Бастард Императора. Том 30 (СИ) - Орлов Андрей Юрьевич

— Почувствовала, — ответила она за моей спиной. — Сложно объяснить, но само течение как будто поменяло направление. До вашего перехода энергия выходила наружу, растекалась по залу. А после… — она чуть помедлила, — потоки начали затягиваться внутрь воронки.

— То-то и оно, — тихо подытожил я. — Достался нам очень непростой и проблемный разлом… А уж то, что скрывается за ним…

— Что это за место? — тихо спросила Аня, не сводя взгляда с сияющего разлома.

— Сады Древних, — ответил я. — Там масса крайне редких ингредиентов для развития практиков. Да и ты сама почувствовала, насколько плотная там энергия. Если говорить о ценности того места — Китайская империя не просто сорвала джекпот. Скорее, вырвала главный приз для всей Земли.

— Настолько оно важное? — Анастасия сделала пару шагов к разлому, но остановилась, не переходя условную безопасную грань.

— Растения оттуда способны не только ускорить развитие, — пояснил я. — Они помогут восстановлению самой планеты. Разумеется, если мы сумеем до них добраться и не погибнем от избытка энергии…

Я задумался.

— Двадцать три часа… Значит, в какой-то момент направление времени сменилось… Сейчас, скорее всего, та сторона уже идёт медленнее относительно нашего мира.

— Проверять, надеюсь, не будем? — осторожно спросила Яна.

— Нет, — помотал я головой. — Займёмся опытами как-нибудь позже. Сейчас есть другие важные дела. Идём.

Мы двинулись вверх. На одном из пролётов Аня спросила:

— Почему Азалии стало так плохо?

— Неподходящая энергия, — с кривой усмешкой ответила сама Азалия, всё ещё тяжеловато дыша. — Что самое мерзкое — у меня никогда не имелось допуска к этому месту, и я о нём даже не знала.

Мы остановились, и она бросила вниз, в сторону разлома, долгий, холодный взгляд.

— Видимо, ублюдок так и не доверял мне полностью… Всё из-за того, что раньше я жила в Российской империи. Зато теперь понятно, почему у Китайской империи не возникло ещё больше высших, хотя возможности разлома позволяют.

Остальные девушки промолчали, но в их взглядах читался один и тот же вопрос.

— Внутри разлома энергия подходит не всем, — пояснил я, вновь идя вверх. — Поэтому китайцы не смогли массово штамповать высших. Многих просто разрывало и убивало прямо внутри. Тем не менее через это место наверняка прогнали огромное количество людей. Часть из них так и осталась в Садах навсегда, но уже посмертно. Старик так и не пришёл в себя? — спросил я у Анастасии и Аяны, когда коридор вывел нас к развилке.

— Нет, — обе почти синхронно качнули головой.

— Ясно, — тихо произнёс я.

Остановился у прохода, ведущего в сторону.

— А здесь? Что-нибудь выяснили?

— Да, — ответила за всех Анастасия. — Там ещё один коридор, он уходит к отдельному подземному комплексу. И имеется дополнительный проход со стороны дворца, который тоже выходит туда.

— Что по архивам четырёхсот–пятисотлетней давности? — уточнил я.

— Всё ещё разбираем, — вздохнула Анастасия. — Полный бардак. Часть документов зашифрована, часть спрятана по семейным хранилищам, некоторые текстовые записи вообще не имеют нормальной датировки.

— Понятно.

Я повёл отряд к выходу из подземелья, а затем свернул в другую сторону — туда, где чувствовались хорошо знакомые энергии Суворовой и дяди.

Пришлось пройти через длинный дворцовый коридор, а после мы вновь спустились вниз, в другое помещение. К камерам. Ещё на подходе до нас донёсся голос дяди.

— То, что ты сделала, действительно того стоило…? — тихо спрашивал он. — Стоило предавать свою империю…?

Я поднял руку, призывая отряд остановиться и не шуметь, пока мы не показались полностью.

Девушки мгновенно замерли, взгляды устремились вперёд.

— Свою империю? — из камеры донёсся тихий смешок Суворовой. Наверняка она сейчас сидит на коленях у стены, со скованными за спиной руками и завязанными глазами, потому что так проще фиксировать пленных. Её голос пропитался ядом. — Это Российская-то империя? Та самая, где среди правителей не встречается никого, кроме дураков и идиотов? Империя, в которой умеют лишь топтать чужие иллюзии и мечты? — продолжила она. — Или ты правда думаешь, что все мы сбежали оттуда из-за прекрасной и счастливой жизни? — последовали несколько секунд молчания. — А, сын?

— Не называй меня так, — спокойно отрезал дядя. Его голос оставался ровным и никак не дрогнул. — Мы давно не семья. И не стоит делать вид, будто между нами сохранилось хоть что-то по-настоящему родное.

Суворова громко рассмеялась. Смех прозвучал сухо, почти искусственно.

— Надо же, какие мы гордые! — произнесла она, когда смех стих. — Какие правильные! Всё ради своей империи, в которой ты не больше, чем цепной пёс.

Смех оборвался, тон стал холоднее.

— У тебя хоть своя семья имеется, Андрей? — спросила женщина. — Чтобы рассуждать, что правильно, а что нет?

— Имеется, — дядя ответил всё так же спокойно. — Трое чудесных племянников и племянница. Представляешь?

В его голосе неожиданно проступило мягкое тепло.

— Долгие годы я даже не понимал, насколько они замечательные. И насколько глупо поступал, отдаляясь от них… Впрочем, выбора особо не было. Тогда это требовалось для их защиты.

Он чуть усмехнулся.

— А один племянник сейчас вообще император. Можешь представить, каково это — осознавать подобное? И какую гордость я испытываю?

— Император? — Суворова опять рассмеялась. На этот раз смех зазвенел насмешкой. — Ты про этого Вяземского?

Голос наполнился презрительным интересом.

— Ох, этот мальчишка, конечно, феномен, — протянула она. — Вам действительно повезло, что он оказался на этой планете. Без него мы давно закончили бы начатое и подчинили себе все империи.

Суворова пренебрежительно фыркнула.

— А что до семьи, — добавила она уже тише, — то это всего лишь мелочь. Не более чем игрушка. Как я и говорила, ты просто цепной пёс.

Дядя спокойно усмехнулся в ответ, без смеха.

— Не вижу смысла с этим спорить, — сказал он. — Скажу только одно: я сам выбрал свой путь.

В голосе появилась твёрдость.

— Много раз возникала возможность завести личную семью, даже император пытался меня сватать, но каждый раз я отказывался.

Он на мгновение замолчал.

— И всё по одной причине. Из-за тебя.

За решёткой повисла короткая, тяжёлая тишина, а дядя продолжил:

— Я прекрасно знал, что стоит мне к кому-нибудь привязаться, стоит появиться близким или хоть одному рычагу давления, ты воспользуешься этим без колебаний. Поэтому личной семьи у меня нет не потому, что я пёс Российской империи, — произнёс он. — Хотя ты всё равно будешь думать именно так.

Он добавил, не скрывая сарказма:

— Во всём виновата только ты, мама.

Суворова промолчала. Тишина за решёткой показалась почти осязаемой.

— Я знаю, здесь у тебя появилась другая семья, — вновь заговорил дядя. — Не думаешь, что пора перестать упираться и начать говорить?

Его голос похолодел, стал резче.

— Или считаешь, что раз наш император правильный, то и все остальные вокруг будут такими же?

Он коротко усмехнулся.

— О нет. Поверь, я не стану бояться испачкать руки, чтобы ты выложила всё, что знаешь.

— Чего ещё ждать от Российской империи и её цепного пса? — с тихой горечью отозвалась Суворова.

Она глубоко вдохнула — даже через каменные стены чувствовалась тяжесть этого вдоха.

— Знаешь, — произнесла она, — да. Здесь у меня тоже имеется семья. Одного моего сына, как и второго, вы уже убили, — продолжила женщина, и в голосе мелькнула мрачная усмешка.

Я отчётливо представил, как уголки её губ приподнимаются в кривой ухмылке.

— Однако открою тебе небольшую тайну, сын мой, — добавила женщина зловещим шёпотом. — Вы уже наверняка знаете про разлом под дворцом, но даже не представляете, что этот разлом закрыть невозможно.

Я стоял, слушая крайне внимательно, потому что эта информация очень важна. Суворова же продолжала: