Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

Глава 23

Первые лучи солнца скользили по стенам дворца, вспыхивали на доспехах воинов и ласковым теплом касались кожи. Но я этого почти не замечала. Всё моё внимание было приковано к удаляющейся фигуре мужа. На балконе, с которого я его провожала, кроме меня стояли Махд-и-Муаззама и старшая жена Повелителя. Рядом с ней находились четыре маленькие дочери падишаха. Самой старшей на вид было не более семи лет.

Кавалькада, наконец, скрылась за массивными воротами крепости. И в тот самый миг, когда последний штандарт исчез из вида, падшах-бегум медленно повернулась ко мне.

— Зарнигар-ханум доложила мне, что ты отказалась принять настой, оберегающий от бремени. Это было очень неразумно с твоей стороны. Если с императором что-то случится в походе, пусть хранит его Всевышний, место на троне займет мой второй сын. Как ты думаешь, не станет ли законный наследник, который может родиться через девять месяцев, помехой для нового правителя?

Я смотрела на мать Повелителя и не понимала, как она могла говорить об этом так спокойно. Рассуждать о возможной гибели собственного сына и хладнокровном убийстве ещё нерожденного внука... Мой взгляд невольно метнулся к маленьким принцессам, беззаботно хихикающим в углу. Они девочки и не несут угрозы. А мой гипотетический сын уже приговорён.

В этот момент я отчётливо поняла, что в голове этой женщины расчётливый и беспощадный ум политика. Она мать правителя. Её главная цель — стабильность династии и власти. Мои дети будут ценным активом, пока жив падишах. Но они тут же превратятся в смертельную угрозу, если Повелитель погибнет. Ими без колебаний пожертвуют, чтобы избежать смуты и междоусобицы.

Тепло и страсть прошлой ночи отступили на второй план перед лицом жестокой правды. Добро пожаловать в семью, Люсенька...

Я спокойно выдержала пронзительный взгляд Махд-и-Муаззамы и ровным голосом произнесла:

— Мне кажется, что сейчас лучше всего возносить молитвы о здравии и возвращении Повелителя, чем размышлять о столь мрачных событиях.

Падшах-бегум недовольно хмыкнула. В её глазах промелькнуло презрение.

— Молиться? — повторила она с явной насмешкой. — Твоим многочисленным богам? Повелитель не должен относиться так безразлично к тому, что его жена остается в своей языческой вере. Ислам — единственная истинная религия. Обе первые супруги моего сына сами изъявили желание принять веру своего Повелителя и мужа, а ты не сочла нужным даже попросить об этом.

— Я глубоко убеждена, что к вере нужно прийти самостоятельно. Понять её душой, почувствовать сердцем, а не слепо следовать по чьему-то требованию. Повелитель прав в том, что никого не принуждает. В этом его великая мудрость. Он понимает, что истинная вера рождается из глубины души, а не из страха или долга, — ответила я, не отводя взгляд.

Мать Падишаха резко развернулась и, шурша одеждами, покинула балкон. Шади-бегум пошла следом, уводя за собой маленьких принцесс. Балкон опустел.

Вернувшись в свои покои, я взяла одну из книг, подаренных падишахом, но начать читать мне не удалось. В дверь тихо постучали, и на пороге возник Далат-хан.

— Госпожа, — поклонившись, произнёс он. — По велению Повелителя для вас выделены новые покои. Извольте следовать за мной, а ваши личные вещи перенесут слуги.

Он повёл меня по бесконечным коридорам. Миновав несколько внутренних двориков, мы оказались на другой стороне анфилады.

— Это самая уединённая и роскошная часть гарема, — с гордостью объявил евнух, останавливаясь перед инкрустированными перламутром дверями. Низко поклонившись, он медленно распахнул их передо мной.

Новые покои были обставлены богатой изящной мебелью, обтянутой шёлком и парчой. Стены покрывала мозаика из полудрагоценных камней. А большой балкон, казалось, парил над Садом Тысячи Роз.

Далат-хан вышел, оставив меня одну в этом великолепии. Я подошла к мраморным перилам и глубоко вдохнула воздух, напоённый ароматом роз. Утреннее солнце уже поднялось над стенами дворца, и тысячи кустов, усыпанных каплями росы, переливались всеми оттенками розового, алого и белого.

— Приветствую тебя, Нала.

Я вздрогнула и резко обернулась, услышав мелодичный голос. В нескольких шагах от меня стояла девушка. Она была примерно моего возраста, невысокого роста, с красивой фигурой. Лицо незнакомки обрамляли тёмные локоны. Большие глаза цвета лесного ореха смотрели с такой искренней добротой, что я сразу почувствовала к ней расположение.

— Я Залина, сестра Повелителя, — представилась девушка, с дружелюбным любопытством глядя на меня. — Мои покои напротив.

— Приветствую тебя, Залина, — с улыбкой ответила я. — Рада с тобой познакомиться.

— Я приехала совсем недавно, — принцесса подошла ближе. — Гостила у нашей тетушки Исфахане. Хвала Аллаху, что успела увидеть Повелителя за воротами дворца! Моё сердце едва не разорвалось от тревоги, когда я узнала, что он отправляется в поход!

— И я всей душой надеюсь, что всё быстро закончится, и Повелитель благополучно вернётся к нам, — ответила я, ощущая исходящий от Залины приятный, какой-то цитрусовый аромат.

— Благослови его Всевышний, — тихо прошептала она, сложив руки в молитвенном жесте, а затем понизила голос до доверительного шёпота: — Матушка очень недовольна. Она еле сдерживала гнев, когда рассказывала о тебе. Знаешь, что я подумала? Что ты наверняка умная! Нашей Падшах-бегум, как ты уже, наверное, успела заметить, не нравятся умные женщины!

Залина заразительно рассмеялась, прикрыв рот ладонью, и сквозь смех продолжила:

— Я сразу решила, что мне просто необходимо с тобой познакомиться! Приходи ко мне вечером, поужинаем вместе.

— Хорошо, приду, — мне почему-то казалось, что мы с этой милой девочкой станем друзьями. В ней не было фальши.

Залина ушла. Но моё одиночество было недолгим. Явились служанки, следом за которыми следовали евнухи с моими сундуками.

— О, госпожа! — воскликнула Зейнаб, рассматривая убранство комнаты. — Повелитель так щедр, так великодушен!

— Должно быть, Нала-бегум сумела затронуть сердце Повелителя! — многозначительно произнесла Фатима. — А если родится наследник, он осыплет её золотом!

Как раз к золоту я была равнодушна. Хотелось лишь одного: чтобы падишах скорее вернулся. Тогда я буду чувствовать себя намного спокойнее.

После обеда в мои покои привели шахзаде Амира.

— Ну, здравствуй, мой маленький принц, — ласково сказала я, усаживая его рядом на мягкие подушки. — Какой у тебя красивый кафтан!

— Ам-ма-ма-а-а! — Амир схватил мои руки и уткнулся в них лицом.

— Что это значит? — тихо спросила я у няньки.

— Шахзаде так звал свою матушку, Джанию-бегум, — прошептала Зара.

Бедное дитя… Ему не хватает материнской любви.

В этот момент в моей голове родился план. Нужны карточки! Простые, яркие рисунки, к которым можно привязать слова. И я решила, что сделаю их сама. А сейчас можно заняться рисованием.

Я попросила Фатиму принести чистые листы бумаги и карандаш. Когда служанка положила перед нами набор для рисования, я быстро набросала цветок с крупными лепестками. Амир, затаив дыхание, следил за каждым движением моей руки. Когда рисунок был готов, я подняла его и показала мальчику.

— Цветок, — произнесла я, чётко артикулируя. — Цветок. А теперь попробуй ты, Амир. Нарисуй что-нибудь.

Шахзаде взял карандаш и начал водить им по бумаге, рисуя неровные линии.

— Посмотри, вот это похоже на кошку, — я показала ему на одну из каракулей. И прочла строчки из стишка, которые помнила с детства:

— Был у кошки сын приёмный —

не котёнок, а щенок.

Очень милый, очень скромный,

очень ласковый сынок!*

Амир с интересом слушал меня, а потом засмеялся зажмурившись. После чего дёрнул меня за юбку, давая понять, чтобы я снова рассказала стишок. Целый час я проговаривала эти незамысловатые строчки, надеясь, что шахзаде что-нибудь да повторит. Пусть не сегодня, но в следующий раз обязательно.