Тактик 12 (СИ) - Кулабухов Тимофей "Varvar"

— Типа того. На нас напали, все погибли. Если Вас это успокоит, то они погибли, защищая честь короля и мою жизнь. Мне удалось вырваться из окружения. Это всё проклятые бруосакцы.

— Да пёс с ними, с гвардейцами, — на одном дыхании выдал Кройчл.

Внезапно надменный юный маг, член баронского рода, шагнул вперёд и приобнял меня, как пьяница — бочку с креплёным вином.

Я посмотрел на Хайцгруга. Орк смотрел на представшую перед ним картину ошалело.

Потом Кройчл отшагнул обратно и откашлялся:

— Генерал Рос! Докладываю! За время Вашего отсутствия никаких происшествий не было. Я не отдал ни одного приказа, чтобы… Чтобы не нарушить гармонию Ваших порядков. И безмерно рад, что Вы вернулись. Пусть я и не вижу обратного приказа, но… Ваша светлость, прошу Вас принять обратно командование Штатгалем и гарнизоном Фелька!

Кройчл вытянулся, как настоящий военный и даже отдал воинское приветствие раскрытой ладонью к непокрытой голове.

Я уж не стал ему говорить стандартное «к пустой голове…».

— Я принимаю командование, Кройчл. Прошу Вас доложить Вашему руководителю Эрику Мэнсфильду о нападении на меня и о том, что я вернулся. И я бы вам советовал оставаться при Штатгале в качестве… куратора, что ли. Обещайте присматривать за нами. Так, глядишь, встретите конец войны живым, барон.

Кройчл кивнул.

Глава 12

Конференц-связь

Барон Кройчл мерил шагами кабинет. Его каблуки выбивали по паркету нервную дробь. Он то и дело поправлял воротник, дергал себя за мочку уха и бросал испуганные взгляды на магические приготовления.

— Вы уверены, что это хорошая идея, Рос? — спросил он в десятый раз. — Может, стоит сначала написать письмецо? Подготовить почву?

Я вздохнул:

— Сам не люблю это дело. Но надо. Просто надо. Письма теряются, эмоции утихают. Я в состоянии атаки, я перехватил инициативу. Надо кое-что утрясти.

У Кройчла не получилось подготовить канал связи в одиночку, сказывалось волнение. Я подтянул на помощь Фомира и порадовался, насколько «вырос» мой маг. Во многих моментах было ощущение, что не он помогает Кройчлу, а наоборот, работает за старшего.

В какой-то момент Фомир выпрямился, отряхивая руки от мела:

— Готово, командир. Канал стабилен. На той стороне подтвердили приём.

Я кивнул. Убрал ноги со стола, поправил зеркало, которое выполняло роль приёмника-передатчика.

Кройчл откашлялся и произнёс финальное заклинание. Линии по контуру стола вспыхнули холодным голубым светом. Воздух над зеркалом сгустился, задрожал, словно марево над раскалённым асфальтом.

Постепенно в центре зеркала соткалась фигура.

Эрик сидел за массивным столом внутри большого шатра.

Зачем ему большой стол?

За его спиной виднелись стеллажи с папками и карта королевства Маэн, истыканная булавками. Он выглядел уставшим. Тени под глазами залегли глубже, чем обычно, а по-английски идеально выбритые щеки (он, как и раньше, носил короткие усы) уже покрывала лёгкая щетина.

Он поднял голову от стола, на котором лежали какие-то бумаг. Его взгляд сфокусировался на мне.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то вроде удивления, но только на мгновение. Безэмоциональная маска высшего чиновника вернулась на место быстрее, чем я успел моргнуть.

— Рос, — произнёс он. Голос звучал сухо, без эмоций, но с явным металлическим привкусом. — Докладывай.

Я не спешил с ответом. Неторопливо рассмотрел его, шатёр за его спиной, выдержал бесконечно долгую паузу.

— Добрый вечер, Эрик, — сказал я наконец. — Как жизнь молодая?

Глава разведки прищурился:

— Рос, ты поболтать решил? Почему ты ещё не у нас в ставке? Где граф Штерн? Где конвой? Почему ты не в пути?

Я сложил руки пирамидкой и, опёршись о стол, приблизился к зеркалу:

— Граф Штерн привёз приказ, мы отправились в гости к Его величеству Назиру… Однако сейчас идёт война, люди умирают…

— Говори толком, Рос.

— Он умер. Штерн умер. Они все умерли.

— Поясни, — сухо попросил он.

— С удовольствием, — я наклонился вперёд, позволяя свету от магического круга упасть на моё лицо со следами чужой крови, засохшей как бурая грязь. — Гвардейцы подверглись нападению. Бруосакские лучники. Профессионалы. Они положили твой элитный эскорт за полминуты. Штерн успел достать меч, с ним и умер.

Эрик молчал. Его пальцы, лежащие на столе, сжались в кулак.

— И ты, надо полагать, единственный уцелел? — спросил он тихо. В этом вопросе было столько яда, что им можно было отравить слона.

— Представь себе, — я развёл руками. — У меня божественная защита и звериная интуиция. А мой конь оказался умнее твоих гвардейцев и вынес меня из зоны обстрела.

Это был прямой вызов. Он понимал, что не всё так просто и что, скорее всего, я вру. Но у него не было доказательств. Только подозрения.

— Тридцать лучших бойцов, — произнёс Эрик, чеканя каждое слово. — И один простой сопровождаемый.

— Не простой, Эрик. Очень непростой и я снова это доказал. Мне кажется, что твоя разведка проспала диверсионную группу в глубоком тылу, — парировал я жёстко. — Мне кажется, что кто-то слил маршрут конвоя. Мне кажется, что если бы я не сбежал, то сейчас моя голова украшала бы пику в лагере бруосакцев.

— Я не занимаюсь вопросами полевой разведки, — поморщился Эрик.

— А я пропустил момент, когда сказал, что мне интересно, кто в лагере Назира чем занимается, — ответил я.

Эрик смотрел на меня тяжёлым, немигающим взглядом. Он просчитывал варианты и последствия.

Он это любил, просчитывать варианты, вот я и подкинул ему сразу несколько.

— Ты играешь с огнём, Рос, — сказал он наконец. — И ты забываешь, с кем разговариваешь.

— Герцог с герцогом. Я разговариваю с равным.

— Я могу щёлкнуть пальцами и с тебя снимут статус герцога Кмабирийского, — отмахнулся Эрик.

— Щёлкай чем хочешь, хоть лицом, но я ещё и герцог Газарийский. Герцог, у которого есть армия, сумевшая разгромить Вейрана в сражении при Фанделлеровских холмах. А у тебя есть такая армия?

Я откинулся в кресле.

— Я чего использую магию, Эрик, для этого разговора? Давай вот эти бедолаги, погибшие от рук подлых бруосакцев, будут первыми и последними. А то знаешь, оно как? Штерн, пока был живой, что-то там болтал про суд. Ты не слышал, чтобы меня собирались судить? Может быть, это ты вознамерился меня судить, а, приятель?

Эрик молчал. Он не спешил раскрывать свои карты в условиях, когда ситуация поменялась и рисковала поменяться ещё не раз.

— Если хочешь объявить мне вендетту, то просто пошли убийцу, Эрик. Но это будет тоже, первый и последний убийца, потому что после этого я заключу закрытый контракт с вольным выбором, депонирую двести тысяч серебряных марок на счёт в гномьем банке любому, кто убьёт тебя. У них есть такие контракты.

— Гномий банк не работает с кем попало, — нахмурился он.

— Верно, не работает, но я — «не кто попало». Ты просто спроси гномов, вхожу ли я в списки особенных друзей и есть ли у меня лишние двести тысяч. Или два миллиона? И тогда с лёгким опозданием до тебя дойдёт, стоило ли конфликтовать со мной.

— Не понимаю, о чём ты, — наконец Эрик что-то для себя определил. — Ничего не знаю про суд и убивать тебя не собираюсь. Мы же друзья, верно?

— Друзья, — с ядом в голосе ответил я. — Рад, что мы определились с этим. А скажи мне, друг, как там прошло генеральное сражение при Хафельте?

— Отлично, — саркастически ответил глава мэанской разведки. — Мы блестяще помахали сабельками и у рыцарей убавилось энтузиазма сражаться на поле боя. Ну, пока они раны не залечат или не воспитают новых рыцарей взамен убитых. Завтра будет собрание объединённого штаба, будем решать, как побеждать Вейрана в его же логове.

— Если Генеральный штаб, Его величество и лично ты хочешь, чтобы Штатгаль и умарцы принимали в дальнейших мероприятиях участие, я должен участвовать в этом заседании, — сказал я Эрику.