Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

— У тебя есть какие-нибудь пожелания, раджкумари? Есть ли что-то, что могло бы порадовать и украсить твоё пребывание здесь? — вдруг спросил падишах, приближаясь ко мне. — Скажи мне.

Набравшись смелости, я, осторожно подбирая слова, сказала:

— Нет, мне ничего не нужно, Повелитель. Простите мою дерзость, но сегодня я поднялась на балконы, которые выходят на поля. Моё сердце не смогло остаться равнодушным к увиденному.

Падишах лишь слегка приподнял бровь, давая понять, чтобы я продолжала.

— Люди тратят много сил и времени, перевозя воду в кувшинах и кожаных мешках от канала к посевам. Я подумала, что если бы была возможность провести воду из канала непосредственно на поля, это могло бы значительно облегчить их труд, сохранить драгоценное время и, возможно, даже увеличить урожай.

Он продолжал слушать, и его лицо оставалось хмурым. Похоже, Повелитель испытывал небольшое раздражение.

— Ты рассуждаешь как мужчина, Налини. Неужели ты думаешь, что никто до тебя не задумывался о таких очевидных вещах?

Близость правителя ощущалась так сильно, что мои мысли начали путаться. Лёгкий пряный аромат окутывал меня свежестью, заставляя почти забыть, где я нахожусь.

— Повелитель, я предлагаю управлять водой, заставляя её работать на нас, — переборов волнение, сказала я. — Поля расположены на склонах. Во время дождей и полива вода стекает вниз, унося с собой слой плодородной почвы. Но её можно задержать! Нужно сделать поля ступенчатыми, а сейчас хотя бы выкопать глубокие борозды, которые будут идти поперёк склона. Они станут задерживать воду, которая начнёт постепенно просачиваться вглубь почвы, вместо того, чтобы быстро стекать.

Брови падишаха поднимались всё выше. Но меня уже было не остановить. Я на секунду задумалась, пытаясь найти замену словам «мульчирование» и «обогащение», а потом выдала:

— Укрытие почвы и… придание ей силы, позволит получать более обильные урожаи и сделает ваши земли по-настоящему процветающими.

Падишах задумчиво смотрел на меня, и было видно, что мои слова произвели на него глубокое впечатление.

— Я видел умных женщин, Налини. Они знали несколько языков, могли поддержать беседу о тонкостях поэзии и искусства. Но я никогда не встречал женщин, рассуждающих о том, как заставить воду служить нашим полям. Откуда в тебе эти знания?

— В доме моего отца много свитков и книг, привезённых из дальних земель и переписанных искусными каллиграфами. Я предпочитала не праздно проводить время в девичьих забавах, а уединяться в библиотеке. Мне хотелось понять мир, окружающий нас, — ответила я, надеясь, что у раджи действительно была библиотека, и что падишах не поинтересуется при встрече с ним этим фактом.

Падишах стоял совершенно ошеломленный. Он даже не сразу смог найти слова. Но когда заговорил, то о воде и моих познаниях не произнёс ни слова.

— Налини, до нашего никяха* осталось лишь дважды отсчитать семь восходов солнца. Приготовься к этому великому дню.

Великий Могол окинул меня взглядом, в котором ещё читалось неверие: как будто он до сих пор не мог до конца принять, что перед ним стоит женщина. После чего стремительно покинул мои комнаты.

А к вечеру, когда закатное солнце уже окрасило небо в багряные тона, явился главный евнух Далат-хан. За ним следовали двое других евнухов, несущих небольшой сундучок.

— Принцесса, — низко поклонившись, услужливо произнёс Далат-хан. — Повелитель благословил передать вам этот скромный дар и послание.

Евнухи поставили передо мной сундучок и удалились. Приподняв крышку, я увидела два прекрасно переплетённых тома. Сборник персидской поэзии, украшенный миниатюрами. И трактат о небесных светилах и движении планет с подробными рисунками звёздных карт. Это был такой тонкий и милый жест, показывающий, что падишах действительно внимательно слушал меня. Под книгами лежал свиток, перевязанный шёлковой лентой, и рядом — серебряное ожерелье с единственной, но очень крупной жемчужиной, переливающейся мягким молочным перламутром.

Развернув свиток, я пробежала глазами по каллиграфическому почерку императора:

«Сегодняшняя беседа оставила в моей душе отзвук, пробудивший глубокое уважение.

Когда вечерняя прохлада опустится на город и первая звезда зажжется над минаретами, я желал бы пройтись с тобой по Саду Тысячи Роз. Пусть наш разговор продолжится среди ароматов ночных цветов.

Жду тебя завтра у старой купальни.

Твой Повелитель.».

Но нашему свиданию не суждено было сбыться. Поздно ночью в дверь постучали. Я сразу же проснулась и даже в этом пограничном состоянии поняла: что-то произошло. В покои вошла Зарнигар-ханум. Её лицо было бледным, а дыхание от быстрого бега — прерывистым.

— Раджкумари, на западные границы напали кочевники. Шаханшах, храни его Аллах, завтра собирается выдвигаться туда, чтобы возглавить войско. Ваш никях с Повелителем состоится до его отбытия. Завтра на рассвете.

_________________

* никях — мусульманский брачный обряд, заключение брака согласно нормам исламского права (шариата).

Глава 22

Лёгкое волнение сменилось холодным, ясным чувством триумфа. Новость о предстоящем никяхе вселила в мою душу надежду. Дело ведь не во власти, не в статусе. А в выживании. Титул супруги падишаха — это какая-никакая, но броня. Стена, которая защитит меня от многих опасностей. Это фундамент, на котором я смогу строить своё будущее и будущее своих детей. Отъезд Повелителя полон риска, но он уезжает, оставляя меня здесь в совершенно новом, более сильном положении. И я это ценила.

А ещё я понимала, что падишах делал это из-за потенциальной возможности появления наследника после первой брачной ночи. Ведь детей мужского пола, кроме Амира, у него не было. Но для меня это было бы самым страшным исходом событий. Если с Повелителем что-то случится, а я рожу наследника, то вряд ли меня и моего ребёнка оставят в живых. Тут нужно мыслить логично, здраво, без розовых соплей. Увы, такова правда реальной жизни. Но я готова была бороться до конца. В прошлой жизни познать счастье материнства, увы, мне было не суждено. Поэтому сейчас я сделаю всё, чтобы с моим ребёнком, коли он случится, ничего не произошло. Оставалось надеяться, что всё обойдётся, и падишах вернётся домой живым.

— Нужно подготовиться, принцесса, — распорядительница гарема приблизилась ко мне. В её сощуренных до размера щёлочек глазах вспыхнули красноватые отблески светильника. Зарнигар-ханум достала из рукава какой-то пузырёк и протянула его мне. — Вот это вам от Махд-и-Муаззамы, да продлит Аллах её дни. Она велела передать, чтобы вы выпили настой. Он убережёт вас от преждевременного бремени. Повелителю предстоит опасный путь, и дитя, появившееся сразу после никяха, может стать обузой для вас и для всей династии. Падшах-бегум считает, что сейчас не время для этого.

Когда Зарнигар-ханум произнесла эти слова, меня словно жаром обдало. Я резко оттолкнула руку женщины, и пузырёк выскользнул из её пальцев, со звоном падая на мраморный пол. Густая тёмная жидкость растеклась по светлому камню, образуя зловещее пятно.

Зарнигар-ханум вздрогнула, её глаза расширились от изумления.

— Я не стану этого делать, — угрожающе прошипела я сквозь стиснутые зубы. — Если судьбе угодно, чтобы я родила ребёнка после первой ночи с падишахом, то так тому и быть.

Я выпрямилась, расправляя плечи. Да, это был вызов, но иначе я не могла.

Распорядительница гарема быстро взяла себя в руки.

— Как будет угодно, принцесса, — произнесла она ровным голосом. Слегка склонив передо мной голову, Зарнигар-ханум развернулась и вышла из моих покоев.

Я чувствовала, как кровь прилила к лицу, обдавая жаром щёки. Мои кулаки непроизвольно сжались, ногти впились в ладони, но я почти не замечала этого. Вот только на фоне этой жгучей ярости расцветало дико пьянящее возбуждение. Я чувствовала себя сильной, как никогда, готовой бороться за то, что принадлежит мне по праву. Даже пусть это пока был один из призрачных вариантов событий.