— Элейна, — сказал он. В голосе — металл. — Чувствую её.
И действительно. Дверь распахнулась без разрешения. Элейна вошла так, будто эта комната принадлежала ей. Позвоночник прямой, подбородок чуть приподнят — идеальная статуя гордыни.
— Ну вот, — произнесла она сладко. — Ты получил письмо. Ты решаешь, на сколько дней покинешь дом? Мне нужно знать.
Слова были мягкими, но под ними слышался скрип точёного льда.
— Я не поеду, — Дориан медленно повернулся к ней.
Она моргнула. На миг потеряла маску.
— Как это — не поедешь? Император вызвал тебя.
— Он вызвал меня по твоему наущению, — холодно сказал он. — Ты использовала своё влияние. Ты подала жалобу, рассчитывая, что меня изолируют от дома.
Шаг вперёд.
— От дочери.
Шаг ещё.
— И от Лили.
Элейна побледнела — на секунду, но я успела заметить.
— Я просила лишь провести проверку! — прошипела она. — Я беспокоюсь о ребёнке.
— Ты не пришла за ребёнком, — тихо сказал Дориан. — Ты пришла вернуть власть.
Её взгляд метнулся ко мне — острый, как у рыси, что решала, кому первой перегрызть горло.
— А ты, — прошипела Элейна, — правда думаешь, что победила?
Я не ответила. Молчание иногда говорит больше слов.
— Ты считаешь, что он стоит рядом с тобой из-за чувств? — её улыбка стала язвительной. — Нет. Он стоит рядом с тобой только потому, что боится повторить ошибки. Боится снова выбрать слабую женщину… и снова пожалеть.
Сильный удар. Но не сильнее того, какой последовал.
Дориан подошёл вплотную к ней, так близко, что между ними воздух стал горячим от напряжения.
— Лили не слабая, — сказал он. — Она — лучшее, что произошло с моим домом за многие годы.
Я едва не потеряла дыхание.
Элейна выдохнула резко, будто её ударили в солнечное сплетение.
— Поэтому хватит, — прорычал Дориан. — Ты лгала императору. Пыталась разлучить меня с дочерью. Хотела выгнать Лили из дома. Ты разрушила всё, что ещё связывало нас… даже уважение.
— И ты хочешь сказать, что всё сделал ради неё? — голос Элейны дрогнул, но она мгновенно вернула себе самообладание. — Ради девчонки, которая появилась несколько месяцев назад?
— Ради женщины, которая стала частью нашей семьи, — произнёс Дориан почти мягко, но каждая буква резала воздух. — Ради той, которую выбрала моя драконья половина.
Он поднял левую руку.
И у меня перехватило дыхание. Рубашка была закатана до локтя. Его запястье — всегда скрытое под тканью, будто он боялся случайного взгляда — теперь лежало на виду, открытое и беззащитное. На коже светилась метка. Точно такая же, как поселилась на моём запястье после прибытия в поместье.
Я даже не успела спрятать свою руку. Дориан осторожно взял её — пальцами, в которых было больше нежности, чем я могла вынести, — и поднял.
Моя метка вспыхнула так ярко, будто почувствовала его раньше меня. Элейна побледнела мгновенно. В её дыхании слышалась резкая, неровная пауза — словно что-то внутри отказалось признавать увиденное.
— Нет… — прошептала она. — Это невозможно. Ты не может быть связан… сней .
— Но связан, — ответил Дориан бесстрастно. — Давно. Метка появилась у нас в один и тот же день. Я скрывал её, чтобы не давить на Лили. Чтобы она сама решила — хочет ли остаться рядом со мной.
Он посмотрел на меня.
И в этом взгляде было всё: тепло, уверенность, тихая сила. И что-то обжигающее, родственному свету метки.
— И теперь я больше не вижу смысла скрывать.
Элейна пошатнулась. Пальцы вцепились в дверную раму, словно в последнюю опору.
— Ты выгнал меня… ради неё?
— Я отпустил тебя тогда, когда ты сама разрушила наш союз, — голос его стал твёрже. — Сейчас другое. Сейчас я защищаю свою пару.
Слово звенело в воздухе, как удар колокола. Дом затих. Где-то наверху осторожно скрипнула половица — кто-то из слуг поспешно отступил, понимая, что стал свидетелем слишком интимного момента. Элейна подняла подбородок, пытаясь собрать остатки достоинства — но в глазах силы уже не было.
— Ты жалкий, — прошипела она. — Отдаёшь всё ради той, кто даже…
— Вон, — сказал он.
Одно слово.
Без крика. Холодное, обрезанное, окончательное.
— Ты больше не вернёшься сюда. Никогда.
Он шагнул к ней — не угрожающе, просто уверенно, как человек, который, наконец, поставил точку там, где давно нужно было поставить.
— Это не просьба. Это приказ главы рода синих драконов.
На мгновение я увидела в её глазах вспышку ненависти — яркую, как лезвие. Потом — пустоту. Она знала, что спорить бессмысленно. Элейна обошла нас по краю, будто боялась прикоснуться к свету метки. У самой двери остановилась.
— Это ты разрушишь его, — бросила она мне, как проклятие.
Я не ответила. И Дориан тоже.
Дверь закрылась так тихо, что дом будто облегчённо выдохнул. Тишина сгущалась, тёплая и тревожная одновременно. Я ощущала его пальцы на своём запястье — тёплые, уверенные. Метка светилась под кожей ровно, спокойно, как дыхание после долгого бега.
— Лили, — тихо сказал Дориан, — я должен спросить.
Я подняла взгляд.
Он стоял близко. Так близко, что я видела, как дрогнула тень от ресниц на его скуле. В его глазах отражалось золото окна — и я. Дракон осторожно взял мои обе руки. С такой нерешительным видом, которого я никогда от него не ожидала.
— Я не хотел вынуждать тебя, — продолжил Дориан. — Но сегодня… когда она попыталась разорвать нашу связь, я понял: я больше не могу ждать.
Он опустился на одно колено.
Мир резко стал слишком тихим.
Я не была готова. Но будто всю жизнь шла к этому моменту.
— Лили, — сказал Дориан, и голос его едва слышно дрогнул, — ты — моя истинная пара. Дом откликнулся на тебя. Люми тянется к тебе. И моя метка была спокойна только рядом с тобой.
Он поднял голову. Я чувствовала, как сердце стучит — гулко, почти оглушительно.
— Стань моей женой. Не ради меток и дома, не ради Люми. Ради нас с тобой.
Мир будто задержал дыхание. А я поняла: решение во мне созрело давно. Может — ещё в тот день, когда он впервые назвал меня частью семьи. Или когда увидела его с дочерью. Или когда метка загорелась под моей кожей. Я опустилась на колени напротив него, наши лбы почти соприкоснулись.
— Да, — прошептала я.
Он выдохнул — глубоко, тяжело, как человек, который слишком долго держал мир на плечах. Его ладони легли мне на лицо — сначала осторожно, потом увереннее. Он притянул меня ближе и коснулся губ. Поцелуй был неторопливым. Мне казалось, будто каждая секунда, что привела нас сюда, наконец нашла смысл.
За окнами дом будто ожил. Слуги шептались где-то вдали. Пламя в камине вспыхнуло ярче, словно приветствуя перемены. А я ощутила, как внутри распрямляется натянутая струна, не позволяющая жить на полную. Попав в этот мир, я обрела не только дочь, но и любящего мужчину, который был готов пойти наперекор всему ради меня.
