– И вам два раза кристаллы не заряжать, – хмыкнул ректор. – Давайте одновременно.
– Вот и отлично! Ммм! Вы, молодой человек, встаньте вон там. Видите? Круг. Белый, то есть раньше был белый, сейчас серый. А вы, барышня, подойдите к мужу поближе, и встаньте рядом. Да что вы, как не родные! Надо, чтобы телепорт счел вас одним человеком!
С чего бы телепортист принял нас за пару? Даже за семью?
Ах, да. Руки. Дакар все еще держал меня за руку. Так мы и бежали через всю станцию. Наверное, дело в этом!
Я посмотрела на ректора снизу-вверх, а ему, оказывается, было весело! Он же рассмеяться готов, наблюдая за тем, как я примащиваюсь в круге так, чтоб лишний раз до него не дотронуться.
Увидел, что я смотрю, и шепнул:
– Ящерка, представь, что это игра. Мы в прозрачном стакане размером с серый круг, касаться стенок нельзя…
Круг был маленький. Одному стоять – комфортно, а вдвоем – уже сложнее.
– Мне придется вас обнять, – поняла я.
– Придется. А мне тебя.
Сказал, и тут же сделал. Обнял. За плечи. Осторожно так привлек к себе. К той своей потертой летной куртке. Я вздохнула, и шагнула ближе, на те полшажка, на которые еще было можно без риска упасть самой и уронить ректора.
И тоже его обняла, возвращая себе запах еловых почек и кофе, и чего-то еще, неуловимо цитрусового, приятного. Захотелось зажмуриться и постоять так хоть немного. Хоть минуту. Но – где-то рядом дзынькнул колокольчик, оповещая, что мы прибыли. И я все равно постояла еще мгновение, постаравшись поймать его и запомнить.
– Рона. Пойдем, – шепнули мне в макушку. – Скоро стемнеет, надо найти гостиницу. Повезло, что телепорт был свободен.
Глава 13
На грифонах!
Гостиница оказалось маленькой, дешевой и единственной, и номер в ней свободный оказался только один. Из плюсов – в этом самом номере оказался душ, а кровати были снабжены ширмами. Я тут же отгородилась от мира, ректора и собственных страхов, и сидела так, обняв коленки, прислушиваясь, как в душе плещется Дакар.
Он плескался долго и с удовольствием, разве что песни не пел. И я подумала, что почему-то даже в Академии, где никто не ограничивал меня в применении воды, старалась ее экономить. Я слышала, как шлепают по полу босые стопы, слушала как он устраивается на ночь в своей постели. И отправилась мыться, только когда уловила спокойное ровное дыхание заснувшего человека.
Вода была чистой, теплой и очень приятной, а мыло пахло ландышами. Я заставила себя не торопиться. Как раньше, давно, дома. Стоять под теплыми струями, закрыв глаза, и уноситься мыслями и фантазиями куда-нибудь далеко-далеко…
Наверное, я за последние два года ни разу так долго и с удовольствием не принимала душ. Даже кожа на пальцах успела стать нежной, розовой и сморщиться.
Перед тем, как лечь спать, я бросила короткий взгляд на соседнюю койку.
Дакар спал навзничь, утолкав в угол подушку и запрокинув голову. Не то, чтобы я не догадывалась… но у него были мышцы. Не гора нагнанного в спортзале мяса, а…
Я прикусила губу и мышкой нырнула к себе за ширму: показалось на миг, что на самом деле он не спит, а исподтишка наблюдает за мной.
А утром я проспала. Проснулась оттого что солнце забралось на лицо и ущипнуло глаза. Вскочила… и поняла, что одна в комнате.
Быстренько оделась, прибрала постель, сложила и отставила к стене ширму. Очень хотелось есть, и я уже подумывала над тем, чтобы сходить на первый этаж, поискать ресторан. Наверняка же есть! И наверняка взятых мной денег хватит пусть на скромный, но – завтрак. Но пока я собиралась, дверь открылась и в комнату вернулся Дакар с подносом, заставленным различными мисочками и тарелочками. А в центре исходил паром большой кофейник.
– Не знаю, как ты, Ящерка, – сказал он с вздохом самокритики, – но для меня утро без кофе – это не утро!
Я вспомнила то утро, давным-давно, когда я проснулась в комнате ректора. Когда нечаянно спасла Вильгельмину. Ведь действительно нечаянно – на одном только рефлексе. И как тогда меня ректор тоже угощал на завтрак кофе с кофе.
– Что дальше? – Спросила я, изучая поднос. На нем было, кажется, все, от овсянки, до воздушных пирожных. – будем нанимать мотор?
– Держи-ка… это специально для тебя! Я не очень люблю сладкое.
Песочная корзиночка с взбитыми сливками, настоящей клубникой и желе.
– Спасибо! Это невероятно вкусно!
– Не за что. Нет, дальше мы поедем с тобой не на моторе. На моторе – это еще полдня потерять. Но здесь, на Ледяном, дежурит наш пограничный патруль… грифоны. Скажи-ка, Ящерка, а ты высоты боишься?
Я замерла, чуть не уронив последний кусок умопомрачительно вкусного пирожного. Высоты? Грифоны? Что?!
– Ну что замолчала? Если боишься, просто превратись в ящерку. Я спрячу тебя вон, под курткой. Как тебе план?
Я быстро замотала головой. Превратиться в ящерицу и пропустить полет на грифоне?!
Да я все детство и юность о таком мечтала. Я же упрашивала родителей, чтоб договорились с кем-нибудь, чтобы свозили меня покататься…
И никакие аргументы, что грифон – это не развлечение, а серьезный хищник, служебное животное, не помогали.
Я чувствовала мировую несправедливость оттого что мальчишкам – можно на грифоне, а девочкам – нет.
– Это правда? – спросила я тихо. – Мы полетим на грифонах?
– Если ты не против. Рона, я знаю, что многие боя…
– Ура! – так же шепотом сказала я. Начав всерьез предполагать, что я все еще сплю, и мне снится и задумчивый ректор, и это пирожное, и предстоящий полет.
– Неужели «ура?!» – поднял он брови.
– Конечно. Пойдемте!
– Ящерка, не спеши. Во-первых, там, куда мы летим, может оказаться значительно холоднее. Во-вторых, отряд капитана Эвана отправляется в предгорья через три часа. У нас полно времени. Спокойно доедай. А потом мы сходим и купим тебе какие-нибудь теплые штаны и какую-нибудь куртку…
Капитана пограничного патруля я представляла каким-нибудь мощным высоченным дядькой ростом выше, чем Дакар. А оказалось, он Дакара на полголовы ниже. И на гору мускулов тоже не похож. Только через некоторое время вспомнила, что для грифоньих отрядов специально отбирают худощавых мальчишек, не страдающих лишним весом, чтоб юным грифонам к переносу тяжестей привыкать постепенно.
Капитан, увидев ректора, широко, на все тридцать два зуба, улыбнулся и радостно приветствовал:
– Шад! Р-рад видеть, бродяга! Неужели насовсем?
– Я тоже рад, – обнял приятеля ректор, – но мы ненадолго. По делу.
– Ну, все равно повод для встречи! Представишь меня девушке? Или я сам?!
– Рона, – усмехнулся ректор, – знакомься, капитан Эван. Ты полетишь с ним, а я с Тамиром, вон он идет. Капитан, это – Рона. Одна из наших очень талантливых студенток.
– Да Златокрылый! Я не могу. Шад, только не говори, что ты в этой Академии уже пустил корни и тебя оттуда не выскрести… Если так, то прискорбно. Рона, вы себе не представляете, какой невероятный человек у вас работает ректором…
Капитан старался пустить мне пыль в глаза и это было настолько необычно, даже странно, что я просто стояла и хлопала ресницами. От капитана было очень много веселого шума. Не дослушав его, ректор направился встречать своего всадника, только что рукой мне махнул на прощание.
В теплой куртке было непривычно жарко. Штаны, зато, оказались точно по фигуре. А вот сапог на мою слишком небольшую ногу мы за час так и не смогли подобрать. Утешало лишь, что через снежную часть гор нам лететь совсем недолго. Не должна успеть замерзнуть. Я прислушалась к разговору Дакара и его всадника.
С ним ректор тоже тепло поздоровался за руку, и даже получил несколько дружеских хлопков по спине.
– Как город? – Спросил Тамир, – все та же суета?
– Разумеется.
– Как Сула?
Ректор замялся. Ответил не сразу и очень нехотя:
– Жива. Прогнозы не утешительные. Давай не будем об этом, ладно? Вообще, вы, кажется, торопились… где остальные?
