Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

– И магии тоже? – Аскольд тут же оживился. – Полина Даниловна сказала, что мой Дар становится сильнее.

– Становится, – вздохнул я. – Должен сказать, я не самый умелый боевой маг на Пограничье.

– Зато один из сильнейших. Взять третий ранг в восемнадцать лет это… круто. – В голосе Аскольда прорезалось что‑то подозрительно похожее на зависть. – Хотел бы и я так.

На это раз я предпочел отмолчаться. И еще раз убедился, что при всей своей прямолинейности и напрочь лишенных великосветского изящества манерах старший Горчаков только казался простаком. И уж точно не был лишен ни ума, ни амбиций. Он доверил мне самое ценное – сына – но и за этим наверняка скрывалось не только желание вырастить достойного наследника вотчины.

Старик явно нацелился эту самую вотчину расширить. То ли за счет Тайги, то ли путем захвата соседских земель. И уж если мне досталась Гатчина, то Аскольд рано или поздно вполне мог претендовать на Елизаветино, Извару или хотя бы пару деревенек на дальнем берегу Кузьминки.

А добыть новые владения куда проще и эффективнее под моим чутким руководством, попутно еще и нарастив пару‑тройку рангов. Судя по тому, сколько мне в последнее время приходилось драться с таежными тварями, их станет только больше. И если Аскольд прикончит десяток‑другой…

Нет, конечно, третий ранг к восемнадцати годам парню не светит – для этого нужно не только кромсать огнедышащих волков, кракенов и оленей направо и налево, но и обладать способностями Стража. Однако вырастить из Аскольда толкового бойца я, пожалуй, смогу – на радость отцу и к собственной пользе. Да, сейчас он просто Одаренный мальчишка с нестабильной магией, но зима закончится нескоро. И когда вместе с настоящими морозами придет и полчище мертвых трваней, понадобится любая помощь.

И, боюсь, это случится куда раньше, чем Аскольд наберет силу.

– Разберемся. И с магией тоже. – Я махнул рукой, напуская на себя беззаботный вид. – А в крайнем случае попросим помощи у профессора… Кстати, куда это он?

Внедорожник Жихаря, который до этого неторопливо катился в полусотне шагов впереди, вдруг свернул с раскатанной грузовиками колеи и запрыгал по сугробам, забирая все дальше в Тайгу.

– Игорь Данилович, а нам куда? – удивленно поинтересовался Аскольд, чуть придавливая тормоз. – Прямо едем, или за ними?

– Давай за ними. – Я указал направо – туда, где внедорожник с профессором и остальными уже вовсю продирался сквозь молодые елочки. – И прибавь. Интересно, чего это они? Крепость‑то дальше по дороге.

Жихарь порой своевольничал и любил слегка похулиганить за рулем, но просто так кататься по снежной целине, рискуя посадить машину на брюхо, точно бы не стал. На такой странный маневр наверняка имелась причина. И мне хотелось ее узнать… Хоть и не настолько, чтобы велеть Аскольду мчаться во весь опор.

Впрочем, любопытствовать нам пришлось недолго: примерно через полминуты внедорожник Жихаря остановился, и оттуда чуть ли не на ходу выкатилась невысокая фигура в полушубке из овчины. Воскресенский тут же провалился в сугроб чуть ли не по колено, но его это нисколько не смутило.

В отличие от остальных пассажиров. Высокий парень лет двадцати, облаченный в не по погоде тонкое черное пальто, осторожно высунулся наружу, огляделся по сторонам и наверняка успел подумать, что снега здесь куда больше, чем в Орешке или в Отрадном. Но потом все‑таки нашел в себе силы спрыгнуть вниз и тут же развернулся, чтобы подать руку своей спутнице – худенькой девушке со светлыми волосами.

Третий ассистент‑ пухлощекий крепыш в бушлате и шапке из бобрового меха – вылез самостоятельно. Будь воля профессора, он не поленился бы притащить на Пограничье хоть весь выпускной курс, но я с грехом пополам убедил старика ограничиться десятком толковых студентов. И уже из них выбрать самых здоровых, крепких и отважных. Наука наукой, но Тайга – определенно не то место, куда следует тащить привычный к столичной жизни молодняк.

Эти оказались не из неженок – даже девчонка. Она шла налегке, высокий парень тащил какую‑то длинную конструкцию и металла и дерева, а крепыш – увесистый саквояж. Все трое деловито ковыляли через сугробы за своим учителе. Прямо как птенцы за матушкой‑гусыней. С той лишь разницей, что старик профессор и не думал оберегать свое ученое потомство, а просто чесал вперед, не оглядываясь.

И ни я, ни Аскольд, ни Жихарь, который как раз высунулся из кабины с недоумевающей и слегка виноватой физиономией, его нисколько не интересовали.

– Удивительно… Просто удивительно! – донеслось до моих ушей, как только я открыл дверцу внедорожника. – Чувствуете, какие потоки? Определенно, маяк следует ставить здесь.

Маяком, видимо, была та самая здоровенная штуковина, которую тащил на плече парень в пальто. Длинная палка – точнее, целых три, выходящие из одного места – оказались трехногим штативом, на который девушка тут же водрузила какую‑то блестящую коробочку. Судя по тому, как всколыхнулся эфир, внутри прибора скрывался жив‑камень. То ли средний, то ли вообще маленький – фонило не так уж сильно.

– Приношу свои извинения, Игорь Данилович! – Воскресенский, наконец, соизволил обратить на меня внимание. – Я собирался проводить измерения прямо в крепости, однако именно здесь потоки маны сходятся таким образом, что… Впрочем, вы и сами чувствуете, ведь так?

Если я что‑то и чувствовал, то скорее присутствие нескольких Одаренных. Или едва ощутимую пульсацию энергии жив‑камня в приборе. Но на всякий случай кивнул – это было уж точно проще, чем выслушивать краткую… а может, и не очень краткую лекцию о природе магии и естественном фоне Тайги.

– За работу, друзья мои! – скомандовал Воскресенский. – Иван Арнольдович, будьте так добры, настройте анализатор. А вы, Софья Васильевна, приготовьтесь делать записи – у меня отвратительный почерк.

Профессор повелевал своей научной дружиной с изяществом дирижера – сам остался чуть в стороне, предоставив студентам водить хоровод вокруг треноги с загадочным прибором. Который, похоже, уже вовсю работал, то и дело выдавая короткие импульсы магии.

– Возьми из машины штуцер. – Я повернулся к Аскольду и взглядом указал на внедорожник. – Крупные звери у реки встречаются редко, но осторожность лишней не бывает. Это Тайга – здесь всегда надо держать ухо востро.

Жихарю подсказывать не пришлось – он уже взял оружие и теперь неторопливо прохаживался по снегу туда‑сюда, то и дело останавливаясь, чтобы прислушаться. Впрочем, без толку – профессор со своими «птенцами» голосили на всю округу.

– Обратите внимание на показатели, друзья мои. – Воскресенский пальцем спустил на кончик носа запотевшие очки и склонился над прибором. – Восемь целых и шестьдесят четыре сотых.

– Невозможно. Видимо, я просто не настроил шкалу, – виновато пробормотал парень в пальто. – Или погрешность слишком…

– Нет, Иван Арнольдович. – Воскресенский торжественно возвысил голос. – Уверяю вас, прибор настроен верно. А значит, что с наших последних измерений показатели в этой части Тайги выросли…

– На одну десятую процента! – выпалил крепыш в бобровой шапке. Ему явно тоже хотелось поучаствовать в беседе. – Верно?

– Именно так, друзья мои. – Старик профессор повернулся к нам с Аскольдом. – А вы, судари, понимаете, что это значит?

– Если честно – не очень. – Я развел руками. – Но, похоже, что‑то важное.

– Весьма важное, Игорь Данилович. – Воскресенский ловким движением отобрал у девушки блокнот. – Фон Тайги становится сильнее. И более того – растет еще стремительнее, чем когда я только приехал на Пограничье. Как вы можете видеть по цифрам, сначала изменения имели линейный характер, но теперь зависимость иная. Я пока еще не уверен, нужны расчеты точнее, однако уже сейчас речь скорее идет об экспоненте. А из этого следует…

Последние слова профессора я уже не слушал – отвлекся. Жихарь, лишенный даже капли магического Дара, вряд ли ощущал такие тонкости, как эти самые потоки в естественной среде. Зато чуйку на всякую дрянь имел отменную. И если уж он вдруг замер на месте и сбросил с плеча ремень штуцера, значит…