Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

— Я пьян, — вдруг отчетливо и рассудительно сказал Тоддрик — кажется, сам себе, потому что тут же отвернулся от меня и, глубоко вздохнув, рывком отстранился. — Я пьян и не смогу быть так осторожен, как тебе нужно. Прости. Ты можешь остаться в моей спальне. Я переночую в другом месте.

Я поставила ногу на пол, но скомканная юбка так и продолжила попирать приличия — позади подол все ещё оставался зажат между мной и стеной. Холодной.

А Тоддрик, даже не задумываясь о том, сколь сокрушительное влияние на меня оказали его слова, выругался сквозь сжатые зубы, пошатнулся и вознамерился уйти.

— Постой, — тихо попросила я, и он остановился так резко, будто налетел на невидимое препятствие. — Останься со мной. Нам ведь не обязательно?..

Рыцарь оглянулся и окинул меня внимательным, но все еще масленым взглядом. Я поспешно выпрямилась, и юбка прикрыла ноги, но прежний благопристойный вид так и не вернула.

— Ты переоцениваешь мою выдержку, — заметил Тоддрик хрипловатым голосом, нарочито неспешно поднимая глаза.

Я фыркнула и потянула его за собой, не прислушиваясь к возражениям.

В его комнате было куда прохладнее и темнее, чем можно было ожидать: огонь в камине прогорел, и свет давали только остывающие угли. Их, впрочем, было вполне достаточно, чтобы разглядеть в полумраке огромную старомодную кровать — ещё из тех, на которых зимой спали сразу всей семьей, сберегая тепло. Дно у нее немного провисло, вынудив сразу скатиться в охотно распахнутые объятия, но Тоддрик только помог мне выбраться из верхнего платья — а попытки раздеть его самого и вовсе безжалостно пресек.

— Не хочу спугнуть, — признался он и, не обращая никакого внимания на мои возражения, обнял меня со спины и уютно засопел в макушку.

Я поерзала, вполне отчетливо ощутив, что на самом деле он вовсе не так спокоен, как хочет показать, но мерное дыхание за спиной убаюкивало лучше всякой колыбельной, и вскоре я заснула, так и не склонив пьяного рыцаря к греху и распутству.

Кажется, я теряла сноровку. Но почему-то ни капли об этом не жалела.

Глава 6

Наутро я проснулась в одиночестве. Сквозь узкое оконце, забранное лесным стеклом, сочился неуверенный, какой-то серый януарский [4] свет — будто солнце само сомневалось, так ли ему рады здесь.

Вторая половина кровати уже остыла. Тоддрик давным-давно был на ногах.

Мое верхнее платье, бережно расправленное, лежало на сундуке у окна. Рядом нашлась обещанная корзинка с рукоделием — я невольно усмехнулась, заметив, что кто-то сунул туда любопытный нос, но так и не обнаружил никаких секретов. Наученная примером Лиры, с собой я взяла только обычный лен, моток уже готовых ниток и нехитрые инструменты, какие можно было найти у любой мастерицы. Можно было вернуться к работе — выходить из спальни Тоддрика мне совершенно не хотелось.

Снаружи все ещё рыскал волколак, и его неосторожное любопытство могло отправить коту под хвост все мои надежды на избавление от пристального внимания Серого слуги — не говоря уже о том, что от меня виконт наверняка хотел не столько женской ласки, сколько ведьминской силы, которой я волей-неволей поделилась бы с собратом, если бы он лег со мной.

Распылять чары я боялась. Судя по невольным оговоркам, Тоддрик и без того начал подозревать, что его влечение ко мне не слишком-то похоже на обычный интерес к красивой женщине, а с его манерой долго и дотошно изучать любой вопрос это было чревато последствиями.

Разве мало того, что я оказалась связана дурацким обещанием и заперта в его замке? Ради моей же безопасности, конечно, но...

Тоддрик ведь знал, что виконт Фрейский загостится в Янтарном замке. Помолвка аристократов — дело небыстрое, требующее обстоятельной подготовки. Но когда рыцарь требовал с меня обещание оставаться рядом, пока не разъедутся гости, он ни словом не обмолвился, что те могут задержаться хоть до весны!

И я хороша. О чем только думала, давая слово этому... этому...

Я пометалась по комнате, как волк в слишком маленькой клетке, а потом все-таки умылась уже остывшей водой и уселась с веретеном. Внизу уже наверняка накрывали столы, но спускаться я не рисковала, а голод вскоре утих, заглушенный чарами, и я втянулась в работу.

Только достичь того расслабленно-отстраненного состояния, которое требовалось для зачарования нити, я так и не успела. Тяжелая дубовая дверь распахнулась без стука, и на пороге возникло что-то такое огромное и лохматое, что я подскочила, подумав, что виконт потерял рассудок и явился ко мне на четырех лапах.

А потом огромный бесформенный зверь повернулся, обернувшись Тоддриком с охапкой чего-то лохматого в руках. В комнату он вошел спиной вперед и, обнаружив меня бодрствующей, расцвел шаловливой улыбкой, как разыгравшийся мальчишка.

— Не спишь? Отлично, надевай!

Огромное и лохматое на поверку оказалось волчьей шубой — длинной, почти в пол, и такой тяжелой, что я едва не упала под неожиданно обрушившимся на плечи весом. Жаловаться, впрочем, не стала — шуба самого Тоддрика выглядела и вовсе устрашающе, будто на нее ушли все шкуры, добытые на охоте, — а рыцарь завернулся в нее легко, будто в льняную простыню.

— Надеюсь, виконт этого не видел, — вырвалось у меня.

Улыбка Тоддрика несколько поувяла.

— Причем здесь Лагот? — с нотками привычной настороженности в голосе спросил рыцарь. — Он заходил сюда?

— Нет, конечно, — с нарочитой беспечностью откликнулась я. — Но то, что ты принес обещанную шубу сперва своей любовнице, и лишь потом одаришь самого виконта, не говоря уже о лорде Беренгарий, — это рискованный шаг. Высокородные господа могут и не оценить.

— Во-первых, это сугубо их высокородные проблемы, а во-вторых, я обещал им шубы из шкур, добытых на совместной охоте, — отрезал Тоддрик, окончательно растеряв игривый настрой. — А это — шуба из моих личных запасов, кому хочу — тому дарю, без оглядки на титул и напыщенность. А в-третьих — пойдем со мной, сбежим от этих самодовольных индюков хотя бы до вечера, — велел он и добыл откуда-то из недр своего чудовищного одеяния ещё и остро заточенные костяные лезвия с завязками — для крепления на башмаки.

Заинтригованная донельзя, я взяла неожиданный дар и взвесила в руке. Судя по размеру, делались они для леди Сибиллы — но должны были подойти и мне.

— В замке есть где кататься на коньках?

— Нет, — ответил Тоддрик и взял меня за руку — видимо, чтобы уж точно не убежала. — Но недалеко отсюда есть озеро, от которого питается подземный ручей, снабжающий Янтарный замок водой. Лед уже встал — я проверял сегодня утром.

Так вот куда он сбежал так рано. И хватило же сил после вчерашнего! Или это он просто сэкономил на том, что вовремя вспомнил о злоупотреблении вином?..

— Не знаю, о чем ты сейчас подумала, но мне уже нравится ход твоих мыслей, — одобрил Тоддрик, и я поняла, что покраснела до кончиков ушей. — Пойдем!

И я пошла.

Но из скудно освещенного холла Тоддрик свернул не в сторону лестницы, по которой я пришла в его спальню, а повел меня к глухой стене рядом с его комнатой — и, отсчитав нужный камень, с силой надавил. Внутри что-то щелкнуло, и тяжелая каменная кладка повернулась, как самая обычная дверь.

Я невольно порадовалась, что не стала исследовать башню тайком. В ее наружной стене скрывалась ещё одна лестница — узкая, темная и тесная, но она обнимала строение расширяющейся книзу спиралью.

И, похоже, в казну Янтарного замка вел именно этот путь. Впрочем, зная Тоддрика, я бы совершенно не удивилась, обнаружив еще пару-тройку препятствий — от господских покоев лестница уходила как вниз, где я больше всего ожидала отыскать тайник с сокровищами, так и вверх, куда обычная лестница не вела вовсе.

К счастью, в сложившейся ситуации мое любопытство выглядело вполне естественно.

— А что там? — я ткнула пальцем вверх.

— Проход на крышу, — без промедления откликнулся Тоддрик. — Раньше Янтарный замок принадлежал врагу Беренгариев, и на этом берегу постоянно бушевали войны. В главной башне можно не только укрыться в случае, если падет внешняя стена, но еще и отстреливаться сверху. Прежний янтарный господин приказал убрать баллисты, поскольку они пришли в негодность, но если дела пойдут в том же духе, что и сейчас, я, пожалуй, велю заменить их новыми и доставить побольше боеприпасов.