Тактик 11 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

Этот эффект, как пожар, охватил армию Вейрана сразу в десятке мест.

Нельзя сказать, чтобы Мёртвые Рыцари действовали грубо и напролом. У них явно была и тактика, и техника ведения боя.

Я видел, как Рыцари, двигаясь с нечеловеческой скоростью, проникали всё глубже в ряды врага. Они не атаковали сплошным фронтом. Они действовали как хирурги, нанося точечные удары в самые уязвимые места: командные пункты, расчёты метательных машин, знаменосцев.

И везде, где они проходили, оставался очаг из оживших мертвецов. А так как убивали они далеко не простых людей, то нежить поднималась тоже высокоуровневая.

Армия Вейрана, ещё недавно казавшаяся несокрушимой монолитной силой, превращалась в хаотичную, паникующую толпу. Десятки офицеров кричали противоречащие друг другу команды, коробки ощетинивались копьями против бывших товарищей, кто-то кого-то бил в спину.

Вся наша армия, выстроившаяся на укреплениях, молча наблюдала за разворачивающимся внизу локальным лёгким зомби-апокалипсисом.

На лицах наших бойцов был написан священный ужас. Они понимали, что творится ад, и радовались что это всё не с нами.

Фаэн, обычно невозмутимый, был бледен, его глаза расширились от ужаса.

— Теперь вы понимаете, почему я не стал заниматься диверсиями и промежуточными нападениями, а только приказал оставаться на месте, на холме, — тихо спросил я, обращаясь ко всем сразу. — Там, внизу, нет своих и чужих. Там есть только мертвецы и их пища.

Внезапно, в хаосе битвы, я увидел проблеск порядка. С правого фланга вражеской армии, где паника была не такой сильной, отделилась огромная масса всадников. Тяжёлая кавалерия. Тысячи рыцарей в сияющих доспехах, на мощных боевых конях.

Впереди них, на вороном жеребце, я разглядел фигуру в позолоченных доспехах. Командир. Он видел панику пехоты и принял единственное возможное в этой ситуации решение. Он решил стальным тараном смести и Рыцарей, и восставшую нежить, и, если понадобится, свою собственную пехоту.

Я услышал звук рога. Протяжный, яростный, призывающий к атаке.

Тысячи всадников опустили свои копья.

Они начали разбег.

Задрожала под копытами тысяч коней земля. Железная лавина, неудержимая и смертоносная, неслась прямо в центр бойни.

Я усмехнулся. Конница действует привычным ей образом, но это-то и плохо, потому что предсказуемо.

Земля содрогалась в такт движения стальной волны.

Тысячи рыцарей в полных латных доспехах, на могучих, закованных в броню боевых конях. Цвет армии Бруосакса. Их длинные копья с развевающимися на ветру вымпелами были опущены в сторону атаки. Их шлемы, украшенные плюмажем, превращали их в безликую, единую силу.

Это было завораживающее и страшное зрелище. Живой стальной поток, который набирал скорость, превращаясь в несокрушимую силу. Грохот тысяч копыт слился в сплошной, оглушительный рёв, который, казалось, мог расколоть сами небеса. Конные рыцари неслись прямо в центр бойни, не обращая внимания на свою паникующую пехоту, которая металась у них под ногами.

— Они собираются растоптать всех, — проговорил Фомир.

Шесть Рыцарей, до этого сеявшие хаос в рядах пехоты, прекратили свою резню. Они заметили новую, более серьёзную угрозу. Мёртвые Рыцари развернулись и начали собираться вместе, формируя единую тонкую линию.

Шестеро против нескольких тысяч лучших воителей королевства.

Мёртвые лидеры стояли неподвижно, как чёрные утёсы посреди бушующего моря. Их оружие было опущено. Они не выказывали ни малейшего намерения уклониться или отступить. Они просто ждали.

Контраст был поразительным. С одной стороны, грохочущая, ревущая, сияющая сталью лавина, воплощение живой, яростной силы. С другой стороны, шесть неподвижных, молчаливых фигур, от которых веяло могильным холодом и безразличием.

Кавалерия обрушилась на них.

Первые ряды всадников, самые смелые и опытные, врезались в Мёртвых Рыцарей, ожидая, что те будут сметены, растоптаны, превращены в пыль и прах.

Вместо этого произошло немыслимое.

Один из Рыцарей, тот, что был вооружён огромным двуручным мечом, даже не шелохнулся. Он просто выставил перед собой руку. Конь, нёсшийся на него, на полном скаку врезался в эту несокрушимую преграду. Раздался тошнотворный хруст ломающихся костей. Шкура и мышцы боевого скакуна, стоившего целое состояние, лопнули, как перезрелый плод. Всадник, вылетев из седла, пролетел несколько метров и с глухим стуком ударился о землю.

Второй Рыцарь, вооружённый гигантским боевым молотом, действовал иначе. Он не стал ждать столкновения. Он шагнул навстречу лавине. Он раскрутил свой молот, и тот, со свистом рассекая воздух, обрушился на поверхность равнины прямо перед несущимися конями.

Удар был такой силы, что земля вздыбилась. Камни, корни, грязь и обломки костей вспучились, создавая стену, в которую на полном скаку врезались первые ряды кавалерии. Кони спотыкались, падали, ломая ноги и шеи, создавая завал, в который врезались следующие ряды.

Рыцарь, вооружённый косой, шагнул в глубину потока и поднял своё оружие.

Лезвие, казалось, не встречало сопротивления. Оно проходило сквозь стальные доспехи, сквозь плоть и кости, как нож сквозь масло. Всадники, не издав ни звука, продолжали нестись вперёд, и лишь через мгновение их тела падали на землю

Атака захлебнулась в первые же секунды.

Живая сила разбилась о мёртвый утес. Грохочущий стальной прилив превратился в хаотичную, барахтающуюся массу из людей и коней. Всадники, потеряв строй и скорость, пытались развернуться, отступить, но было уже поздно.

Мертвые Рыцари вошли в их ряды.

Началась бойня. Мёртвые рыцари рубили направо и налево, двигаясь с такой скоростью, что казались размытыми пятнами. Рыцарь с молотом крушил доспехи и кости, превращая всадников в кровавое месиво. Рыцарь с косой продолжал свою жуткую, бесшумную жатву.

Но самым страшным было не это.

Павшие рыцари и их кони не оставались лежать на земле.

Тела, искорёженные и сломанные, начали подниматься. Всадники, чьи доспехи были помяты, а кости переломаны, молча садились на своих восставших, покрытых ранами скакунов. В их пустых глазницах загорался тот же мертвенный, белёсый огонь.

Мёртвая кавалерия. Элита армии нежити. Она рождалась на глазах у своего командования.

Первый восставший всадник, с пробитым шлемом, из которого сочилась тёмная жижа, молча поднял свой меч и вонзил его в спину своего вчерашнего товарища, который пытался отбиться от Мёртвых Рыцарей.

Мёртвые Рыцари били выборочно. Они целенаправленно уничтожали самых сильных, самых опытных, самых хорошо экипированных воинов. Они создавали себе элитные отряды.

Я видел, как один из Рыцарей, проигнорировав десяток обычных всадников, телепортировался прямо к командиру в позолоченных доспехах. Тот, будучи опытным воином, успел среагировать и выставить щит.

Мёртвый Рыцарь просто проткнул щит и доспех своей рукой, как будто те были сделаны из картона. Он вырвал сердце из груди командира, и тот, захлебываясь кровью, сполз с коня.

А в следующий миг его тело дёрнулось, и он, с мёртвыми глазами, начал подниматься.

Это был конец. Конница — главный аргумент человеческих армий. Но теперь этот аргумент воровали на глазах короля.

Я оглянулся на своих солдат.

Вся моя армия пребывала в гробовом молчании. Орки, гномы, эльфы, люди. Все они видели много битв. Они проливали кровь и теряли товарищей. Но они никогда не видели ничего подобного.

На лицах опытных бойцов, закалённых в боях, был написан первобытный, леденящий душу ужас. Они смотрели, как гордость вражеской армии, цвет её аристократии, превращается в авангард армии мёртвых. Они видели, как их враги, которых они ненавидели и боялись, становятся чем-то гораздо худшим.

Фомир что-то бормотал себе под нос, попутно чертя в воздухе защитные руны. Мурранг и Хрегонн, обычно такие невозмутимые, были бледны, их глаза были прикованы к полю боя.

— Они не оставили бы в живых никого из нас, — тихо сказал я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. — Такова цена. Помните об этом.