Янтарный господин (СИ) - Ахметова Елена

— Прежним хозяевам они не слишком-то помогли, — вполне справедливо заметила я.

— Они не принадлежали к Янтарному ордену, — беспечно отмахнулся Тоддрик.

— Почему, думаешь, лорд Беренгарий так смиренно отнесся к тому, что Орден занял замок, который в конце концов захватили его предки?

— Из-за добрососедских отношений с Янтарным магистром, разумеется, — уверенно предположила я.

Тоддрик воспринял смену темы со старательно скрываемым облегчением и блеснул хищной улыбкой.

— Разумеется, — подтвердил рыцарь, остановившись на темной площадке — по ощущениям, где-то между этажами, но когда он снова отыскал потайной рычаг, проход открылся куда-то в совсем уж непроглядную темень. Мы спустились куда ниже, чем я думала. — Так все и было. Не боишься? — он протянул руку куда-то в сторону и нашарил на стене заранее приготовленный факел. Почему-то всего один.

— А назад мы как пойдем? — невольно заинтересовалась я, когда Тоддрик зажег огонь, и в его свете стал виден подземный ход с низкими, плохо укрепленными потолками. Похоже, его прорыли в первые же годы после стройки самого замка, и сейчас между балок то здесь, то там свисали корни, а по деревянным связям карабкался мох.

Но Тоддрик обернулся через плечо и с нескрываемым превосходством посмотрел на меня сверху вниз, словно собирался провести через королевский дворец — не меньше.

— Через главные ворота тебя устроит?

Я представила себе лица стражников, мимо которых господин совершенно точно не проходил наружу, но каким-то образом материализовался за стенами и намерен войти внутрь, и не сдержала смешок. Несколько нервный — потому что при таком раскладе Тоддрик мог быть уверен, что я не пролезу в замок по потайному ходу, даже если захочу. Все, что я видела, — это как попасть на потайную лестницу, но не как выбраться.

Такое доверие — старательно, с аптекарской точностью дозированное — потихоньку начинало раздражать.

Может, и правда стоило потребовать плату за камизу для Сибиллы куском янтаря? Пусть маленьким, на сколько хватило бы. Но сколько-то крови я бы на шабаш пронесла, верно?..

— У тебя слишком задумчивый вид, — заметил Тоддрик. — Это не к добру.

— Определенно, — согласилась я. У него самого вид был не лучше.

К тому же Тоддрик будто бы хотел сказать ещё что-то — даже обернулся, и огненные отсветы контрастно очертили упрямую линию челюсти, — но потом все-таки отвел глаза и пошел дальше.

Подземный тоннель постепенно забирал вверх, пока не переходил в естественный грот на берегу заледеневшего озера. Невысокая гора нависала надо льдом, создавая короткий навес. Потолок был закопчен — кто-то не раз разводил здесь огонь и даже оставил маленькую поленницу у стены пещеры.

А за поленницей нашлась и корзинка со снедью, и утренняя отлучка Тоддрика заиграла новыми красками.

— Ты... — я замолчала, не найдя слов.

Озеро было совсем маленьким. С одной стороны его укрывал грот, с другой — сплошная скала, а с двух других стеной подступал заснеженный лес. По-зимнему низкое небо накрывало озеро мягким облачным куполом, и тишина вокруг казалась пронзительной.

Тоддрик сноровисто сложил костер и поджег щепу факелом. Та посопротивлялась, но он точно знал, когда можно отступить, и сперва позволил огню подсушить поленья.

Не нужно было лишних слов, чтобы понять, что здесь янтарный господин бывает едва ли не чаще, чем в замке, сбегая к тихим водам всякий раз, когда с людьми становится невмоготу. Он не позволил мне увидеть, где хранит святая святых Ордена, — но, кажется, показал что-то куда более ценное.

— Для катания годится только лед под навесом, — не сводя глаз с первых язычков пламени, сказал Тоддрик и протянул ладони к костру. — Само озеро все в замороженной ряби, да и снег... — он рассеянно махнул рукой, и языки пламени, ощутившего близость освященных реликвий, потянулись за его движением. Тоддрик, впрочем, быстро спохватился и расслабил пальцы.

Янтарный орден не одобрял пустых воззваний к своим стихиям — ни к свету, ни к огню, ни к солнцу, объединявшему их. Не то рыцарь, должно быть, давно бы уже расчистил себе каток во все озеро размером!

— Умеешь кататься?

Я покачала головой, не скрывая любопытства, и Тоддрик с покровительственной усмешкой изловил меня за щиколотку, чтобы прикрепить костяное лезвие. Мне пришлось опираться на его плечи, запустив пальцы в жесткий волчий мех, но рыцарь ничуть не возражал — кажется, его даже забавляло, что я была вынуждена полностью положиться на него.

Устойчивостью чужие лезвия похвастаться не могли. Стоять ровно у меня еще получалось, но шагать я не рисковала — замерла соляным столпом, балансируя руками, пока Тоддрик не обулся сам и не поймал меня за запястья.

— Согни колени и расслабься, — велел он и поехал спиной вперед, увлекая меня за собой.

Первая половина предупреждения запоздала, потому что колени подогнулись сами собой, а вторая оказалась бесполезна, потому что расслабляться на ватных ногах было чревато. Я испуганно пискнула и сама вцепилась в руки Тоддрика, а он продолжал ехать, будто не было ничего естественнее, чем скользить спиной вперед по льду на лезвиях из чужих костей.

— Прислушайся к ощущениям в ногах: куда переносится твой вес, когда ты смещаешься влево или вправо, — невыносимо спокойным голосом вещал Тоддрик, — поймай равновесие.

— По-моему, сейчас мой вес перенесется вниз. Вместе со мной! — не сдержалась я.

Тоддрик рассмеялся так бессовестно, что все мое возмущение разбилось об его веселье как морская волна о высокий берег. Я все-таки мстительно дернула его за руки, но ничего не добилась: за ним по-прежнему оставался след из двух одинаковых извилистых линий — между ними даже ширина не поменялась, и мой собственный след вписывался меж них неровными стежками.

— Расслабься, — повторил рыцарь, — просто следуй за мной. Я не дам тебе упасть.

— Ты недооцениваешь мою природную грацию, — проворчала я, напряженно глядя в лед.

Тоддрик со смешком приподнял мой подбородок, вынудив смотреть в глаза. А потом ещё и подтянул меня ближе, так и не остановившись, и замедлился только ради того, чтобы легко — всего лишь дразня прикосновением — поцеловать меня в губы.

Но в голове у меня зашумело нешуточно, как от самой изощренной ласки.

И когда треклятый рыцарь, спрятав усмешку в невинном поцелуе, попытался отстраниться, я сама оттолкнулась ото льда, неловко развернув лезвие, чтобы догнать Тоддрика. У меня неожиданно получилось, и я почти врезалась ему в грудь — он успел отреагировать в последний момент и напряг руки, не позволив моему порыву опрокинуть нас обоих.

— Вот видишь, — с глухим смешком сказал он, выровнявшись, — это совсем не страшно. Главное — правильный стимул!

— Стимул, значит, — нехорошо сощурилась я, определившись с оным, и потом меня уже было не остановить.

Путем проб и ошибок выяснилось, что толкаться левой ногой у меня получается хуже, но догнать бессовестно хохочущего рыцаря можно и так. А если поднатужиться и поймать момент, то наверняка получится и уронить его в сугроб — этим я и занялась.

Но сугроб все-таки выбрала попышнее и помягче, умерив свой пыл. Совершенно напрасно — Тоддрик, не прекращая хохотать, дернул меня за руки, и я бесславно упала сверху. Провалилась по локоть в снег, но холода не ощутила — почти уткнулась носом рыцарю в шею и мстительно прикусила его за упруго бьющуюся жилку.

Вот тогда он замолчал и неожиданно прижал меня так тесно, что стало тяжело дышать — впрочем, ровным и спокойным наше дыхание и так нельзя было назвать, и я запустила руки к нему под шубу.

Там было влажно и горячо, и Тоддрик крупно вздрогнул, когда я прикоснулась к нему холодными после сугроба ладонями.

— Ах ты!.. — не стерпев такого произвола, рыцарь перекатился, и я очутилась снизу.

Волчья шуба не подвела — в ней было жарко, даже когда рыцарь в отместку полез к моему животу и моментально позабыл, ради чего вообще все затевалось.

Зато он распахнул полы своей шубы, накрыв меня ими, как огромным меховым одеялом, и под его защитой принялся закатывать подол моей юбки — медленно-медленно, будто каждое мгновение ждал, что я остановлю его.