Культиватор Сан Шен III (СИ) - Баковец Михаил

Бревно оказалось огромной змеёй с тупой мордой, на которой росли тусклые и тёмные крупные костяные бляшки. Совершив первый рывок, выведший троих из нашего отряда, гадина набросилась на одного из практиков, обвилась вокруг него и сдавила с такой силой, что того не спасла ни броня, ни небесные техники.

— А-а!.. — вскрикнул он и затих, скрывшись под тугими блестящими кольцами змеиного тела.

Практически одновременно с этой атакой я призвал Защитника.

— Убей тварь и не навреди человеку! — вслух приказал я овеществлённому заклинанию. — Канта, не вмешивайся!

Девушка, напрягшаяся и готовая обратиться в четырёхрукую ипостась, мгновенно отказалась от своего желания. Я не хотел, чтобы речники увидели её боевую форму. Меньше знают — проще нам.

Оказавшийся рядом с завившийся в спираль змеёй дух рубанул сверху вниз по кольцам тела рептилии. Тяжёлый прямой клинок разрубил плоть как канцелярский нож полосу скотча на коробке. Во все стороны брызнули тугие струи тёмной крови. Из пасти змеи вырвалось нечто среднее между клекотом и шипением. Её тело ослабло и превратилось из пружины в бесформенную кучу старых покрышек.

— Вытащи его, — отдал я новый приказ.

Увы, но когда мой пет выудил гребца из мёртвых объятий гигантской змеи, было уже поздно. Человеческие глаза невидяще смотрели в небо, застыв навсегда.

— Это тот самый полоз? — спросил я у ближайшего речника.

— Не знаю, господин. Наверное, — неуверенно ответил тот.

— Да, господин Шен, — раздался голос караванщика, подошедшего сзади. — Это вудзарб. Тот или нет, увы, не могу сказать. Но полагаю, что тот, раз он набросился на нас, когда мы разорили кладку в гнезде.

Нападение твари не продлилось и минуты, но наделал он ох каких дел. Отряд потерял трёх человек убитыми, ещё один оказался тяжело ранен. Его я поставил на ноги с помощью своей Живой воды. Та прекрасно справилась со сломанными костями и отбитыми внутренностями. Для меня это ничего не стоило, а вот караванщику пришлось выплатить ещё шесть монет — уничтожение змеи и лечение — сверх оговорённого, что его очень огорчило. Кажется, он решил, что я специально вылечил раненого, чтобы повысить цену за свои услуги спасителя отряда. По итогу я стал богаче на два десятка жёлтых кругляшей. В сравнении с уже имеющейся суммой в кольце — капля в море. Но не отказываться же от того, что само в руки падает? Ещё месяц назад я этим двадцати монетам был рад, как премии к зарплате в своей прошлой жизни.

Полоз оказался очень здоровым, матёрым, как сказали речники. Их очень огорчило состояние змеиной шкуры. Мой Защитник по сути превратил гадину на четыре неровных куска. При этом клинок повредил некоторые внутренние органы, которые ценились у алхимиков. Зато было мясо, которое с руками оторвут повара дорогих ресторанов. Да и шкура, хоть и порезанная на куски, всё ещё сохранила более-менее товарный вид. Этих кусков вполне хватит и на куртку, и на жилетку, и на сапоги и тем более ремни.

Ещё неделю мы плыли почти без приключений. Нападения были, но без жертв как в случае с полозом.

— Пракрава́, господин Шен, — сообщил мне лоцман и указал рукой вперёд.

Я в это время полулежал на палубном настиле, прислонившись спиной к большому тюку с чем-то мягким, обёрнутым тонкой вощённой кожей для защиты от воды.

Поднявшись, увидел в километре на берегу частокол с парой сторожевых вышек. На одну из них на моих глазах забрались двое и уставились в нашу сторону.

— Что за место? — поинтересовался я у него.

— Речная деревня. Жителей сотни три. Почти всё пропитание добывают в реке: рыба, водоросли, моллюски, раки. Ещё из особого ила, который очень редко встречается, и глины с жжённой костью делают посуду. И бумагу из тины.

— Бумагу? — переспросил я.

— Да, господин Шен. Примерно раз в полгода со дна поднимается и собирается плотными пластами особая тина, которая плавает на поверхности буквально несколько дней. После чего опять распадается и тонет. Местные её собирают, рубят и перемешивают в лоханях, что-то добавляют, после чего раскатывают очень тонким слоем на плоских камнях и сушат в тени. Через несколько дней получают толстую и прочную бумагу. Но она имеет зеленоватый оттенок, поэтому особо не ценится. Да и хрупкая она. Обычная белая бумага и тем более пергамент намного крепче и эластичнее.

— Ясно. Мы будем причаливать?

— Да, господин Шен, — подтвердил он. — Всегда здесь останавливаемся.

— Зачем? — поинтересовался я.

— Кое-что прикупить, тот же речной жемчуг и раков. Узнать новости и просто отдохнуть денёк в безопасном месте.

— Понятно.

На корабле, где устроился главный караванщик, подняли разноцветный флаг. Явно сигнал для деревенских. Либо знак, что свои, либо какой-нибудь запрос, мол, мы к вам, можно? В ответ через минуту над одной вышкой взмыл похожий пёстрый лоскут и

вскоре корабли закачались на волнах рядом с берегом недалеко от деревенского причала. Для всех наших судов места у него не хватило, только для двух. Один из них оказался моим, так что ноги я не замочил.

Пройтись по твёрдой земле после качающейся палубы было приятно. Не стану говорить, что сильно страдал от плавания, мой организм высокоуровневого небесного практика прекрасно подстраивался под любые условия, но психологически оказаться на «большой» земле было приятно. Остановки на берегу во время плавания были совсем не тем. Чаще всего доступна была узкая полоска берега, порой заваленная камнями или плавником. И это не случайность. а специальный расчёт. Если неведомый враг решит напасть, то ему придётся потратить достаточно много времени, чтобы осторожно пройти по такой полосе препятствий. Или ломать ноги.

В деревне нашёлся крупный трактир, где свободно могли поместиться человек семьдесят. А если в тесноте, то и вся сотня. Вот только выглядел он как лесная поляна в середине лета, которую облюбовали компании любителей погулять от души: мусор, грязь, неприятные запахи, в некоторых местах грязь липла к подошвам, так как пол был земляной, и любая пролитая жидкость превращалась в грязную лужу.

Уже спустя полчаса мне стало в деревне скучно и неприятно. Канти разделяла мои чувства, а вот почти все команды вместе с купцами и купеческими слугами забились в трактир и принялись накачиваться местным пойлом и набивать животы местной кухней.

В Пракраву́мы прибыли в конце дня, а отплыли после полудня. Весь вечер и всю ночь речники гуляли. Утром отсыпались. Я с Канти всё это время провёл в палатке в сотне метрах от частокола. Когда не спал, сидел с удочкой на берегу. Почти весь улов отпускал обратно в воду. Исключение сделал лишь для пары крупных рыбин, про которые знал, что у них вкусное и не пахнущее тиной мясо.

Только ещё спустя два дня мы добрались до цели длительного путешествия.

Фьярст — крупнейший город из тех, в которых я побывал в своей новой жизни. Он раскинулся по обеим берегам реки. Моста между левой и правой городскими частями не было. Перемещения осуществлялись с помощью нескольких паромов и десятков лодок от мелочи на пару пассажиров, до шестиметровой посудины, где только гребцов с рулевым сидело пять-семь человек. Нужный мне храм находился в правобережном районе. Караван же шёл на левую в дальний порт по отношению к нашему движению по реке.

— Эй, сюда! — громко прокричал лоцман лодочнику, крутящемуся недалеко от нашего судна.

— Что господин желает? — прокричал тот в ответ.

— Доставить на правую сторону господина и госпожу!

Лодочник ловко и быстро пристроился к правому борту судна. Гребцы на время прекратили работать, опустив вёсла в воду. После этого мы с Канти ловко перебрались с борта на борт. Узкая и короткая лодка опасно накренилась краем борта, почти черпнув воды, а затем несколько раз качнулась с борта на борт. Но её владелец ловко выправил ситуацию широким и коротким веслом.

— Удачи тебе, Айшар! — сказал я лоцману. — Пусть боги всегда тебе улыбаются!

Город мне понравился. Справедливости ради стоит добавить, что мне и Шанкар-Шив нравился своим размером, каменной архитектурой, достаточным количеством широких и прямых улиц, мостовой и чистотой на приличном уровне. Но Фьярст был на голову лучше него. Да оно и быть не могло, ведь этот город являлся столицей провинции. Кроме него в округе стояли ещё несколько городов. Хоть и значительно меньше размерами. Но это были полноценные города, а не посёлки или крепости. Соответственно вокруг них были раскиданы деревни, хутора, мелкие посёлки, различные лагеря всевозможных общин или старателей да лесорубов. На границе с серыми землями стояла цепочка фортов и крепостей с солдатами или дружинами кланов. Основная их роль заключалась в подаче сигнала при появлении серьёзной угрозы обжитым землям в виде крупного отряда тварей, сильного демона или демонов и дружины чёрных практиков. Чтобы не пропустить их гарнизон крепости постоянно патрулировал нарезанный ему сектор в радиусе пары десятков километров вокруг крепости. При этом они уничтожали всяческую мелочь.