Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Впрочем, иллюзия оказалась небезупречной. В день нашей первой встречи с таежным старцем мне было не до наблюдений, но сейчас я все же не поленился оглядеться по сторонам. И крохотные неточности полезли буквально из каждого угла: шкаф оказался раза в полтора больше того, что стоял в углу на самом деле. Зеркало висело не над умывальником, а чуть правее, полотенце на крючке сменило цвет с темно‑синего на белый. А сам умывальник из скучного алюминиевого цилиндра, которые десятками продавали в Тосне, превратился в замысловатую конструкцию из слегка потемневшей латуни – она отлично бы смотрелась в музее, но уж точно не в апартаментах обнищавшего… ладно, теперь не такого уж и обнищавшего князя Пограничья.

Доски пошире, кресло, невесть откуда взявшийся ковер на полу… Ефим то ли не сумел в точности воссоздать комнату из реальности, то ли не так уж и старался. Значит, пока еще не хозяйничал в моей голове – только зачерпнул немного сверху и слепил хоть какое‑то подобие привычной обстановки. Видимо, чтобы я не нервничал сверх меры.

Надо же какой заботливый. Однако это точно не повод разрешать ему и дальше ковыряться в памяти. Сжав зубы, я выдохнул, разжал пальцы, и Разлучник выпал из моей руки. Но вместо того, чтобы удариться об пол, просто растворился в воздухе, будто его и вовсе не было в этом сне.

И это, надо сказать, обнадеживало – раз уж хоть чем‑то здесь я управлял сам.

– Неплохо, князь. Ты быстро учишься.

На этот раз низкий голос с едва заметной хрипотцой раздался уже в комнате, прямо у меня за спиной. Пока я осматривался, старикашка успел переместиться с улицы в кресло, и теперь сидел, вытянув к центру комнаты нечеловечески длинные ноги. И никакого снега на его гигантских сапожищах, конечно же, уже не было.

– Учусь? – фыркнул я. – Чему? Крепко спать?

– И этому тоже. – Ефим пожал плечами. – Видеть невидимое, создавать несуществующее. Или изменять его по собственной воле. Довольно полезное умение, ты не находишь?

– Ты здесь для того, чтобы учить меня своей магии, старик? – Я приподнял брови. – И чем же я обязан?..

– Просто проявляю учтивость. – Ефим то ли не заметил яд в моем голосе, то ли решил сознательно проигнорировать. – Раз уж имел наглость вломиться в твой сон без разрешения.

– Учтивость? Вот как? – усмехнулся я. – Интересно, раз уж это мой сон – превратить тебя в чучело лисицы, например? Одетое в красные шорты?

Не знаю, чего трехметровый старикашка стоил в бою, но мир снов определенно был его вотчиной. И сама эта мысль заставляла первородное пламя сердито метаться в груди. Начинать драку я не собирался, однако язвить с каждым мгновением хотелось все сильнее.

– Превратить в чучело лисицы? Вполне возможно. Но я бы попросил тебя этого не делать. – Голос Ефима все еще воплощал абсолютную, смертельную серьезность. – Иначе беседа получится совсем уж нелепой.

Наверное я в глазах старика сейчас выглядел ребенком. Беспомощным, не слишком разумным, зато своенравным и ершистым. Он наверняка потратил немало сил, чтобы пробиться ко мне из глубины Тайги – хоть бы и не во плоти. Каждая минута здесь стоила ему изрядного куска резерва, но Ефим все равно терпеливо ждал, будто вовсе никуда не торопился.

На мгновение я даже почувствовал… Нет, не стыд, конечно же, однако ёрничать почему‑то уже не хотелось.

– Пожалуй, – вздохнул я, отступая на шаг и плюхаясь обратно на кровать. – И зачем же ты здесь? Что хочешь предложить на этот раз?

– Не предложить. Показать. – Ефим оперся ладонями на подлокотники кресла. – Пойдем, князь.

– Куда?

– Далеко. Только прошу тебя, не пытайся сопротивляться. Я и так не уверен, что смогу протащить туда нас обоих.

Когда старик поднялся во весь свой гигантский рост, потолок над его головой послушно расступился. Но вместо замерзших балок чердака господского дома я увидел небо. Темное, почти черное, усеянное яркими звездами. Наверное, таким оно и было далеко за Невой. В самом сердце Тайги, откуда Черный Ефим пришел по мою душу.

За потолком исчезли и стены – теперь меня окружали вековые сосны. И не такие, как вокруг крепости Боровика на том берегу, а настоящие лесные великаны. Обхватить их стволы не смогли бы даже и несколько человек, взявшись за руки, а кроны… кроны я не видел – они исчезали где‑то в темной густой вышине, сквозь которую пробивался свет луны.

Наверное, об этих деревьях и рассказывал Жихарь в мое первое утро на Пограничье. Тогда это показалось скорее сказкой. Очередной байкой из тех, что травили друг другу у костра вольники – которые, разумеется, ни разу в жизни не забирались в Тайгу достаточно далеко, чтобы увидеть лесных великанов своими глазами. Но чудо‑сосны существовали…

Если, конечно же, Ефим не придумал их, как обстановку в якобы‑моей комнате.

– Пойдем, князь. – Он протянул мне ручищу с длинными сухими пальцами. – Держись. Снег здесь глубокий.

– И ненастоящий, – буркнул я. – Иди уже. Показывай дорогу.

– Как знаешь.

Ефим сделал всего пару шагов – и тут же почти исчез из виду. Я поспешил следом, загребая сугробы босыми ногами, но расстояние между нами нисколько не уменьшилось. Наоборот – стало чуть больше. Несмотря на запредельные для простого смертного габариты, старик двигался легко и свободно, будто тонкая корка на снегу держала его вес.

Прямо как в рассказе Гуся. С той только разницей, что парень следовал за Черным Ефимом по болоту. А уж во сне или наяву – об этом парень вряд ли задумывался. Впрочем, как я сейчас: через полсотни шагов все мысли остались где‑то позади, и я на чистом упрямстве шел между гигантскими деревьями, стараясь не упустить из виду облаченную в лохмотья тощую спину.

Ноги утопали в снегу чуть ли не по колено и ноги понемногу начинали замерзать. Навредить мне во сне холод наверняка не мог, однако тащиться по сугробам оказалось так же непросто, как и в реальном мире. Я попытался представить, что мое тело ничего не весит и движется с запредельной скоростью, но не смог – видимо, на это новообретенных способностей менять реальность грез по своему усмотрению пока еще не хватало.

К счастью, удирать от меня Ефим явно не собирался. И через минуту или две даже чуть сбавил ход, чтобы я не потерялся. Наверняка рядом с ним шагать было бы проще, но я тут же представил, как огромный старец ведет меня невесть куда за руку. Прямо как дедушка – бестолкового и озорного внука, чтобы показать ему…

– Куда мы вообще идем? – проворчал я, в очередной раз озираясь по сторонам. – Что это за место?

– Тайга. – В голосе Ефима даже прорезалась насмешка – настолько глупым, видимо, ему показался вопрос. – Очень далеко от твоего дома, князь. Там, где человеку лучше не появляться.

– И все же мы здесь, – отозвался я, перемахивая через огромное поваленное дерево. – Почему?

– Полагаю, хуже уже не будет. – Ефим обернулся через плечо, и его глаза сверкнули под капюшоном. – Кое‑кто уже зашел за рубежные камни, и теперь вряд ли что‑то изменится. Тайга помнит все, но мы для нее лишь букашки. Человеком больше, человеком меньше…

– Рубежные камни? – Я прибавил шагу – старик понемногу уходил вперед, почти исчезая в темноте за деревьями. – Говоришь прямо как Молчан.

– Правда? В таком случае, надеюсь, тебе не взбредет в голову нас спутать, князь. – На этот раз в голосе Ефима послышалось что‑то подозрительно похожее на любопытство. – Мы служим разным силам.

Действительно, эта мысль уже приходила мне в голову. Оба таежных старца обладали необычными даже по меркам Одаренных способностями и умели то, что наверняка смогло бы удивить даже профессора Воскресенского. Оба зачем‑то предпочитали изъясняться загадками, оба жили в Тайге целую вечность… и оба носили лохмотья и отрастили длиннющие седые бороды.

Впрочем, на этом сходство заканчивалось. При всей своей таинственной силе Молчан казался скорее добродушным соседом со странностями, безобидным старикашкой, который просто бродил по лесам, собирая свои травки. Иногда его предостережения звучали жутковато, но не более того. А вот Ефим…