Дориан приподнял бровь.
— Это клевета, — попытался откреститься от слов дочери дракон.
— Правда! — вмешалась я смеясь. — Иногда вы тоже притворяетесь строгим.
— Два против одного, — покачал головой Дориан, а после поднял руки и сказал: — Я проиграл.
Люми захлопала в ладоши.
— Тогда ты должен исполнить моё желание!
— Какое? — со вздохом спросил мужчина.
— Рассказать историю, — хитро сказала малышка и села поближе к отцу.
Он задумался, потом тихо сказал:
— Хорошо. Историю о том, как дракон однажды нашёл свой дом.
Мы слушали, а вокруг пели птицы. В его голосе было что-то необычное — мягкое, живое. Я смотрела на него и понимала, что больше не вижу в нём того аристократа, который был в самую первую встречу. Передо мной был человек, вкоторый, наконец, разрешил себе быть любящим отцом.
Когда солнце начало клониться к закату, Люми заснула прямо на пледе, уткнувшись мне в плечо. Я осторожно убрала с её лица прядь волос.
Дориан посмотрел на нас и тихо сказал:
— Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть вот так… я бы не поверил.
— А теперь? — не скрывая любопытства, спросила я.
— Теперь не представляю, как было иначе.
Он посмотрел на спящую дочь, потом — на меня. В его взгляде было всё: благодарность, усталость, доверие и то новое, что он, возможно, сам ещё не осознавал.
— Видите? Даже драконы иногда находят свой дом, — с улыбкой сказала я.
— Иногда, — повторил он. — Если им повезёт.
Когда я шла вечером по коридору, свет свечей дрожал на стенах. Я чувствовала усталость, но ту добрую усталость, которая остаётся после дня, наполненного смыслом. За дверью комнаты Дориана я услышала тихие шаги — он, как и я, проверял, спит ли дочь. Наши взгляды встретились. Мы ничего не сказали. Просто улыбнулись — так, как улыбаются люди, которые поняли друг друга без слов.
Глава 26
Глава 26
Дни тянулись сквозь осенний сумрак, неспешно, словно даже время решило дать нам с домом отсрочку — перед новой бурей, перед разговором, к которому я была не готова. Я жила под скользящим дыханием старинных штор, которые трепетали на сквозняках, под мерцающим светом рассвета, что пробирался сквозь занавески, и скрипом лестниц. Но главное переменилось не в стенах и не в воздухе. Главным изменением был дракон.
Дориан стал появляться слишком часто — слишком вовремя и близко. Его тихое, ненавязчивое присутствие стало чертой между привычным и новым, притягательной, тревожной, но всё чаще — необходимой жаждой. Я ловила себя на том, что лишний раз ищу среди теней его фигуру, при каждом его появлении ощущаю неловкое смущение.
Одним утром я проснулась до рассвета, лунные лучи мягко озаряли комнату, а меня тянуло на улицу. Туман лениво окутывал сад, серебрились капли росы на изумрудной траве, в воздухе стояла прохлада, наполненная пересмешками птиц в кроне яблони. Накинув на плечи тёплый халат, я вышла под лунный свет, наслаждаясь зыбкой тишиной, но под ветвями остро пахло спелыми яблоками и чем-то терпким — свежезаваренным чаем.
Дориан ждал меня, будто эта встреча была заранее обговорена. Без сюртука и жилета, в простой белой. В руке — тяжёлая фарфоровая чашка, из которой, кажется, ещё поднимался пар. Я затаила дыхание: в такие моменты остро ощущается неловкость и, одновременно, какая-то детская радость.
— Доброе утро, мисс Лили, — его голос был нежен, как крыло мотылька. Ни тени смущения.
— Доброе утро, милорд, — я опустила глаза, склоняя голову чуть ниже обычного. Дориан улыбнулся уголками губ: спокойно, чуть иронично.
Мужчина смотрел на чашку так, будто колебался, а затем неожиданно протянул её мне.
— Попробуйте, Лили. Вчера получил — редкий чай, говорят, приносит душевное спокойствие. Мне кажется, сегодня как раз подходящее утро для чего-то нового.
Наверное, моя попытка сохранить дистанцию была смешной: дрожащими пальцами взяла чашку, лишь чудом умудряясь не коснуться его руки. Дориан заметил мою осторожность, улыбаясь краешками губ и глядя на меня тёплым взглядом.
— И как вам? — от низкого голоса дракона у меня по спине пробежали мурашки.
Чай оказался действительно непохожим на привычные сорта: терпкий, вязкий на языке, мягко окутывающий обоняние горьковатым ароматом трав.
— Очень интересный. Действительно успокаивает, — с благодарностью ответила улыбаясь.
— Давайте пить его вместе. По утрам. Если вы не против, конечно, — тихо попросил Дориан.
Миг неловкого молчания. Мне хотелось смеяться и плакать сразу: с чего это вдруг — такая простая, почти интимная традиция? Внутри разливалось тепло, согревающее сердце.
— Я не против, — дрогнувшим голосом произнесла я, смущённо краснея.
Во взгляде дракона мелькает искра, или же это просто лунный свет отражается в его синеве. Дориан склонил голову набок, и мне стало невыносимо смотреть в его ясные глаза. Поспешно отвела взгляд, почти пряча его от внимательного мужчины, дабы скрыть своё смущение.
Днём я спряталась в библиотеке за книжными полками, стараясь заглушить головокружение. Я привыкла к безмолвию старых томов и шелесту страниц — бумага под пальцами отвлекала, подкупала вечной стабильностью. Я составляла занятия для Люми; наброски заданий, аккуратно исписанные строчки на полях, вопросы из арифметики и короткие строки местных классиков.
Я не слышала, как открылась дверь — только мягкий стук, словно кто-то не решался войти.
— Разрешите? — голос Дориана звучал нерешительно, но даже в этом была твёрдость.
Я кивнула, придвигая тетради к краю стола. Дракон вошёл, почти неслышно, и сел напротив меня, опасливо оглядывая стол. Мы на мгновение оказались по одну сторону баррикады — будто заговорщики, которым нельзя доверять никому.
— Судя по всему, вы готовите занятия для Люми? — спросил Дориан, беря одну из тетрадей и аккуратно перелистывая страницы. Его пальцы кажутся непривычно тонкими для такого крупного мужчины.
— Да. Помогаю ей с грамматикой… и немного с арифметикой, — спокойно ответила я, стараясь скрыть пробивающийся румянец.
Он улыбается — искренне, без издёвки.
— Вы раньше преподавали?
Я качаю головой:
— Нет, впервые занимаюсь этим… Честно говоря, ожидала, что будет сложнее.
Дориан осторожно наклоняет голову — и, кажется, ищет в моих словах нечто большее.
— Люминель… быстро к вам привязалась. Она любит вас, — просто и буднично, но голос его теплеет.
Молчу, не находя слов. Такой прямой похвалы я совсем не ждала. Щёки горят, и, кажется, мир на мгновение становится неустойчивым.
— Не думаю, что дело в этом, — пробую я увильнуть.
Дориан смотрел прямо мне в глаза, и в его взгляде ни капли иронии или сомнения.
— А я думаю, что вы давно стали частью её мира. Для неё это важно.
Не зная, как реагировать, я уткнулась в свои записи. В его словах сквозила почти болезненная честность. В эту минуту, в этой библиотеке между нами повисло что-то невыразимое; не слова, но так много эмоций. Раздался быстрый цокот каблуков — и на пороге возникла Мари. Её лицо, привычно мягкое, на миг стало каменным. Она задерживает взгляд на нас; не столько осуждающий, сколько нацеленный на разгадку некой тайны.
— Простите, милорд. Я не знала, что вы тут, — извинилась подруга, но голос её напоминал туго натянутую струну.
— Всё в порядке, — равнодушно ответил мужчина.
Мари не уходит. Она внимательно смотрит сначала на него, затем на меня. Между её бровей пролегла маленькая складка — не одобрение и не ревность, скорее осторожность. Мне показалось, что девушка что-то решала для себя.
Она так и не произнесла ничего, но подмигнула и скрылась за дверью библиотеки. Зардевшись от смущения, медленно понимая, как могла выглядеть со стороны наша парочка с драконом, я собрала тетради. Неловко извинившись перед Дорианом, я ушла к Люми и весь остаток дня провела с моей драгоценной ученицей. Стараясь быть как можно дальше от её отца, из-за которого моё сердце всё чаще ускоряло свой бег.
