Последняя жена (СИ) - Лерн Анна

____________________________

* Валентин Берестов «Кошкин щенок».

Глава 24

Вечером, когда дневная суета во дворце понемногу стихла, я направилась к покоям Залины. Двери её комнат находились напротив моих. Их разделяла лишь деревянная перегородка с нарисованными павлинами, расхаживающими по райскому саду. Я уже подняла руку, чтобы постучать, но вовремя остановилась, услышав голоса. Взволнованный принадлежал принцессе. А властный, не терпящий возражений — Махд-и-Муаззаме.

Подслушивать, конечно, низко и недостойно… но в этом змеином гнезде, где каждое слово может стать либо ядом, либо спасением, любая информация бесценна. Поэтому я подошла ещё ближе и прислушалась.

— Матушка, умоляю вас! Не заставляйте меня! — в этой мольбе звенели слёзы и отчаяние. — Я не смогу! Я просто умру!

— Глупости! — холодно отрезала падшах-бегум. — Прекрати эти детские истерики. Никто ещё не умирал от замужества. Шейх Ахмад — мудрый и влиятельный человек, опора трона. Падишах прислушивается к его советам!

— Визирь старый! — с отвращением воскликнула девушка. — И он мне неприятен! Одно его присутствие заставляет моё сердце сжиматься!

— Старый? — в голосе Махд-и-Муаззамы прозвучало искреннее возмущение. — Дитя моё, ему едва минуло сорок зим! Возраст зрелости и силы, а не дряхлости! Это значит, что он рассудителен и много знает о жизни. И уж поверь мне, в супружеском ложе опытный мужчина, знающий толк в женском теле, доставит куда больше радости, чем горячий, но неумелый юнец, думающий лишь о себе. У тебя есть долг перед семьёй. Решение принято, Залина!

— Я лучше наложу на себя руки!

— Даже думать об этом не смей! — процедила падшах-бегум. — Не вынуждай меня запирать тебя в этих комнатах со служанками, которые не отойдут ни на шаг! Тогда ты точно пожалеешь о своих словах, ибо будешь видеть лишь четыре стены до самой свадьбы! У всех есть долг! И твой — выйти замуж за достойного человека, который полезен империи. Всё! Утри слёзы и больше не вздумай при мне показывать свое недовольство!

Похоже, разговор закончен. Я нырнула за колонну и затаила дыхание, прижимаясь к прохладной поверхности. Хлопнула дверь, и Махд-и-Муаззама прошла совсем рядом со мной. Мать падишаха скрылась в полумраке дворцовых переходов, и, немного поколебавшись, я всё же подошла к двери. Она открылась сразу, стоило мне только постучать.

— Прошу прощения, Нала-бегум, — торопливо произнесла служанка, пытаясь преградить мне путь. — Принцесса плохо себя чувствует.

— Джамиля, я приму Налу-бегум! Пропусти её! — раздался прерывистый голос Залины, и девушка неохотно отошла в сторону. Переступив порог, я заметила, как в глазах Джамили вспыхнуло что-то похожее на недовольство или даже злость. Это было мимолётное, но очень явное выражение эмоций, которое тут же погасло, стоило ей поймать мой взгляд. В голове тут же промелькнула мысль: «Её сюда приставили специально. Она всё докладывает матери Повелителя.».

Залина сидела на кровати среди вороха подушек. Её красивое лицо было залито слезами, глаза покраснели и опухли. Я опустилась рядом с девушкой и прикоснулась к плечу:

— Залина, чем я могу тебе помочь? Может быть, ты хочешь поговорить?

Принцесса бросила быстрый взгляд на служанку, которая крутилась рядом и приказала:

— Джамиля, принеси нам ужин.

Лицо девушки недовольно вытянулось, но она не смела ослушаться принцессу. Как только Джамиля вышла, Залина выдохнула:

— Меня хотят отдать в жёны Шейху Ахмаду, Нала! Это ужасно! Я не хочу! — она снова разрыдалась, уткнувшись лицом в подушки. — Как же тебе повезло, что твой муж Арсалан! Он молодой, красивый...

Я понимала, что против падишаха выступить практически невозможно. Если решение принято, то Залине, скорее всего, придётся лишь смириться со своей участью. Как бы мне ни хотелось помочь, я была здесь чужим человеком, со своим собственным, ещё не до конца упрочившимся положением. Любое неосторожное слово или действие могло навредить не только Залине, но и мне самой.

Я позволила её выплакаться, не перебивая. Принцессе нужно было выплеснуть своё отчаяние. Когда рыдания поутихли, я мягко сжала руку девушки.

— Я понимаю, как это тяжело… Но послушай меня внимательно: красота и молодость — это не всегда залог счастливого брака. Иногда уважение, мудрость и доброе отношение мужчины к женщине могут сгладить все углы, сделать жизнь гораздо спокойнее и даже счастливее. Возможно, Шейх Ахмад, будучи опытным человеком, будет к тебе добр и внимателен…

Но Залина лишь отрицательно качала головой. А потом вдруг с отчаянием посмотрела на меня.

— Нет, Нала, ты не понимаешь… Я люблю другого. Люблю всем сердцем… Генерал Тарик… Он такой храбрый, такой благородный… И он тоже любит меня! — в её голосе прозвучала такая глубокая печаль, что у меня перехватило дыхание. Все мои практичные доводы разом отступили перед этим простым, но таким сильным признанием. Любовь серьёзно осложняла ситуацию.

— Залина, кто ещё знает об этом? — тихо спросила я.

— Никто, — почти шёпотом ответила она. — Только ты.

— Хорошо. Больше ни слова об этом, никогда. Иначе ты можешь причинить вред не только себе, но и ему. Если о вашей любви с генералом Тариком станет известно, это может стоить ему не только положения, но и жизни. Ты понимаешь?

Побледнев, принцесса кивнула.

А я уже начала выстраивать целую стратегию. Залина слишком эмоциональна и наивна, чтобы быть надёжным источником информации о своем возлюбленном. Мне нужно было узнать больше о генерале Тарике и о его реальном положении при дворе. Вся эта история могла стать как ловушкой, так и неожиданным рычагом влияния. Как говорится: “Разные нити вплетаются в узор, но главное — увидеть весь ковёр.”.

* * *

На следующее утро, когда я наслаждалась чашкой душистого чая, сидя на балконе, в мои покои заглянул главный евнух гарема.

— Госпожа, вас ожидает Мир-и-Саман*! Сам Махмуд-ага! — быстро поклонившись, объявил он.

— Кто этот человек, Далат-Хан? — спросила я, пытаясь разобраться, что происходит. Мне во всём мерещился какой-то подвох.

— О-о-о, Нала-бегум! Махмуд-ага — важная персона! В его ведении находятся абсолютно все водные пути, поля и сады. Он отвечает за процветание дворцовых владений! — почтительно произнёс евнух.

Моё любопытство разгорелось ещё сильнее. Зачем этот человек хочет видеть меня?

Я накинула на плечи шаль, прикрыла лицо вуалью. После чего в сопровождении служанок последовала за Далат-ханом. Он проводил меня в основной дворец и вскоре остановился перед одними из многочисленных дверей. Евнух постучал, дождался ответа, а потом распахнул передо мной тяжёлые створки. Я вошла в богато обставленный кабинет, где сразу увидела сидящего за столом чиновника. Он тут же поднялся и, обойдя стол, поклонился.

— Моё почтение, Нала-бегум. Меня зовут Махмуд-ага. Милостью небес и волей падишаха, прошу вас — даруйте этому месту честь своим вниманием.

Я бросила на него быстрый взгляд. Мужчина лет пятидесяти со строгим лицом, обрамленным тщательно подстриженной седеющей бородой.

— Благодарю за приглашение, Махмуд-ага, — я прошла к дивану и опустилась на мягкие подушки. Служанки встали позади.

— Нала-бегум, Повелитель, да продлятся его дни, перед своим отъездом дал мне особое поручение. Он попросил меня лично показать вам подробные карты земель, которые расположены вдоль главного оросительного канала, — сказал чиновник, беря со стола свиток пергамента, перевязанный тонким шнуром. После чего протянул его мне. — Повелитель также изволил упомянуть, что вы предложили совершенно новый порядок орошения земель. Некую... иную систему подачи воды… Могу ли я удостоиться чести и услышать о вашем замысле подробнее, Нала-бегум?

В его словах сквозило должное уважение, но я чувствовала, что за этой вежливостью скрывается некое внутреннее удивление или даже недоверие. Ему, должно быть, было дико представить, что женщина может разбираться в таких вопросах.