Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Старик профессор выглядел так, будто только что увидел святыню. Впрочем, в каком‑то смысле так оно и было. Для Одаренного ранга Магистра, ученого и специалиста в области магических контуров артефакты Древних – особенно такие редкие и могучие – наверняка были куда большим, чем просто заключенная в камне сила или драгоценность, которая одна стоила вдесятеро больше всего прочего содержимого сейфа вместе взятого.

Катя тоже притихла, и только я удивился куда меньше. Может, быть, потому, что каких‑то пять минут назад держал в руках точно такое же сияющее сокровище.

Жив‑камень в моих пальцах переливался всеми цветами радуги. Он еще не успел хлебнуть достаточно моей силы, чтобы обрести окрас, присущий основному аспекту – так что искрил всеми стихиями. И одновременно, и по очереди подсвечивая грани то ярко‑оранжевым, то синим, то зеленым…

– Матерь милосердная, – благоговейно повторил Воскресенский, снимая очки. – Я и не думал, что такие камни еще попадаются в Тайге. Последний нашли, когда я еще сам учился в Академии. Это было…

– Полагаю, давно. – Я понимающе кивнул. – Но этот мир определенно умеет преподносить сюрпризы. Особенно в последнее время.

– Сюрпризы… Чего бы я только не дал, будь у меня хоть неделя, чтобы исследовать теурголит вроде этого прямо в Тайге. – Профессор, как и положено ученому из столицы, назвал наш трофей на греческий манер. – И посмотреть, на что способен Святогор с таким источником энергии.

– Я бы тоже, – вздохнул я. – Однако этим камешком наверняка заинтересуется Таежный приказ.

Или его сиятельство градоначальник Орешка – лично. При всем своем расположении ко мне, Орлов в первую очередь был человеком государя. И любая попытка утаить драгоценную находку привела бы…

Привела бы туда, куда мне определенно не хотелось попасть.

– Хм… Кажется, я знаю, как мы можем получить желаемое – и при этом полностью соблюсти закон. – Воскресенский на мгновение задумался. – Я могу отправить прошение на имя ректора Московской академии. Он мой старый товарищ, и к тому же лично знаком с императором. Уверен, его величество не станет возражать, если мы проведем пару экспериментов на том берегу Невы. Разумеется, если вы, Игорь Данилович, не имеете возражений.

– Никаких, Дмитрий Иванович. – Я покачал головой. – Ради науки – все, что угодно.

– Чудно, чудно! – Воскресенский радостно потер руки. – Я сегодня же позвоню в столицу. А вам с Катериной Даниловной лучше подготовить эту чудесную машину. Уверен, вместе мы сможем поставить Святогора на ноги за неделю. Или даже раньше!

– Только для этого сначала надо подправить ему броню. Слегка помахать молотом. – Я повернулся к сестре. – Ты ведь мне поможешь?

– Хоть сейчас! – Глаза Кати вспыхнули озорными огоньками. – Еще спрашиваешь!

Одаренные куда крепче обычных людей. Включая тех, кому природа от всей своей широкой души отсыпала и здоровья, и физической мощи. Магия, что струится по телам даже самых скромных и бесталанных аристократов и их отпрысков, неизменно приподнимает людей на несколько ступенек над простыми смертными. А уж если речь идет о князьях с аспектом Огня, их силы и вовсе можно считать почти бесконечными.

Но я в очередной раз убедился, что легенды о неутомимых воинах – всего лишь легенды. А те, кто их придумывал и передавал из уст в уста, даже не пробовали… Нет, возможно, они и правда сражались целый день и ночь напролет, облачившись в доспехи и взяв в могучие руки клинки или топоры, однако вряд ли хоть кто‑то из великих героев прошлого сумел бы столько же времени орудовать тяжелым кузнечным молотом.

Первый час был для отвыкшего от работы тела скорее разминкой. Второй я провел в кузне с тем удовольствием, которое способны почувствовать горячие от тяжелого инструмента мышцы. Третий тоже показался сравнительно приятным, да и начало четвертого было не хуже.

Но потом где‑то в холке скопилась ноющая боль, а плечи и руки, сжимавшие молот, налились свинцовой тяжестью. А когда усадьба за крохотным оконцем кузни уснула, я окончательно убедился, что и Одаренные тоже устают. Мы с Катей залатали пробитую магией пластину кирасы Святогора, привели в порядок наплечник и заново выковали левый наруч, однако на большее меня уже не хватило. Первородное пламя без особого труда делало кресбулат мягче пластилина, однако контур еще не успел восстановить силы. Маны не хватало, и магический огонь понемногу начал тянуть ее из самого близкого доступного источника.

То есть, из меня – видимо, Катина несформированная энергия пришлась ему не по вкусу. И в какой‑то момент усталость не просто нагнала, а обрушилась на плечи такой тяжестью, что я даже не сумел добраться до душа – просто окатил себя из ведра ледяной, кое‑как вытерся. И только потом осторожно поднялся к себе спальню, то и дело останавливаясь, чтобы никто из домашних не услышал мое горестное кряхтение.

Однако и постель не принесла облегчения. Мышцы больше не работали, но так и не перестали гореть огнем. Ворочаясь под одеялом, я мысленно проклинал ускоренную регенерацию Одаренных. Которая хоть и восстанавливала лопнувшие волокна с немыслимой для обычного человека скоростью, не давала спать, разогревая тело и превращая его в ходячую… то есть, лежачую фабрику по переработки маны в сложные органические цепочки. Казалось, это продлится до самого рассвета.

А потом все вдруг закончилось. Боль и жжение в мышцах не ушли постепенно, а вдруг разом исчезли, будто кто‑то всемогущий отыскал в моем организме нужную кнопку. Несколько мгновений я лежал в тишине, которую не нарушало даже привычное подвывание ветра на чердаке. Казалось, не могло быть лучшего момента наконец отключиться, чтобы утром открыть глаза здоровым, могучим и посвежевшим, однако сон и не думал приходить.

Вместо него пришло что‑то другое. Сначала тоскливое ощущение где‑то на уровне желудка, а за ним вполне осязаемое чувство опасности. И не далекой, что могла бы затаиться где‑то в завтрашнем дне – нет, самой что ни на есть близкой. Охранная магия вокруг усадьбы то ли еще не успела напитаться силой трофейного зубовского жив‑камня, то ли просто‑напросто не сработала, собаки молчали, и никто из гридней не спешил к господскому дому, на ходу стреляя из штуцера, и все же я – он уже здесь.

Тот, кому под силу обойти даже самые чуткие и сложные чары. Не враг… наверное, не враг – но уж точно и не славный и добрый гость.

Наша первая встреча обошлось без драки, однако рука сама метнулась к стоявшим у изголовья кровати ножнам, и к окну я уже шагал, сжимая верный меч – пусть и вряд ли от него было бы много пользы.

Тощая фигура – огромная, раза в полтора выше человека – стояла внизу, всего в нескольких шагах у стены. Сапоги великана утопали в сугробе по середину голенища, однако следов вокруг я не видел. Будто он не пришел сюда, как положено, а то ли перенесся по воздуху, то ли просто‑напросто возник прямо здесь, прямо под моим окном.

Наверное, я должен был испугаться. Если не гигантского роста, косматой седой бороды, огромных ручищ или глаз, сиявших из‑под капюшона тусклыми зелеными огоньками, то хотя бы той легкости, с которой незваный гость подобрался так близко ко мне, никого не потревожив.

Должен был – но не испугался.

– Наглый старик, – усмехнулся я. – Неужели на этот раз ты все же решил появиться передо мной во плоти?

Нас разделяли два слоя стекла и с десяток метров морозного ночного воздуха, однако я почему‑то не сомневался, что таежный бродяга меня отлично слышит.

Впрочем, как и я его.

– Во плоти? Нет, князь, – отозвался он. – Ты снова спишь.

Глава 16

Вот уж чего я точно не почувствовал, так это удивления. Черный Ефим проделывал подобные фокусы и раньше, а на этот раз просто сработал еще изящнее – нащупал мое сознание и подцепился в тот момент, когда я, наконец, провалился в сон. И не успел заметить, как исчезла грань между видением и реальностью.