Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Ефим был угрозой – хоть сейчас угрожать и не пытался.

– Хотел бы я знать, кто из вас двоих старше, – проговорил я.

Вопрос, конечно же, был чисто риторическим. В том смысле, что я произнес его чуть ли не про себя, и уж тем более нисколько не ожидал, что кому‑то захочется ответить.

Однако Ефим ответил.

– Молчан, конечно же, – усмехнулся он. – Я лишь простой смертный – что бы там ни говорили. Хоть и Одаренный.

– Простые смертные обычно пониже ростом. – Я кое‑как выбрался из сугроба по пояс. – И не живут невесть сколько лет. А еще они не умеют вламываться в голову к другим простым смертным.

– Тайга многое дает, князь. Но теперь, похоже, решила вернуть все с процентами. – Ефим вдруг остановился и вытянул руку вперед. – Смотри.

Я вдруг оказался на заснеженном краю обрыва. Или земля под ногами действительно заканчивалась здесь, или старик в очередной раз перекроил мой сон, чтобы с красивого ракурса показать то, что хотел.

То, что мне следовало увидеть.

Мы стояли на вершине холма. Не слишком высокого, зато крутого – склон уходил вниз так, что подняться по нему смог бы далеко не каждый, и даже самому крепкому человеку наверняка пришлось бы в некоторых местах буквально ползти на животе, цепляясь руками за камни, корни деревьев и остатки прошлогодней травы, торчащей из‑под снега.

И прямо под нами медленной вереницей двигались тени. Когда луна в очередной раз показалась из‑за туч, и долину внизу затопило мертвенно‑бледным светом, я разглядел существ. Очень много – самых разных мастей и калибров. От неторопливых четырехлапых великанов с массивными головами и шеями, в которых я без труда узнал медведей величиной примерно с дом, до совсем крохотных – то ли лисиц, то ли отожравшихся на Матерь знает чем грызунов.

Видел я и упырей – не меньше пары‑тройки десятков. И обычного человеческого роста, и тех, кто макушкой запросто дотянулся бы до второго этажа господского дома в Гром‑камне. Твари, которые когда‑то были людьми, неторопливо волочили ноги по снегу, уже утоптанному теми, кто шел впереди. И не обращали никакого внимания ни на мелкое зверье, ни на гигантов‑медведей, хоть те и без труда могли раздавить их одним движением. Тела созданий внизу двигались вразнобой, кто‑то чуть быстрее, кто‑то совсем медленно, но в них было что‑то общее.

Молчание – до моих ушей доносилось только шарканье ног и лап по снегу. Других звуков я не слышал: никто не ворчал, не рычал, не сопел, выпуская воздух из уставших легких. Таежные чудища шли в тишине.

Холод – я так и не увидел ни единого облачка пара, кроме того, что выходил у меня изо рта.

И безнадежно‑мрачная устремленность, с которым твари появлялись из‑за деревьев вдалеке и исчезали за снежной кромкой холма, вместе двигаясь к неведомой мне цели.

– Аспект Смерти… – прошептал я одними губами. – Они все мертвые!

– Так и есть, князь. – Ефим снова указал рукой вниз. – Как думаешь, сколько их там?

Похоже, я видел лишь малую часть процессии. Которая шла через долину то ли несколько минут, то ли час… А может, с самого захода солнца – и тогда одних только упырей под этим холмом проковыляла целая тысяча.

– Хочешь взглянуть поближе?

Не успел я ответить, как Ефим взял меня за плечо. Ветер свистнул в ушах, и мы будто прыгнули вниз на сотню шагов, разом перемещаясь в самую гущу толпы оживших мертвецов. Прямо на нас грузно топал некромедведь размером с армейский грузовик.

– Мать… – выдохнул я.

Рука сама метнулась к левому плечу – туда, где обычно висели ножны с Разлучником – но пальцы нащупали лишь морозный воздух Тайги.

– Тише, князь, – усмехнулся Ефим. – Не бойся. Ведь на самом деле нас здесь нет.

Действительно, косолапый гигант не обратил на нас ровным счетом никакого внимания. И если меня он мог и не заметить, то высокого худого старика с развевающейся по ветру бородой увидел бы непременно.

Однако прошел мимо вместе с остальными тварями. Только олень с отломанным рогом и затянутыми белесой пеленой глазами на мгновение остановился, повернув голову в мою сторону. И снова заковылял прочь, волоча за собой по снегу что‑то подозрительно похожее на замерзшие внутренности.

– Ведь на самом деле нас здесь нет, – задумчиво повторил я. – А они? Все эти твари – существуют, или?..

– К сожалению, – вздохнул Ефим. – Одним богам известно, откуда они взялись. Но эта толпа идет на юг. И сначала они доберутся до Ладожского озера, потом до берегов Невы, а потом…

Дальше старик мог и не продолжать. Воображение и без лишних слов тут же нарисовало себе жуткую картину: мертвое воинство, так же бредущее бесконечной вереницей из Тайги. Только не между деревьев в сотню‑полторы метров высотой, а через Великанов мост. И дальше – вверх по холму к Гром‑камню, по дороге в Отрадное, в сторону Орешка…

– А потом они дойдут до Пограничья, – процедил я сквозь зубы. И впился взглядом Ефиму между бородой и капюшоном – туда, где должны были находиться глаза. – Ты поэтому позвал меня сюда?

– Да, князь. Поэтому. – Старик медленно кивнул. – Между моими людьми и правителями Пограничья никогда не было особой дружбы, но простым людям я смерти не желаю. И если кто‑то и сумеет защитить их – то это ты.

Я не стал задавать глупых вопросов. Как и уточнять у Ефима, с чего вдруг он решил оказать мне такую честь. Старик прожил на свете достаточно лет, чтобы научиться не бросаться словами. Да и на ловушку или часть коварного плана его визит в мой сон походил мало – для этого были способы и попроще.

– Когда? – тихо спросил я. – Когда они придут? Сколько у меня еще осталось времени?

– Этого я сказать не могу. – Ефим чуть опустил голову. – Твари еще далеко, но с каждым днем их становится больше. И однажды за ними придут те, кто намного страшнее мертвецов.

– Хаос, – поморщился я. – Если ты и правда так беспокоишься о людях, то должен помочь мне разобраться во всем. И узнать, откуда лезет эта дрянь.

– И я непременно помогу, когда придет время. Клянусь. – Ефим приложил к груди огромную ручищу. – Но сначала – спаси людей, князь. Останови мертвецов.

Глава 17

Проснулся я куда позже обычного. Сквозь занавески на окнах пробивались лучи солнца, а с улицы уже вовсю доносились голоса, хруст снега и ритмичный стук и треск – кто‑то вовсю колол дрова. Тяжелая сталь колуна вгрызалась в дерево, превращая чурбаки в поленья. Самый что ни на есть привычный звук.

Но этим утром он почему‑то показался неприятным, тяжелым и чуть раздражающим, будто каждый удар прокатывался эхом по моей черепушке, и не снаружи, а по внутренней части.

Тихо выругавшись, я перекатился со спины на живот. Одеяло и простыня были чуть влажными, будто мне в очередной раз приснилась высадка на Эринию под обстрелом зенитных орудий. Видимо, явление Черного Ефима оказалось таким же тяжелым, как воспоминания… И еще более затратным.

Ощущения вряд ли обманывали, но я все же потрудился проверить. И, конечно же, не ошибся: от резерва осталась едва ли треть. Старику пришлось постараться, чтобы вломиться ко мне в сознание, однако я и сам изрядно вложился в иллюзию. И теперь чувствовал себя так, будто ночью не спал, и взаправду оказался Матерь знает в скольки километрах за Невой и босиком бродил по снегу среди толпы не совсем живых таежных тварей.

Впрочем… Не такая уж и большая цена за предупреждение. Если где‑то на севере собралось целое полчище восставших мертвецов – а проверить это я смогу уже очень скоро – самое время заняться подготовкой и встретить их, как положено. Уж кто‑кто, а некромедведи точно не станут интересоваться, поправились ли раненые после схватки со стариком Зубовым и готов ли я к новому сражению.

Так что оставалось только подняться, умыться, кое‑как натянуть штаны с рубахой и отправиться делать свои княжеские дела. Голова слегка гудела, во рту пересохло, а в глаза будто насыпали песка, однако для человека, который полночи бродил по Тайге с трехметровым стариком я чувствовал себя не так уж и паршиво.