Мои. Робкий дар убогого мира (СИ) - Таб Лина

Но были и минусы. Я здесь была единственным магом, на которого взирали со скрытым интересом и порой, недоумением, а мать Карьи, ведь больше женщин тут не было, даже перекинулась со мной несколькими словами. Суть которых сводилась к тому, что она безмерно счастлива, что я маг, что обратила внимание на ее сына и что ее сын воспитывался не хуже, чем в семье магов и я не буду разочарована, он дисциплинирован, уважительно относится к женщине, соблюдает традиции и бла-бла.

Я же вежливо улыбалась, где надо удивленно вскидывала брови и кивала. Общаться не хотелось на самом деле, потому что главное, что я уловила, материнской любви в этой женщине ноль, а Карью и его братьев воспитывали как будущих мужей, вклад в будущее, а не как детей, которых любят. Не любит она его, это я поняла однозначно. Она в него вложила силы и теперь он окупает эти ее вложения, хотя довольно скромные на мой взгляд, что шло в разрез с тем, что рассказывала женщина и теперь я задавалась вопросом, она просто расхваливает сына, или есть подвох.

Кидала в эти моменты взгляд на мужа, но он никак не выдавал своего отношения, будто его здесь нет, а обо мне забоится скорее на автомате.

Постепенно, даже на мужа почти перестаю злиться, реагирую адекватно, ненавидя привычно общество, их ценности и извращенную любовь. И именно тогда, какой-то черт дернул меня взглянуть на наши руки. Может, дело было в том, что ладонь Карьи ни разу не дернулась в моей, а может, еще что, но когда я кидаю туда взгляд, мне снова становится дурно. Но не из-за крови. Он ведь этой рукой плеть держал. Я чувствую шершавую кожу пальцев, ощущаю каждую мозоль. У Микайи руки все же мягче.

Отворачиваюсь, потому что мне снова некомфортно и тогда, снова чувствую взгляд мельком в мою сторону.

Удивительно, вторая реакция за вечер. Да это определенно рекорд.

Правда эту реакцию, едва мимолетный взгляд заметила и мать Карьи, метнув в того предупреждающий взгляд. Очень холодный и довольно жесткий. Даже мне жутко стало на самом деле. Это еще раз доказало правильность моих суждений. Нет там тепла. Бедный Карья. И братья его бедные.

Весь оставшийся праздник, я сижу достаточно отстраненная и не смотрю на мужа, лишь лениво ковыряюсь в тарелке. Зато не смотря на предупреждение его матери, очень хорошо ощущаю взгляд Карьи. Когда я не смотрю, он поглядывает на меня, ненавязчиво, но он это делает и почему-то мне чудится в этом внимании беспокойство.

Когда наконец-то формальности соблюдены, а я уставшая, сдерживаю очередной зевок, мы с мужем уезжаем из этого наполненного любовью и теплом дома на повозке Диеля, что предусмотрительно дожидался нас. Даже жаль его на самом деле, но хоть не голодным должен быть. Я еще когда ехали в часовню, всучила помощнику несколько монет, чтобы он поужинал, а он еще скромник отказывался, говоря, что дома перекусил.

Как и в случае обряда с первым мужем, единственное, что я хочу, это скорее расцепить наши руки и завершить этот день. Вот только сегодня Карья ночует со мной. Я говорила правду Микайе, я не буду их делить. Я взяла эту ответственность, пусть и приправленную собственной дуростью, импульсивностью и эмоциональностью. Но тем не менее, я это сделала и больше играть я не планировала. Хватит, натворила уже. Да и Карья стал за этот вечер чуть более понятен. Я бы тоже с такой матерью была бы отчужденной и хладнокровной. Это банально помогло бы оставаться в рассудке. А то, что мужчина в рассудке и даже имеет принципы, я не сомневалась.

Так что, фокус моего раздражения уже полностью сместился с Карьи, на его семью и это радовало, потому что тот неадекват, который я выдавала ранее, был перебором.

И все-таки, ну до чего же гадкая женщина его мать. Вот чувствую жопой, еще вычислю тот самый подвох. Может конечно он и заключается в том, что Карья жесток, может бессердечен, может равнодушен, но с учетом вечера и своих ощущений в сторону мужчины, почти уже уверена, что это не так.

Вообще все, что было связано с палачом, с самого начала было неправильным. Но я вновь и вновь прокручивала в голове мысль, что не стоило этого делать и каждый раз сталкиваюсь с тем, что стоило. Это противоречие внутри злило, хотя я старательно пыталась успокоиться. Но хотя бы, злилась уже на себя, а не на мужа.

И вот сейчас, выдыхаю сквозь зубы, чем привлекаю внимание Карьи. Он насторожен. Чем дальше мы отдаляемся, тем отчетливее это ощущается, хотя когда я кидаю взгляд на него, вижу лишь уверенный профиль. Мне и раньше было ясно, Карья не из тех, кто согнется, кто дрогнет. Это видно по взгляду и спокойствию, что он излучает. Но тогда, откуда это чувство настороженности? Пытается понять, что еще от меня можно ожидать? Знать бы самой. Потому что рядом с ним, моя адекватность явно иногда норовит покинуть чат.

15

Когда мы приезжаем домой, Микайя не встречает нас, знаю, скрывается в комнате Сахи и все-таки меня укутывает чувство вины. Но это ведь не измена. И тем не менее, это чувство неприятное, давящее.

Карья не выказывает особого любопытства и я даже не понимаю до конца, рассматривает он свой новый дом или нет. Будто для него уже было привычно войти сюда. А может, ему все равно.

Отправив мужа в ванну, я уже скорее по традиции, ушла во двор и раздевшись, вылила на себя ведро холодной воды.

Зубы немного стучали, но не так сильно, как в первые дни. Зато голова прочистилась так же эффективно, словно в первый раз.

Вытерлась и одевшись, без стука вошла в спальню тут же вздрогнув, когда обнаружила там второго мужа, стоящего у окна с заложенными за спину руками. Одет так же, как и на обряде, бежевая туника из плотной, но явно новой ткани, кожаный пояс с выбитым рисунком без камней и каких-либо украшений. Черные лоснящиеся густые волосы затянуты в тугой хвост, который доходит до поясницы. Виски коротко и аккуратно выбриты. Единственное, он сейчас босиком. Крупный, сильный и отстраненный.

Он никак не реагирует на мое присутствие, просто смотрит в окно. В нем не чувствуется раболепства, хотя он и подчиняется правилам и это пожалуй привлекает в нем.

— Раздевайся, — произношу почти спокойно. Я не собираюсь с ним заниматься сексом, просто планирую лечь спать. Устала чертовски за день, да и Микайя наверняка ждет, пока мы ляжем, уверена, он не уснет в комнате Сахи и будет бороться со сном, ждать.

Карья снова не выдав ничем своих эмоций, разворачивается и методично снимает тунику, расстегивает рубашку, обнажая мощное, мускулистое тело без какой-либо поросли волос на теле и так же невозмутимо распоясывает брюки, оставаясь в более грубых, чем вещи Микайи, мужских панталонах, больше все-таки напоминающих обычные шорты, только на повязках.

А я просто смотрю не отрываясь. Есть в его силе какая-то легкость и грация. Это тоже привлекает. Да и вообще, в нем многое привлекает. Это было понятно еще в самый первый день попаданства. Но кто бы мог подумать, что этот мужчина в итоге окажется в моей спальне.

Карья замирает, но не смотрит на меня и тогда, вместо тогда, чтобы улечься спать, я иду к нему, напоминая себе, что он мой муж и главное, он человек, хоть и подчинен он полностью моей воле.

Он по прежнему смотрит в пол, но в мускулистом теле не чувствуется напряжения. Дыхание ровное и я ощущаю его лицом. Он расслаблен и это удивляет. Особенно учитывая, на какой ноте мы тогда расстались.

Постояв перед ним, рассмотрев, я аккуратно коснулась его шеи, где теперь красовалась надпись на древнем языке. Раньше здесь была чистая кожа и следы пробивающейся щетины, а сейчас, знак принадлежности.

Карья едва заметно сглатывает, когда мои пальцы касаются его горла и я тут же убираю руку. Все-таки, он выжидает, мелькает мысль. Просто пытается абстрагироваться, а может, отключить эмоции.

Хочется его успокоить и я ласково глажу его по колючей щеке.

Едва ли он мою ласку сейчас воспримет как что-то положительно, скорее, как подачку перед поркой.

Убираю руку, хотя не хочется. Мне понравилось его касаться, а потому, обхожу его, рассчитывая еще немного полюбоваться мужем.