Искра Свободы 1 (СИ) - Нова Александр

— Понимаю, — Жан чуть покачал головой. — Сержант бывает меры не чувствует. Что ты ему сказал?

— Что у Щербатого зелье было в тайнике в лагере. Он его нам и отдал.

— Всё на мертвого свалил, — усмехнулся Жан. — Неплохо. Мёртвых даже Владыка допросить не может.

Контрабандист сделал полшага ближе.

— Слушай внимательно, Эллади. Если сержант копнёт в сторону церковной запрещёнки — скажешь мне первым. Если спросит про моё имя — промолчишь. Всё понял?

И этот со своим «всё понял». «Ещё вчера я просто хотел выйти на чёрный рынок и снять метку Владыки», — подумал я с неожиданной усталостью. А сегодня шаг в сторону — и меня или прирежет Жан, или запытает Ирвин. И каждая из сторон уверенно скажет: «Ну, так получилось. Нечего было влезать».

— Я всё понял, Жан.

— Вот и отлично.

Выражение его лица вновь сменилось, словно Жан натянул маску. Теперь передо мной снова был улыбчивый боец барона. Человек, который «случайно» оказался рядом и «случайно» спросил, как дела.

Жан ушёл по своим делам, а я — к нашей палатке. Глаза резало, голова гудела после браслета. Хотелось просто сесть, облокотиться на что-то твёрдое и провалиться в темноту. А этот чёртов день только начинался!

Лис и Бывалый сидели и ждали. Лис поднялся сразу — напряжённый, будто палку проглотил. Я понял: расслабиться не дадут.

— Командир, — сказал он. — У нас… находка.

— Какая ещё находка? — устало спросил я.

Бывалый разжал кулак. На ладони лежал кусочек подмётки. Тонкий, плотный, с квадратными гвоздиками. Такие гвозди не у охотников и не у крестьян. Я подобные видел только у монахов и церковной стражи.

— Где нашли?

— В десяти шагах от места, где труп лежал. Следы двух человек. Один тяжёлый, стоял рядом со Щербатым. А обладатель этой подмётки находился в стороне. То ли следил, то ли наблюдал. В дело не лез. И ещё: Щербатый на место смерти сам пришёл.

— Похоже, знакомый его убил, — добавил Бывалый.

Я ещё раз осмотрел вещдок. Кто этот третий и что он там делал? Страховал? Следил? Церковников в лагере трое: один — знакомый Ирвина, двое — его помощники. Хотя какая мне разница? Тут бы между сержантом и Жаном пропетлять, чтобы живым остаться. А если есть третий — пусть они сами с ним разбираются.

Я устало закрыл глаза, но отдохнуть не получилось: появился Реми. И не один.

— У меня приказ от господина сержанта, старпер.

Глава 10

Не люди?

Вместе с Реми пришло двое. Первый — явно баронский солдат. Кожаный жилет со вшитыми пластинами, шлем с наносником, нормальный щит, а не сколоченная доска, как у большинства из «искупления». Короткий потёртый меч на бедре.

Рядом с баронским стояла женщина. Ещё не старая крестьянка. Всё в ней выглядело обычным, кроме двух пугающих особенностей: следов пыток и верёвки, связывающей ноги так, чтобы ходить можно было, а бежать — уже нет. Крестьянка стояла, опустив голову. Палачи своё дело знали: женщина была сломлена. «И я могу стать таким же, если Ирвин захочет», — промелькнула невесёлая мысль.

— Это наш проводник, — Реми указал на крестьянку. — Беречь пуще своей жизни и не дать сбежать. Вы идёте передовым дозором и она с вами. Если увидите чужих — сразу бейте насмерть. Это или беглые, или еретики. И они вас жалеть точно не будут.

— Есть, господин Реми, — чётко ответил я, соблюдая формализм на публике.

— Готье пойдёт с вами, — Реми указал на баронского солдата. — Он конвоир проводника. Выход через полчаса.

Реми развернулся и ушёл, даже не сказав надоевшего мне за утро «всё понял?». Но думать об особенностях местной лексики было некогда, нужно было разобраться с новыми людьми.

— Так, Готье. Снаряжение у тебя хорошее, по клеймам вижу, что из баронской оружейной, не личное. Пойдёшь первым.

— Я тебе не подчиняюсь, пёс из «искупления»! — огрызнулся боец.

Я лишь кивнул своим. Лис перетёк наглецу за спину, Бывалый со Шварцем подняли щиты и положили руки на копья. Все произошло тихо и без театра — как на бойне, где решают не слова, а секунды. Баронский рефлекторно сделал шаг назад — и упёрся спиной в нож Лиса.

— Ты уверен, что не подчиняешься? Сержант Ирвин в курсе? Да и в лесу разное случается. Правда, парни? — голос мой был уставшим, почти как у Реми до этого.

Надо отдать Готье должное: соображал он быстро. Или просто был тёртым.

— Извините, господин старпер, ляпнул, не подумав.

— Ну раз разобрались, порядок построения такой: первый — конвоир, за ним — проводник. Потом Шварц, за ним — я, потом Писарь. Бывалый и Лис — замыкающие.

— Теперь с тобой, — я повернулся к проводнице. — Как звать?

— Мари, господин.

— Проблемы с тобой будут, Мари?

— Нет, господин.

— Вот и славно. Тогда строимся и на выход.

Мы шли узкими звериными тропками. Смешанный лес с обеих сторон давил непроглядной стеной, сырой и молчаливой. Через полчаса вышли на подобие дороги: двое могли идти рядом, не цепляясь плечами. Это настораживало. Откуда на территории монстров дороги? Да еще такие: колеи свежие, трава по краям примята. Здесь ходят. Не звери. Люди.

— В сторону гор идём. Нехорошо это, — тихо сказал Лис.

Слова заставили меня напрячься. Да и охотник явно насторожился, вслушиваясь в лес.

Дальше шли молча. Минут десять ничего не происходило. Вдруг я различил короткий металлический стук, будто кольцо на ремне ударило о пряжку. Звук тонул в общем шуме леса, но «Наблюдательность (F)» вытащила его на поверхность и заставила вслушаться именно в него. Не треск ветки и не шорох — металл. Значит, не зверь.

Резко останавливать колонну я не мог — это было равносильно признанию, что мы что-то учуяли. А в кустах уже могли держать натянутую тетиву. Действовать пришлось иначе: я повернулся к Лису. Он поймал взгляд сразу. Я кивнул вправо, в лес, и двумя пальцами показал дугу — обход. Охотник понял и растворился между стволами, словно там был проход, которого остальные не видели.

Конвоир шёл, не оборачиваясь. Женщина споткнулась о корень, Готье резко её дёрнул, чтобы не задерживала. Дорога поворачивала вправо. В таком месте удобно удобно устроить засаду и потом уйти. Слева — густой подлесок, справа — небольшой подъём, и видимость на изгибе почти нулевая.

Конвоир вступил на изгиб. И тишина лопнула.

Тонкий свист.

Стрела прилетела с правого склона, из кустов, где дорога чуть приподнималась. Конвоир дернулся влево, поднял щит, но не успел.

Наконечник пробил плечо Готье, войдя глубоко в мясо. Конвоир заорал. Не как герой, а как живой человек, которого внезапно проткнули. Колени дрогнули, но Готье не упал. Щит съехал вниз, рука повисла, кровь потекла по локтю и закапала на землю.

Женщина взвизгнула — тонко, как порванная струна — и инстинктивно отшатнулась назад. Верёвка натянулась, Мари почти села на землю.

— Щиты поднять! — рявкнул я.

Шварц сработал мгновенно: схватил проводника за плечо, прижал к себе и прикрыл щитом. Конвоир перехватил щит здоровой рукой и поднял. Вовремя. Вторая стрела воткнулась не в Готье, а в дерево щита.

— Шварц, с Мари в конец строя! Бывалый, ко мне. В атаку!

Лучника нужно снять как можно быстрее. Если он останется на позиции, то просто выбьет нас по одному. Я оттолкнул Готье, освобождая дорогу, поднял щит до самых глаз и рванул вперёд. Справа слышал топот Бывалого. Но не успели мы сделать и пары шагов, как из-за поворота выскочили двое. Не наши. Одежда серо-коричневая, грязная, шарфы на лицах. В руках добротные копья и треугольные щиты. Явно не крестьяне.

Враги атаковали с разгона. Оба целились в меня: посчитали слабым. Но системные навыки не подвели. Небольшой разворот и копьё противника проходит в паре сантиметров от головы, а моё входит ему в ногу выше колена. Не в кость, в мясо, но глубоко. Противник хрипит и оседает, его щит уходит вниз.

Дёргаю щитом, сбиваю копьё второго, опасно открываясь. Если лучник выстрелит сейчас — мне конец. Внутри холодно отмечаю: «успеет». Но другого выхода нет. Бывалый развивает мой успех: сбивает копьё первого щитом, шагает вперёд и загоняет наконечник в бок второго сантиметров на сорок.