Император двух миров (СИ) - Горин Александр

— И всё?

— Нет. Дальше — смотри на это со стороны. Как будто ты не внутри, а рядом стоишь и наблюдаешь. Вот злость. Вот обида. Вот страх. Они есть, но это не ты. Ты — тот, кто на них смотрит.

Захар нахмурился, переваривая.

— Со стороны на себя? Как это?

— Ну да. Ты — зритель в зале, который смотрит кино с собой в главной роли. Просто смотришь на себя со стороны.

Он шёл и молчал. Видно было, что ему сложно было понять этот психологический приём.

— Тренируйся, — сказал я, заходя под крону гигантского среброкора. — Начни с простого: заметил — отстранился. Остальное придёт. Иначе подохнешь тут, если один останешься.

— Хорошо, командир, — сказал Захар. — Буду тренироваться, будь уверен — такого мне больше не надо.

Я кивнул ему, прислушиваясь к своим чувствам. Под его ветвями среброкора было всё совсем по-другому. Воздух здесь не давил, как в лесу, а струился — мягко, ровно, будто я попал не под дерево, а в огромный невидимый купол. Энергия текла спокойно, без хаотичных всплесков, которые я чувствовал на открытой местности. Исчезло ощущение, что Ирия давит со всех сторон. Здесь было надёжно. Уютно, если можно так сказать про место под гигантским деревом в чужом мире.

Я подошёл ближе и положил ладонь на ствол. Кора оказалась тёплой, чуть шершавой, и от неё шла та же ровная, мощная пульсация. Я глубоко вдохнул, и эфирное тело отозвалось сразу — энергия втекала в меня быстрее, плотнее, чище. Хорошее место.

— Привал, — скомандовал я, скидывая рюкзак и расправляя затёкшие плечи. — Виола, организуй ужин.

Захар тоже скинул рюкзак и рухнул на мох, вытянув ноги. Виола деловито вытащила из рюкзака лепёшки и флягу с водой.

— Ешьте. Только медленно, чтобы усвоилось хорошо, — сказала он, протягивая нам с Захаром лепёшки, — а то еды мало.

Я взял лепёшку, отломил кусок, отправил в рот. Рассыпчатая, с лёгким привкусом трав — то ли чабрец, то ли что-то похожее. Вкусно. Даже очень.

— Неплохо, — кивнул я, прожевав. — Вполне съедобно, особенно по сравнению с супом на руднике. Ты, оказывается, не только по тварям стрелять умеешь, но и готовить. Талант.

— Рада, что угодила, ваше благородие, — фыркнула Виола. — Может, ещё постелить? И спеть колыбельную на ночь?

— Постелить не помешало бы, — серьёзно ответил я, жуя. — А петь не надо, я и так достаточно за день настрадался.

Виола закатила глаза, а Захар поперхнулся лепёшкой, которую он чуть ли не целиком засунул в рот. Я отпил из фляги: вода была холодной, чуть сладковатой — видимо, из какого-то местного источника.

— Слушай, а с охотой тут как? — спросил я, кивнув в сторону леса. — Когда припасы закончатся, чем питаться будем?

Виола откусила кусок лепёшки и прожевала, прежде чем ответить.

— Сложно, — ответила она, косясь в сторону леса. — Зверей здесь мало. Те, что есть — либо слишком быстрые, либо слишком опасные.

— А птицы? — спросил я и посмотрел вверх, откуда доносились звуки, похожи не стеклянный перезвон.

— Птицы умные, — Виола повела плечом. — Их просто так не подстрелишь.

— А фрукты? — спросил я, отряхивая руки от крошек.

— Если знать места, — вздохнула Виола, доедая лепёшку, — то можно найти плодовые деревья в местах с нестабильным фоном. Но они редко встречаются.

Я кивнул, запоминая. Значит, с пропитанием тут не просто. Ладно, будем решать по ситуации.

Я откинулся спиной к стволу среброкора. Кора была тёплая, чуть шершавая, и от неё шла ровная, успокаивающая пульсация. Я прикрыл глаза и потянул энергию. Эфирное тело откликнулось сразу — оно заметно окрепло за последние часы. Ирийский воздух делал своё дело: плотный, насыщенный, он втекал в меня сам, без усилий. Я чувствовал, как мои поля расширяются, как становятся упругими, как наливаются силой.

Краем сознания я держал контроль над Захаром. Его астральное поле было ровным, спокойным — парень действительно приходил в норму. Виола, как всегда, экранировалась, но я и не лез.

Да, без Виолы здесь придётся туго. Выхода из Ирии я не знаю, троп — тоже. И что будет, когда кончится заряд в этой коробочке на поясе? Сдохнет — и я просто свихнусь под здешним фоном?

А я не привык зависеть от кого-то. Тем более — от куска пластика с непонятной начинкой. Я покосился на Виолу. Она возилась со своим рюкзаком, Захар вообще сидел ко мне спиной, разглядывая окрестности.

— Виола, — произнёс я. — А в чём разница между стабилизатором и этим камнем, что ты дала мне?

— Стабилизатор работает на ромии, гасит внешнее воздействие Ирии на твои поля. В общем, он работает как фильтр или губка, — просветила меня Виола. — Без него ты быстро свихнёшься от здешнего фона.

Она сунула руку в карман куртки и достала оттуда такой же камень, как у меня и Захара.

— А гармонизатор — это камень, природный артефакт. Его в Ирии находят, в особых местах. Он не гасит внешнее, он синхронизирует внутреннее: твои эфирное, астральное и ментальное тела в Ирии постоянно норовят разойтись врозь. Эфир начинает течь слишком быстро, эмоции — кипеть, а мысли — разбегаться. Гармонизатор держит их в связке, чтобы ты оставался целым. Без него даже сильный маг может рассыпаться за пару часов.

— А где такие камни можно взять? — спросил я.

Виола кивнула в сторону гор.

— В скалах пещеры есть. Если в них подальше зайти, то можно их там найти. Но это риск — в пещерах тоже своя жизнь водится.

Пещеры в горах, хорошо. Будет куда сходить, когда освоюсь — вещь ценная.

Так, значит, коробочка гасит внешнее, а камень держит внутреннее. Одно без другого — половинчатое решение. Но я не привык полагаться на половинчатые решения — надо натренироваться обходиться без них. Прямо сейчас и начнём.

Не колеблясь, я нажал кнопку отключения стабилизатора и фиолетовые полоски с зелёным экраном тут же погасли.

И сразу на меня навалился, как мне показалось, сразу весь мир Ирии.

Сначала просто стало тяжело дышать. Воздух, который раньше казался просто плотным, теперь давил на грудь, как водяная толща. Каждый вдох требовал усилия, каждый выдох — контроля.

Я заставил себя дышать ровно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Не поддаваться.

Потом поплыли звуки. Птичий перезвон, который я слышал краем уха, теперь бил по ушам, растягивался, множился эхом. Где-то справа затрещала ветка — я дёрнулся, но там никого не было. Шаги рядом? Тоже нет, показалось.

Я сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Боль отрезвляла. Я здесь. Я в своём теле. Это просто давление.

Но давление не отпускало. Наоборот — становилось сильнее.

Края зрения начали подёргиваться фиолетовой дымкой. Я моргнул — дымка осталась. Ещё раз — стала гуще. Теперь всё, что я видел краем глаза, будто вибрировало, пульсировало в такт сердцебиению.

Я попытался сфокусироваться на одном — на стволе дерева передо мной. Ствол стоял на месте, но кора на нём… она будто шевелилась. Медленно, едва заметно, как кожа спящего зверя.

Не смотреть. Не думать об этом.

Я перевёл взгляд на свои руки. Руки были нормальными. Пальцы сжимались в кулак, ногти оставляли на ладонях белые следы. Реально. Осязаемо.

Слух снова дёрнулся. Теперь я слышал не только птиц, но и собственное сердце. Тук-тук. Тук-тук. Оно билось где-то в ушах, в висках, в груди — сразу везде. К этому ритму начали подстраиваться другие звуки, и через минуту весь мир вокруг пульсировал в такт моему сердцу.

Я попытался сбить ритм дыханием. Вдох — задержка — выдох. Сердце не слушалось. Оно било своё, а мир бил с ним в унисон.

Перед глазами мелькнула тень. Я резко повернул голову — никого. Только мох, трава и фиолетовый воздух. Ещё одна тень. Слева. Я снова дёрнулся — и опять никого.

Голова пошла кругом. Я перестал понимать, где реальность, а где — игра больного воображения. Звуки расползались, картинка плыла, тело казалось чужим.

Я попытался встать — ноги не слушались. Вернее, слушались, но я не чувствовал их.

Хватит.

Я нашарил кнопку на стабилизаторе. Пальцы не слушались — попали мимо. Ещё раз. Снова мимо. Я заставил себя замереть, сделать глубокий вдох, представить, где находится эта чёртова кнопка.