Хозяйка бродячего цирка (СИ) - Семина Дия

Вообще, это идиотская затея. Мне реально нужно уехать, спрятаться, поменять имя, от меня же отстанут.

— Молчишь? Это правда?

— Нет, всё иначе, и настолько глупо, что я пытаюсь подобрать слова, но они не подбираются. Первое, я чувствую, что если откажусь выходить на манеж и говорить от лица призраков, то они сведут меня с ума, и это не шутка. Ты не представляешь, сколько их, и они теперь постоянно. Даже с тобой заигрывала в кафе какая-то призрачная девушка, а ты не видел. Это ужасно, опасно и тяжело, но есть ещё кое-что.

— Адель, умоляю, скажи как есть…

— Тебе не понравится. Но у меня теперь два жениха. Ты жених цирковой Адель. И Дмитрий Аксёнов решился сделать мне фиктивное, но официальное, светское предложение, как баронессе, чтобы перебить карту Чернову. Через несколько дней, когда адвокат, а по совместительству официальный жених выкинет Кирилла из особняка, мы разыграем сценку, якобы я скромная девушка вернулась из дальнего путешествия. И таким образом, спасём репутацию баронессы Адель фон Ливен, по крайней мере, на время разбирательств.

— А потом?

— А потом какая из этих двоих личностей выживет, та и останется. Вторую придётся распилить и сослать, забыть.

— Идея хорошая, но выступать тебе опасно, — кажется, он не понял, что у нас с ним, как пары шансов очень мало. Репутация Адель из цирка в плачевном состоянии, это лишь дело времени. Я уже выступила на свою голову.

Разговор пришлось прервать, коляска остановилась у красивой лавки, и извозчик обещал подождать.

Довольно быстро я купила себе три варианта маскарадных масок. Два парика, к сожалению, уже с укладкой. Но что поделать, буду выглядеть как венецианская кокетка. Гриша заметил очень красивое платье, на примерку нет времени, потому положилась наудачу и утягивающую шнуровку на спине, а ширина юбки значения не имеет. Веер, перья, для сценического образа, только хотела взять ещё что-то для выступлений, но передумала, и так всего полно.

А буду ли продолжать цирковую карьеру?

Что-то подсказывает, что ещё раза два, может быть, выйду, а потом уже не дадут.

Нам быстро упаковали обновки, и через минут сорок неспешной езды по загруженным улицам вернулись в цирк. Попросили извозчика проехать дальше за шатёр, чтобы пробежать в свои фургоны, перед билетной будкой уже столпился народ, а ведь сегодня нет выступлений.

Теперь в собственном цирке я — партизан, вынуждена прятаться от всех.

— Ты, сразу примерь парик, и губы ярче накрась, может, и прав этот Аксёнов, если разыграем комедию, то и не поймут обыватели, что ты одна. Пока отдохни, а я согрею чай, с пирожками пообедаешь, а может быть тебе что-то принести из харчевни?

Забота Гриши рвёт моё сердце, он всё прекрасно понимает, и всё равно даже не ворчит, принимает как данность и продолжает заботиться обо мне.

— Ты золотой человек, Лола права. Мне так жаль, что обстоятельства выкручивают мне руки и не позволяют сделать то, его очень хочется…

Виновато улыбаюсь, стоя на ступенях своего фургона.

— А что бы ты хотела сделать?

— Обнять тебя, прижаться, поцеловать и забыть обо всех бедах. Ты как самая спокойная гавань в любой шторм. Знаешь, я буду стараться изо всех сил, чтобы именно этот вариант жизни с тобой, остался реальным, без всяких баронств и прочей мути светского общества.

Гриша улыбнулся, взглянул на меня так, словно мы уже обнялись и поцеловались.

Настойчивое ощущение тюкает в висках — я не могу с ним расстаться. Физически не могу. Возможно, что Федора права, я сама призрак и Гриша моя огромная энергетическая батарея, рядом с ним я действительно живая.

Но он лишь поцеловал мою руку и позволил забежать в фургон, спрятаться от шума, какие-то люди идут к нам, и слишком громко говорят.

— Мадмуазель Адель, будьте добры покажитесь. Вам гостинцы…

Слышу голос нашего фокусника Василия, и Гриша ему что-то ответил.

Выглядываю в окно и понимаю, что выйти обязана. Только надо срочно парик натянуть и губы накрасить, и хоть бы очки или маску…

— Сейчас выйду, несколько минут.

Натягиваю сетку на свои волосы, сверху парик, сел как влитой. Яркую помаду, немного румян и маску. Вместо скромного платья надела удлинённую жилетку из бархата, расшитую золотыми шнурами. Только пера не хватает в волосы, и можно в кабаре, плясать канкан. Но с больной ногой только и плясать!

Замечаю в углу трость, вот он, самый важный отличительный аксессуар. Цирковая Адель повредила ногу, об этом все знают, и я буду везде ходить с тростью, ещё и прихрамывая.

Этот выход произвёл неизгладимое впечатление на наших артистов, а тут и Лола, и Василий, и даже Пе-Пе с Сесиль. Только Гриша улыбнулся и подал мне руку, помогая спуститься.

— Господа, всё изменилось со вчерашнего вечера, яркий свет режет мне глаза, теперь мне придётся ходить в маске.

— А парик?

— Сценический образ, не задавайте глупых вопросов, сами же не маленькие. Она не хочет, чтобы на неё пальцем показывали на улице. Это опасно.

Гриша предельно точно сформулировал, я до такого тезиса и додуматься не успела.

— Там вчерашняя женщина, Ольга Ложкина приехала, привезла тебе огромный пирог и подарки. Надо бы поздороваться, — негромко пояснил Василий и показал рукой на вход на нашу территорию.

— Да, конечно, только не на виду у всех, позовите её в шатёр. Пожалуйста.

Василий пошёл за посетительницей, а я снова под прикрытием Гриши и нашей компании пробежала за кулисы, за ограждением столпились любопытствующие и показывают на меня пальцами, у всех есть заветные вопросы, но я не могу пока принимать всех подряд. Мне уже кажется, что пора снимать номер в гостинице или квартиру, в цирке я как рыбка в круглом аквариуме.

В шатре уже собрались почти все наши и гостья с подарками. Ольга поставила большую корзину на бортик манежа и подошла ближе, очень тихо начала рассказывать последние события из своей жизни. А я вижу её призрачного мужа, он рядом с ней и улыбается с благодарностью.

— Ох! Госпожа! Вы всё верно сказали.

— Простите, я была в трансе, даже не помню, что говорила.

— Вы от моего мужа весточку передали. Я теперь знаю, где его могила, а самое главное, теперь уж точно заупокойную заказала, а то и не знала, как молиться о его душе-то. Уже подала в храме-то. Про облигации в банке вы мне шепнули, они нашлись, и мне их отдадут позже, как вдове, пришлют письмо с подтверждением о смерти, так и перепишут. Но и это не всё, у мужа была кубышка на чёрный день, и вы сказали, где искать. И я нашла. Мне теперь на жизнь хватит. Вот, не побрезгуйте, примите. Вы нас от нищеты спасли. Уж к концу года нас из дома с детками выгнали бы. Если бы не подруга, не пришла бы я на представление и не узнала бы от вас правду. Храни вас Бог!

Она всхлипнула, а я протянула к ней руки и обняла.

— Он и сейчас рядом с тобой. Через положенное время перейдёт в мир иной по всем правилам, а ты держись. Ради детей живи, теперь уже всё будет очень хорошо, никто вас не обидит.

— Спасибо Вам, спасибо…

Никто под куполом нашего шатра не смог сдержать слёз, даже мужчины.

Я лишь взглянула на Гришу, он и без слов понимает, что бросить свои выступления я не имею морального права, даже зная, что каждое выступление затягивает на моей шее петлю всё туже и туже.

Глава 20

Особняк фон Ливен

Кирилл Борисович Чернов проснулся утром с неприятным ощущением. Он хорошо знает это раздражающее предчувствие чего-то разрушительного. Такого, что прокатывает по жизни тяжёлым валиком, раздавливает до такого состояния, что невозможно более подняться, как сухая земля, превратившаяся в пыль под колесом телеги.

Вчерашний вечер в проклятом цирке изменил всё.

Он не ожидал, что эта девка, дешёвка, незаконнорождённая дрянь — одарённая. Её потрясающее выступление сломало все представления о мире, о реальности. Он в детстве бредил всевозможными историями, сказками о таких вот людях, мечтал встретиться, спросить о чём-то таком эдаком, чтобы ответ открыл не только глаза на реальность, но и дар, не такой, как у матери, не колдовство, а настоящее волшебство, чтобы создавать что-то потрясающе красивое.