Пламенев. Книга VIII (СИ) - Карелин Сергей Витальевич

Селезнев поднял руку.

— Тихо.

Зал замолчал. Все уже знали. Не могли не знать: энергия Первого Круга ощущалась физически, как давление перед грозой.

— Формат — «спиральные вызовы», — сказал Селезнев. — Правила те же, что в декабре. С шестьдесят пятого места снизу вверх. Оружие разрешено, особые свойства духовного оружия запрещены. Намеренное калечение запрещено.

Пауза.

— Начинаем.

Экзамен начался.

Второй семестр, весенняя практика за плечами, и у многих теперь за спиной были настоящие бои.

Меня, разумеется, не вызывали. После Рятки — а точнее, после того как Яков с Артемом расписали убийство змея в красках, которые не соответствовали действительности, — дураков не находилось.

Так что я сидел на трибуне, положив топор на колени, и наблюдал. Дух Зверя работал на минимуме: достаточно, чтобы видеть потоки энергии, читать технику, оценивать потолок каждого бойца.

Рейтинг перестраивался: победа здесь — сдвиг там, новый вызов — еще сдвиг.

Катя успела подняться до двенадцатого места по практике в апреле, так что вышла тоже уже под вечер и сразу, без разогрева, вызвала действующий пятый номер. Юрия Железного.

Я подался вперед. Вот это реально было интересно.

Юрий дрался серьезно, используя тяжелый боевой молот-клевец: стальная магия, тяжелые удары, давление. Катя разгромно проигрывала по грубой силе. Но за ней была хитрость, скорость, а также естественное преимущество магии молнии над магией стали. Металлическое тело Юрия не просто не блокировало ее разряды, а, наоборот, притягивало их, и так как оба находились на пике Сердца, подавить ее Дух своим он тоже не мог.

На третьей минуте Катя, оглушив Юрия мощным разрядом, провела серию из пяти уколов: плечо, плечо, бок, бок, шея. Юрий не упал, но Селезнев остановил бой.

— Победа — Громова.

В результате первые пять мест в классе закрепились за пиковой пятеркой. Как будто это название даже начинало иметь смысл.

Артем вызвал Якова на бой за третье место. Они соревновались с самой Рятки, и Яков всегда держал первенство, но разрыв между ними все сокращался и сокращался.

Артем вышел на площадку собранным, спокойным. Его обычная нервозность исчезла, как и всегда в бою.

— Бой!

Артем ударил первым. Земля вздыбилась, каменная стена выросла перед Яковом, два валуна ударили с флангов. В декабре он просто ставил стены и ждал. Теперь — атаковал. И стены стали не обороной, а ловушками: загнать, сжать пространство.

Яков разбил левый валун перчаткой, перемахнул через стену — нарвался на вторую. Артем не давал ни секунды: еще камни, еще давление. Но Яков оставался Яковом. С точки зрения мобильности, экономии энергии и техники он был лучше даже нас с Наташей, проигрывая исключительно из-за отсутствия ультимативных преимуществ вроде особого телосложения или силы Практика.

На второй минуте он вышел на дистанцию, сократил расстояние и атаковал в упор, так что Артем едва успел увернуться, блокируя атаку каменным кулаком. На третьей минуте все повторилось, на четвертой повторилось дважды, на пятой — четыре раза. Оба уже были мокрыми от пота, но не хотели сдаваться.

Тем не менее в начале шестой минуты Яков прошел через последний барьер и ударил Артема чисто в корпус, лишь в последнюю секунду замедлив руку, чтобы не навредить другу. Артем упал на колено, поднял руку.

— Победа — Вершинин. Места без изменений.

Яков протянул руку. Артем принял, поднялся. Кивнули друг другу.

Настала очередь Наташи. Она встала, закинув меч на плечо привычным жестом.

— Вызываю Червина.

Я снял топор с колен, спустился с трибуны.

Зал притих. Первое место против второго. Только теперь второе место стало Кругом, а первое осталось «пиком Сердца».

Наташа стояла в десяти метрах. Меч перед собой, двумя руками: классическая стойка, как и в первый день. Но сила, идущая от нее, теперь была кардинально другой. Я перехватил топор в правую руку.

Тихо пустил внутри белое пламя ровным потоком. После еще двух месяцев тренировок получалось свободнее контролировать его, комбинируя с прямым усилением Духом Практика. Теперь я мог выдержать около минуты равномерного и стабильного усиления белым пламенем. По сравнению с чистым усилением Духом оно давало где-то треть дополнительного прироста силы.

Благо для любого наблюдателя я оставался парнем с особым телосложением, выжимающим из себя все до последней капли. Редко и мощно, но не подозрительно.

Дух Зверя позднего Роста тоже включился на полную. Мир замедлился, и голос Селезнева, произнесшего: «Бой!» — прозвучал странно растянуто.

Она двинулась первой. Быстро, очень быстро.

Я видел каждый удар. Дух Зверя считывал все: траекторию, точку перехвата, контратаку. Мозг успевал. Но вот тело — нет.

Первый удар заблокировал. Тяжелый, продавливающий — ноги проехали по камню на полшага. Второй — ушел впритык. Третий пропустил, и плоскость меча ударила в плечо по касательной.

Наташа не останавливалась. Стальная магия покрыла клинок серебром, и каждое столкновение с моим топором отдавалось ударной волной. Три слоя: особое телосложение, магия усиления, Первый Круг. Вместе — пропасть.

Вот здесь, будь руки на долю секунды быстрее, я бы перехватил четвертый удар и провел контратаку. Вот здесь, переставь ноги чуть раньше, ушел бы с линии. Но это все в голове, а не в теле.

Я попытался использовать последние секунды белого пламени. Рывок вперед, топор снизу вверх, максимальная скорость. Наталья приняла на клинок, качнулась, но только слегка. Ответный удар прошел так быстро, что я едва успел подставить топорище.

Пламя погасло. Без него стало еще хуже. Четыре обмена ударами, потом серия из трех: по диагонали, горизонтально, сверху вниз — и третий выбил топор из рук.

Лезвие воткнулось в камень в трех метрах. Наташа стояла с мечом у моей шеи. Я посмотрел ей в глаза, в которых отчетливо читались восторг и триумф.

— Достаточно, — сказал Селезнев. — Победа — Железная. Первое место.

Я кивнул.

Парадоксально, но поражение было даже полезно. «Пик Сердца», проигравший Кругу, — это могло слегка уменьшить слухи на мой счет. Поднял топор и вернулся на трибуну.

— Молодцы, — сказал Селезнев, когда последний бой закончился. Сделал пометку в папке, глянул поверх очков. — Все свободны. Завтра в одиннадцать — заключительное слово в аудитории.

Студенты потянулись к выходу. Гул голосов поднялся мгновенно.

Наташа тоже двинулась к дверям. Одна, с прямой осанкой и мечом в ножнах за спиной. Невозмутимость как она есть.

Яков посмотрел на меня, я на него, потом оба — на Артема.

Яков в три шага нагнал Наташу и взял под правую руку. Артем обошел слева, подхватив под левую.

Наташа остановилась. Посмотрела на парней.

— Что вы делаете?

— Берем тебя под арест, — сказал Артем с наигранной серьезностью. — Ты не уйдешь, пока все не объяснишь.

— Что именно?

— Может, начнешь с того, как ты прорвалась на Круг? — спросил Яков.

— Учебой и тренировками.

— Наташа.

— Что?

— Не играй дурочку.

Она помолчала. Посмотрела через плечо на меня.

Четыре месяца назад такая сцена была бы невозможна. Яков не стал бы хватать ее за руку. Артем не стал бы подыгрывать. А она не позволила бы никому приблизиться.

Но Рятка изменила все, и ее в том числе.

— Ладно, — сдалась Наташа, — но не здесь.

Главная столовая располагалась в центральном крыле главного корпуса. Внутри уже собралось не меньше полутора тысяч человек. Длинные столы с мясом, рыбой, пирогами. Цветные ленты, свечи, гул голосов.

Мы набрали еды и нашли стол в дальнем углу, откуда нам уже махала Катя. После нескольких вполне серьезных обсуждений было решено, что, когда мы все собираемся, необходимость скрывать нашу с ней дружбу отпадала. Все равно Георгий уже все давно понял и, если ничего не предпринимал, значит, текущее положение дел его устраивало.