Егерь. Черная Луна (СИ) - Скиба Николай

Медведь не выдержал. Мужик с бычьей шеей рявкнул команду, и зверь ломанулся вперёд. Каменные пластины на его боках загудели, земля под лапами пошла рябью и начала уплотняться — зверь разгонялся, используя стихию для тяги, набирая массу с каждым шагом. Трибуны загудели — медведь выглядел внушительно, от него тряслась земля, и кто-то из зрителей восхищённо заулюлюкал.

За три шага до столкновения Инферно скользнул вбок — медведь пролетел мимо, взорвал песок и врезался бронированным плечом в барьер. Камень треснул. Трибуны над этим местом заорали и шарахнулись от края.

— У-У-У-У-У-У-У-У! — прокатилось по рядам.

Раннер картинно пожал плечами и развёл руками — ну что вы, ребята, даже неловко.

Паук атаковал одновременно, но по-другому. Метнулся к Инферно сбоку, и марево вокруг его тела резко сгустилось. Воздух перед львом пошёл волнами, искажая очертания, и паук размножился на три нечётких силуэта, которые рванули к Инферно с разных сторон. Иллюзия — вот для чего марево. Неплохой навык для мерзкой твари.

Лев остановился. Грива вспыхнула белым, и воздух перед мордой паука взорвался беззвучной вспышкой. Кислород выгорел в одно мгновение, невидимое кольцо жара ударило зверя в морду, все три силуэта дёрнулись разом — иллюзия схлопнулась, настоящий паук отпрянул и заскрёб лапами по песку, мотая головой.

Две секунды дезориентации, и Инферно побежал вперёд размытым росчерком пламени на арене. Он ударил белым огнём по передним суставам паука, прожигая хитин точно в местах сочленений.

Запахло палёным. Паук тонко, по-насекомьи, взвизгнул, две передние лапы подломились. Зверь ткнулся мордой в песок, и худой зверолов схватился за голову.

— ВОТ ТАК! — взревели трибуны. — РАННЕР! ИНФЕРНО!

Инферно уже уходил по дуге на другую сторону арены, набирая дистанцию для следующего захода. Раннер чуть повёл пальцами правой руки — лев сменил траекторию и обошёл медведя с фланга. Настолько незаметная команда, что даже я уловил её только потому, что следил за руками.

Интересное взаимодействие.

Медведь еле выдрал свою тушу из барьера и развернулся. Каменные пластины на его боках сомкнулись плотнее, зверь припал к земле и ударил лапой в песок. Стихия отозвалась — от медведя к Инферно побежала волна, песок вздыбился горбом, и из земли выросли три острых каменных шипа, целясь льву в брюхо.

Инферно подпрыгнул. Шипы прошли под ним, вспоров воздух в сантиметрах от живота. Лев приземлился прямо на спину медведю и ударил белым пламенем в щель между каменными пластинами на загривке — туда, где панцирь был тоньше всего.

Медведь взревел так, что у меня заложило уши, затрясся, пытаясь сбросить, но Инферно уже соскочил и отработал по задним лапам — два точных и аккуратных ожога на сухожилиях. Медведь сделал шаг, другой, и задние ноги поехали, отказываясь держать вес. Зверь рухнул на брюхо, заскрёб передними лапами и закрутился на месте, каменные пластины скрежетали по песку.

— ДА-А-А! — ревели трибуны.

Паук, шатаясь на шести оставшихся лапах, плюнул кислотой в сторону Инферно. Струя пролетела мимо и прожгла в песке дымящуюся борозду. Лев даже не уклонялся — он был уже в другом месте.

Я смотрел на бой вполглаза, и то, что видел, меня впечатляло. Раннер не врал насчет огромного количества боёв на арене. Ни одного лишнего шага у льва, ни капли потраченной энергии впустую. Зверь не убивал, а разбирал противников, выключая одну систему за другой — сухожилия, суставы, точки опоры. Так работает хирург, а не мясник — в прошлый раз мы со Стёпкой ошиблись.

Но моё внимание занимали трибуны.

Я медленно вёл взглядом по рядам, сектор за сектором. Тысячи орущих ртов, размахивающих рук, залитых потом лбов. Искал знакомые черты, неестественную неподвижность среди общего безумия, тень, которая лежит не так, как должна. Моран мог быть кем угодно и где угодно. Неужели он не изучает будущих противников? Искать нужно по повадкам, по тому, как человек сидит и куда смотрит, когда все вокруг теряют головы.

Ничего. Слишком далеко, слишком много народу. Если Моран здесь — он прячется лучше, чем я ищу.

Вернул взгляд на арену.

Медведь лежал на боку и хрипло дышал, каменный панцирь потрескался в трёх местах. Паук скрючился у барьера, поджав повреждённые лапы, и больше не пытался атаковать. Инферно стоял между ними, и грива горела ровно и ярко, как маяк на утёсе.

Раннер повернулся к противникам. Улыбка сползла с его лица.

— Господа, — сказал он, и голос разнёсся по арене. — Отзовите зверей. Пожалуйста. Вы проиграли. У меня очень благородный напарник, вон тот, который трясётся в углу от способностей Инферно, ха-ха. Благодарите его. Иначе я просто убью ваших питомцев.

Я покачал головой и усмехнулся. Позёр.

Мужик с бычьей шеей стоял красный, с мокрым лицом, кулаки сжаты. Худой рядом с ним выглядел так, будто его сейчас стошнит.

— Если не отзовёте, — продолжил Раннер всё тем же тоном, — Инферно продолжит, слышите? А мне бы не хотелось портить ваших зверей больше необходимого. Они честно дрались, но для финала слишком слабые.

Бычья шея сплюнул на песок, выругался сквозь зубы и отозвал медведя. Худой сделал то же самое секундой позже — паук рассыпался бурым дымом и втянулся в потоковое ядро.

Трибуны взорвались. Народ поднялся и орал так, что под подошвами дрожал песок. «РАННЕР! РАННЕР! РАННЕР!» — ритмичные удары ладоней о камень, топот, свист, визг.

Парень развернулся к публике, раскинул руки и поклонился с тем изяществом, которое невозможно подделать. Инферно встал рядом, задрал голову и рыкнул в небо — грива на мгновение взвилась столбом белого огня. Трибуны окончательно сошли с ума.

Афина лежала на песке рядом со мной и зевала.

Раннер подошёл ко мне с блестящими глазами и улыбкой, которая, казалось, вот-вот прожжёт дыру в лице.

— Ну? — он остановился передо мной и раскинул руки. — Видал?

Я кивнул.

— Чисто сработано.

Раннер подождал несколько секунд, явно ожидая продолжения, но его не было.

— Чисто сработано? — переспросил он. — Я только что разобрал двоих за пару минут, не получив ни царапины, и всё, что ты можешь сказать — «чисто сработано»?

— А что ты хочешь услышать? Ты справился, мы прошли дальше. Это всё, что имеет значение.

Раннер фыркнул и покачал головой. Адреналин в нём ещё кипел, и холодный приём его явно раздражал. Он шагнул ближе, наклонился и посмотрел мне в глаза.

— Что, ядозуб, понял, с кем имеешь дело?

— Понял, — сказал я. — И надеюсь, что нам не придётся встретиться на арене друг против друга.

Улыбка Раннера стала шире.

— Страшно?

— Да, — сказал я. — За тебя.

Улыбка замерла. Я видел, как он пережёвывает фразу, пытаясь понять, шутка это или нет, и по его лицу было видно, что ответа он не находит.

Я развернулся и пошёл в тёмный коридор. Афина неторопливо поднялась и двинулась за мной.

— Если мы встретимся, я не буду жалеть твоего зверя, ядозуб! — прилетело мне в спину.

Раннер оказался из тех, чьё слово всегда должно быть последним. Меня устраивало то, как я попал в финал. Вот где начнутся настоящие сражения. Сорок восемь кандидатов, а значит для победы нужно победить минимум четыре раза. Интересно, что организаторы будут делать ближе к кульминации?

Свою команду я нашёл на трибунах восточного сектора — Стёпа, Лана, Мика с Никой и Барут заняли целый ряд. Стёпа при виде меня вскочил и замахал рукой, будто я мог его не заметить — здорового лба в полтора обычных человека.

— Видал Раннера? — заорал он сквозь гул трибун. — Как его лев медведя-то разделал, а? Контролирует он зверя, конечно, умело.

— Видел, — сказал я, протискиваясь на место между ним и Ланой. — Я там стоял, Стёпа.

— Ну да, ну да, — Стёпа осклабился. — Стоял. Именно что стоял. Опять не хотел показывать способности? Ты вообще понимаешь, что ты везунчик? Прошёл в финал, почти не участвуя в сражениях. Стратег!

— Вот только дальше так не получится, — я пожал плечами и кивнул пантере.