Жрец Хаоса. Книга ХVIII (СИ) - Борзых М.

— Отец, пока мы мотаемся по кладбищам и могильникам, ситуация в столице коренным образом изменилась, и Угаров находится в центре этого расклада. Дело здесь не только и не столько в дипломатии. Дело в том, что он, уйдя из камер-юнкеров принца, стал едва ли не его главным советником. Ты сам видел, что происходило на коронации. Из тёмных он ближе к трону, чем кто-либо за последние полсотни лет. И то, что ты называешь подкаблучничеством, есть союзнические отношения в чистом виде по формуле «ты — мне, я — тебе», которые могут принести нашему роду ощутимую пользу. И я сейчас говорю не столько про возможную помолвку с Ульрикой Катариной, её ещё выхлопотать надо. Я сейчас о другом. Куда я сорвался? На уникальный ритуал, который проводил вместе с князем за пределами столицы и в результате которого мать княжны Угаровой, потерявшая рассудок после смерти собственной своры костяных гончих, вдруг пришла в себя в своём уме и в здравии, восстановив связь с некогда погибшими боевыми подругами.

— Как? — отчеканил Али, прищурившись и сверля наследника взглядом, но при этом продолжая усиливать натиск силой. — Ты сам знаешь, сколько мы всего перепробовали. У нас ничего не вышло. Как он это сделал?

— Кто ж тебе расскажет, отец. Такие вещи строго держатся в секрете. Но суть в том, что без нас повторить похожий ритуал он не сможет. А потому я сразу обозначил наш интерес в этом вопросе: восстановление трёх всадников костяных виверн и пятерых погонщиков костяных гончих. И князь обещал помочь. Во всяком случае, хотя бы попытаться. Бесплатно.

— Обещать — не значит жениться, — фыркнул Али. На висках у него выступила испарина, ведь противостояние с наследником не давалось ему так легко, как хотелось.

— А вот здесь ты не прав, отец. Ситуацию с Угаровой Анастасией Николаевной, с их погонщицей, мы обсуждали месяца три назад, если мне не изменяет память. И он не сдался. Он искал вариант, пока не нашёл воплотимый в жизнь. Угаров не любит давать обещаний и старается не давать тех, которые расходятся с делом. А потому хочешь изменить право наследования? Валяй. Вон Гирея ставь. Он твоя точная копия: любит охоту, обожает зачистки и сторонится общества. Но только не удивляйся, что обречешь наш род на медленное угасание и варку в собственном котле. А не нравятся мои методы, вспомни Чёрную сотню. Она в своё время сильна была именно союзом, тёмные и светлые действовали заодно, помогая друг другу в экспериментах и магических изысканиях, подталкивая к развитию, невзирая на статус, ранг и фракцию. Хочешь играть в свои игры? На здоровье. Но мы с Селимом в них участвовать не будем. Род покинет не только он, но и я. Станем основателями младшей ветви, а когда старшая загнётся, не дадим роду исчезнуть.

Мурад не стал дожидаться, пока его отпустят. Он развернулся и вышел из кабинета отца, оставив дверь открытой. В коридоре его шаги прозвучали гулко и одиноко. Гирей что-то тихо произнёс ему вслед, но Мурад не обернулся. Подумал, что необходимо бы пообщаться с Угаровым до того, как отец направит письмо с предложением в адрес Франца-Фердинанда. В этом предложении имя Гирея нужно будет сменить на Селима.

— А если с меня снимут статус наследника, то так тому и быть. Хоть вздохну свободней, появится больше свободного времени. В конце концов, на алтаре смерти жизнь не заканчивается, а только начинается, — проговорил он себе под нос, ступая в предрассветный холод.

Глава 11

С утра пораньше отправиться на Байкал? Три раза ха. Спустя три часа сна меня сперва весьма ласково и безмерно приятно разбудила супруга, подпитав магически и энергетически, и только после этого я смог начать связно мыслить, заодно узнав, что высокое собрание вообще-то ещё не разошлось. Признаться, подобное меня не удивило. Ведь вопрос был немаловажный, а источники информации, с которыми можно было посоветоваться, получить разъяснения и прийти к определённым соглашениям, все находились здесь, в одной комнате. И как бы ни поджимало время у Михримах-султан и у Франца-Фердинанда с отправками домой, однако же в данном случае спешка была бы самым плохим вариантом. В случае с султаншей и Митрием Сафаровичем я и вовсе должен был их вернуть на родину. Здесь уж на защиту моего сна грудью встали две княгини Угаровых, сказав, что для князя минимальным количеством будет хотя бы три часа, ибо у меня и так со сном в последние дни была напряжёнка.

Удивительным было и то, что к восьми утра у нашего представительного собрания родился некий документ высшего приоритета секретности, который обозвали Пактом о сохранении культурного и исторического наследия, и в котором несколько стран обязались взаимодействовать друг с другом, обмениваться проектными документами, специалистами, оказывать консультативную помощь и прочее, прочее, прочее. Я только диву давался, как строительство ковчегов для спасения человечества можно было спрятать за витиеватыми словесными конструкциями, превратив в скучнейший документ, на который в любой из канцелярий взглянут мельком и тут же перенаправят, не заинтересовавшись содержимым.

После завтрака гости напомнили мне и ещё одно моё упущение: во время вечерней встречи я обещал продемонстрировать видение, дарованное мне покровителем нашего рода, но так и не сделал этого. Пришлось демонстрировать момент атаки на русскую столицу во всём его кровавом безумии и жестокости. Момент собственной смерти я не показывал, как и момент слабости Андрея Алексеевича. Иллюзия грядущего произвела гнетущее впечатление. Улыбки сползли с лиц присутствующих. И хоть всё происходящее было похоже на некую страшилку, но под сомнение иллюзию никто не поставил. Более того, Михримах-султан на османском обратилась ко мне и попросила ещё раз продемонстрировать момент вхождения чужой армии в столицу. Спустя несколько секунд пристального разглядывания она подняла на меня встревоженный взгляд и произнесла:

— Часть армии — это изменённые. В общей свалке с химерами заметить их сложно, но после того, что мы с вами видели, возможно. А это значит, что заказчиков на производство таких созданий много.

После того, как Михримах-султан обратила внимание на детали, я тоже увидел, что часть армии Таджа действительно была когда-то людьми. Пришлось всем присутствующим объяснить, какова опасность от этих тварей, рассказав заодно, что с подобными созданиями мы столкнулись в Стамбуле. С учётом подписанного договора, мне пришлось сильно постараться, чтобы не пуститься в откровенную ложь, но и не погрешить против истины:

— Город, являясь воротами из Европы в Азию и перекрёстком в том числе и морских путей, оказался перевалочным пунктом для доставки партии таких существ. Во время вспышки, произошедшей с султаном Баязедом, Тьма накрыла город и каким-то образом спровоцировала бунт среди этих созданий, которые выплеснулись наружу откуда-то из тайных схронов. Именно поэтому в столице Османской империи объявили двухнедельный карантин в связи с якобы распространением скверны. Именно поэтому османы и русские совместно землю роют в попытках отыскать источник этой заразы.

Я думал, Михримах-султан, Митрий Сафарович, Сахиба-ханум и Андрей Алексеевич зааплодируют после моего пояснения. Так изощрённо прикрыть османскую задницу ещё уметь нужно было. А между тем присутствующие договорились отслеживать ещё и подозрительные пропажи людей, особенно магов. Ведь шанс выживания магов после изменений кратно выше, чем у простецов. Неодарённые многократные магические воздействия попросту не переживали.

На этом общая часть собрания была завершена. Я открыл портал для Михримах-султан с Митрием Сафаровичем обратно в Топкапы. Гости отбывали не с пустыми руками, а имея копию проекта строительства ледяной твердыни Исдракена с обоснованиями и расчетами по части человеческой инженерии, но без энергомагических схем.

Методику расчетов и учитываемые показатели Сьёрд предоставлял, но предупреждал, что систему магической запитки придётся адаптировать к каждому конкретному магическому источнику в отдельности: там учитываются полярность, плотность потока, мощность магических накопителей и многое, многое другое. Но чтобы этим заниматься, сперва необходимо было отыскать незатухшие источники магии.