьмого, вечером, значит… Обычно в столичном высшем свете после приезда на обустройство дают четыре — пять дней. У нас в провинции — семь. Но, дело в том, что нынешние столпы волостного общества, граф Лисавин и его супруга с дочерями, только вернулись домой из Евпатории. Думаю, женская половина скоро наведается со своим визитом вежливости к вам. За ними потянутся все остальные. Варвара Трифоновна, пора вливаться в местную жизнь. Для вашей репутации это очень полезно.
Мама дорогая! Сколько открытий и на меня, немаленькую, одну!
— Я поняла. А как мне поступить с пришедшей из банка квитанцией?
— Как?.. А это решать уже вам. Но, позвольте профессиональный совет?
— Да, конечно, — я, словно болванчик кивнула.
Мой нотариус встал из-за стола:
— Пускайте их ежемесячно на благотворительность. Какую, решайте сами. Но, оформить передачу средств необходимо конфиденциально и через банк. Я вам как нотариус с оформлением помогу. Средства, приходящие к вам, вами же по единой схеме будут перенаправляться другому лицу или организации с соответствующей документацией. Вас это устраивает, Варвара Трифоновна?
— Конечно же да. И позвольте, Родион Петрович, вас и вашу супругу, Ольгу Семеновну, пригласить к нам в усадьбу через три дня на дружеский ужин?
А вот теперь он от неожиданности искренне и как-то даже по-детски растерялся:
— А-а по какому поводу «да»?
— Я вам объясняю…
Накануне вечером, в столовой усадьбы,
за уже остывшим столом…
— Мавра Зотовна, мне нужен авторитет!
— Это кто?
— Это тот, кто реально оценит потуги.
Старушка скуксилась, будто в этот момент вместо вишневого варенья во рту у нее лимон:
— Вон оно как…
— Оно самое, — с улыбкой на ее физиономию скривилась и я. — После общения с торгашом в Карачарове, нашим Степаном Борисовичем, и изучением их ресторанного меню, я отказалась от мысли парникового овощеводства. Железные дороги со своими вагонными ледниками прекрасно везут фрукты и овощи с самого юга в Москву. Круглогодично!
— Ну так это я уже поняла.
— Замечательно! И это долгосрочный проект. А мне сейчас, до Рождества нужны обязательно средства. И я знаю на их получение три экспериментальных пути: патент на томатный кетчуп…
— Какой? — развернулась правым ухом ко мне старушка.
Я махнула рукой:
— Такой, который здесь еще не появился. Опять же из своих трех источников я поняла, что в российской кухне есть только кетчуп грибной. Да и та книга…
— Что Мирошка из Карачарова вместе с бесстыжим модным каталогом привез?
— Да! Книга всей существующей на данный момент в империи кухни, — огромный кулинарный талмуд, стоивший мне целых четыре рубля! — Там томатного кетчупа тоже нет. А у меня рецепт есть. И еще…
— Эти жёлуди, что вы от пристани привезли?
— Да! Я очень много о них знаю… И последнее — букеты.
— А это чего?
— Это, Мавра Зотовна, чертовская красота, которую тоже нужно оценить знатоку. Я знаю много форм и правил оформления цветов.
— Девочка моя?
— Мавра Зотовна, что?
— У нашего нотариуса жена. Ольга Семеновна, хорошая женщина. И она же — бывшая знаменитая столичная… Как ее?.. «Фифа»?.. «Фримочка»?
— Театральная прима⁈..
Глава 26
Дебют…
Мне снился чудесный яркий сон… Ганна с большим куском в руке вчерашнего Наполеона, подхватив измазанными пальчиками другой, своё новое муслиновое платье, кружит вокруг накрытого стола: «Сейчас поймаю тебя в сумку!» — летит задорно от ребенка к лепному потолку. — «И сверкать ты будешь в ней! Мне так хочется, чтоб стала ты моей!»…
— Варвара?
… 'Сейчас поймаю тебя в сумку…
— Вар-рвара?
… 'Сейчас-сейчас… поймаю…
— Да, Варвара⁈
— Что⁈.. — и я резко села на постели… В голове вслед за Ганной кружили и картинки, и слова. И логика… уже начала тускнеть и подтекать. — А причем здесь «КиШ»? — скривилась я в неизбежной озадаченности.
— Песня «Дурак и молния»? — с видом знатока в ответ ухмыльнулся фамильяр.
— Ага, — и я, сонно щурясь, пригляделась к фамильяру…
Утро в самый серый его, предрассветный час не особо способствует полноценному обзору. Однако, не заметить факт того, что Нифонтий в традиционном старческом обличье слегка по-мо-ло-дел, невозможно!
— А я говорил, что вовсе уж не стар! — вмиг напыжился тот у угла кровати.
— Ага… Селиван-чик⁈
Мой домовой почему-то вновь явился с грохотом. Он с самого первого раза на моей личной памяти практикует шумовые спецэффекты. Не думаю, что специально. Просто… а бывает у домовых психоз? Когда, вдруг звук извне и что угодно валится из рук. А так он тихий, мирный. Очень любит Пузочеса, общается с Маврой Зотовной в основном. На днях вот (думаю, и дом с ними в деле), во всех здешних коридорах обновились плинтуса. Но, стоит мне его позвать, как… тазик что ли сгрохотал?
— Что, хозяйка?
— Какого… ядрёного дыма такие ярмарочные кренделя?
И почему при общем нынешнем укладе мира, меня так сильно поразили именно эти изменения? И Селиванчик и Нифонтий оба буквально лучились внезапной холеностью своей и чистотой. Домовой торчал в центре напольного ковра в серых вельветовых штанишках с подтяжками и свитерочке цвета «василёк». А фамильяр — в классических черных брюках и опять же алой шелковой рубашке. Начищенные черные ботинки у обоих отражали окна, небо и рассвет. Однако, самые глобальные изменения коснулись обеих шевелюр и морщинистых физиономий — одни значительно разгладились, другие явно потемнели… Мамочка моя. Ну и у Селивана еще залысины утеряли глубину.
— Тебе за все спасибо, — неожиданно в пояс робко поклонился тот.
Нифонтий от угла моей кровати хмыкнул, мол, «причина ж ясная», и с неожиданным нетерпением заявил:
— Ну, Варвара, нам пора.
— Куда? — я ошарашенно подтянула к своему подбородку одеяло.
Через четверть часа, уже спеша на смазанной бричке по лесной дороге к озеру, я, зевая, вспоминала, что мой дух меня предупреждал. Да, он меня уже предупреждал. Два раза… Или три? Но, я похерила все эти духовы предупреждения. А по какой причине?.. Ну-у… я и ведьма? Да еще и не просто так, а с территорией, с землей, за которую ответственна. И, кстати, перед кем? Перед какими организациями я…
