— Тупые, дремучие девки очень опасны. Из ревности и зависти они способны даже изуродовать соперницу.
Бледная блондинка прикрывает рот рукой и глупо хихикает.
— Но Клер, она ведь истинная императора. Мари Идаль неприкосновенна.
— А ты объясни это какой-нибудь взбесившейся идиотке, что может затесаться среди набранных девиц.
Клер зло усмехается, а потом наклоняется к подружкам.
Подмигивает им, будто знает секрет.
— Мари Идаль не его истинная. Я сама недавно узнала, но истинной у Эдриана нет, об этом умные люди позаботились много лет назад. Представляете, было пророчество.
Клер выдает тайну и делает страшные глаза, а потом прикладывает к губам пальчик:
— Только — чу. Никто не должен об этом узнать.
Любовница моего мужа словно наслаждается опасной тайной, удивлением подружек и собственной значимостью.
— Он пришел ко мне сегодня, — Клер поправляет волосы. — И я уберу любую дрянь, которая попытается у меня его отнять.
А я кручу так и этак ее слова: истинной у Эдриана нет, об этом умные люди позаботились много лет назад.
Неужели Мари, да еще с исковерканной драконицей, попала в приют не случайно? Ее выкрали из родной семьи?
25.
Клер деловито достает из папки конверты и раздает подругам.
— В первый день — музыкальный конкурс. Мари Идаль, правда, выступит с вульгарными частушками или, на худой конец, с дурацкими стихами, но мы продемонстрируем совсем другие таланты. Придется обманывать эту страхолюдину весь отбор, пусть позорится. В итоге выбирать будет Эдриан-Шейн и он, понятное дело, возложит диадему на мою голову.
Подружки Клер достают из конвертов листы розоватой бумаги и усмехаются, а Клер самодовольно продолжает:
— Но я требую полного молчания о том, что вы сегодня услышали, — она вертит пальчиком в воздухе и зловеще добавляет: — уже начали избавляться от всех, на ком печати молчания, так что…. Вы понимаете.
Девицы пугаются, — кто-то заметно бледнеет, кто-то роняет листы с заданием — а Клер откидывается на спинку мягкого кресла и крутит локон.
Вот только настоящей радости я в ее глазах не вижу. Любовница моего мужа слишком нервничает и эту нервозность я подмечаю в резких движениях и наигранном смехе.
Позже девицы обсуждают какую-то ерунду, в основном платья, украшения и прически. А я быстрее покидаю апартаменты Клер и спешу дальше, чтобы “полюбоваться” на леди Руш.
Сама не замечаю, как ногти впиваются в ладони, но я безумно зла. До чего же я зла!
Бедная, беззащитная Мари. Выходит, тебя обрекли на болезнь и смерть еще в детстве, потому что ты могла оказаться парой владыки. Ведь в предсказании, упомянутом Клер, говорилось об истинности? Правильно я понимаю?
Эдриан… Останавливаюсь и стискиваю похолодевшими пальцами виски.
Обещаю, мой император, я во что бы ни стало выиграю отбор, получу диадему, а потом навсегда тебя покину.
Ты потеряешь истинную драконицу, дорогой.
Божество хочет круги ада? Все будет. А взамен я получу свободу. Божок обещал.
Удары сердца кажутся слишком громкими и я рефлекторно прижимаю к груди руку, словно этот жест сможет заглушить разбушевавшуюся кровь. Давно я не волновалась так, давно не ощущала себя настолько живой.
Ненадолго приваливаюсь к стене тайного коридора и выдыхаю изо рта холодный воздух.
В голове прокручиваются все слова болтливой и глупой Клер Руш.
Они собираются избавиться ото всех, на кого наложили печати молчания. А это значит, что Крок обречена.
Мерзкая мымра вызывает лишь самые неприятные воспоминания, но нужно ее предупредить. Пусть уезжает подальше, прячется.
Как бы я не относилась к бывшей экономке, смерти я ей точно не желаю.
Тру лоб. Конечно же, понимаю, что бороться против придворных интриг опасно и сложно, но иного пути мне просто не оставили. И вдобавок ко всему я чувствую редкое родство с Мари. Ее драконица, доставшаяся мне по наследству, поднимает голову.
Хищница ощущается темной тенью, притаившейся на задворках сознания. Она непредсказуема и жестока, она требует мести и скалит зубы.
Сердце успокаивается очень медленно и я частично поддаюсь инстинктам драконицы, соглашаюсь мстить.
Встряхнув волосами, оправляю серое платье и спешу дальше.
Леди Руш сидит в зале, обставленном с изысканным вкусом, согласно последним веяниям имперской моды.
Возле ее кресла — круглый столик, на темно-синей скатерти расставлены блюда с фруктами, вазочки конфет и напитки.
— Владыка щедр и благороден. Шанс стать императрицей он дарит каждой жительнице Дургара, — женщина лениво улыбается, пока обращается к девушкам, выстроившимся перед ней.
Им не позволили сесть, не предложили угощение, подчеркнув социальную разницу между леди и простолюдинками.
Тем не менее леди Руш не стесняется нагло врать, вешая бедняжкам на уши отборную лапшу.
Уж я-то уловила скрытый смысл разговоров Клер — кого-то из простых девушек натравят на меня, устранив жену императора чужими руками.
Гениальная же идея! Ревнивая участница отбора убила или изуродовала лишнюю жену.
Я тайно делаю пару снимков, пользуясь тем, что зачарованные ниши и двери никто не видит. Потом активирую “диктофон” и красный кристаллик, вделанный в артефакт, загорается.
— Вы только представьте, какие возможности открываются перед вами, — в отличие от своей дочери, леди Руш уверена в себе. Разворот плеч и гордая посадка головы говорят о полной невозмутимости, о величественном спокойствии. Она протягивает руку и отщипывает от кисти винограда ярко-фиолетовую ягоду.
Девушки выглядят напуганными, но внимательно внимают гадине, вливающей яд в их уши.
— Только от вас зависит, как вы этим шансом воспользуетесь. Честолюбие похвальная черта и сильные люди, идущие по головам, вызывают лично у меня восхищение. Вам будет предоставлена полная свобода, борьба получится жесткой, но цена за победу очень уж сладка. М? — она улыбается и щурится как кошка.
В глазах пары девушек вспыхивает алчный блеск и леди Руш это тут же подмечает.
— Выходите вперед по очереди. Нужно представиться и сказать пару слов о себе.
Из двери в задней части залы появляется секретарь леди Руш, та самая, что принесла нам стихи.
Она наклоняется и что-то шепчет на ухо своей хозяйке. Быстро передает ей в руки тонкую папку.
Руш кивает и кладет папку на столик, прямо рядом с вазочкой с конфетами. В следующий миг шоколадный шарик летит в рот леди и она делает нетерпеливый жест рукой, приглашая девушек начинать.
Я досматриваю спектакль до самого конца, и при этом не отказываю себе в удовольствии прокручивать в голове заголовки будущей статьи.
“Леди Руш призывает кандидаток отбора идти по головам”.
“ Распорядительница императорского отбора предлагает девушкам играть жестко”.
“Измельченное стекло в туфельках и яд в лимонаде — вот чего ждет леди Руш от участниц отбора”.
Ярких и смелых заголовков я не боюсь, именно так работает желтая пресса, а у меня на этот момент есть ресурс только на нее.
Леди Руш поднимает палец, когда какая-нибудь из девушек ей нравится, и секретарь, устроившаяся на низком стулике, записывает данные в блокнот.
Выбрав последнюю девицу, высокую и худощавую, леди Руш встает.
— Угощайтесь, — указывает она на столик с общипанным виноградом и с конфетами, большая часть которых вынута из фантиков.
Но бедные девицы такого никогда не видали и с радостью окружают столик. Леди Руш и ее секретарь обмениваются насмешливыми взглядами, а я успеваю запечатлеть этот момент.
Чувствую азарт — моя роль на отборе уже почти оформлена и я намерена ее четко отыграть.
“Леди Руш предложила девушкам объедки”! — перед глазами мелькает броский подзаголовок и я разворачиваюсь, неспешно возвращаюсь к себе.
Ох, остается завтра же повидать Анну Грэхем. Очень надеюсь, что она поможет с издательством или хотя бы посоветует типографию, которая согласится напечатать мою скандальную сенсацию.
