Но я не княжна! (СИ) - Ксения Васёва

"Опоздаешь" — эхом донеслось до меня. Знахарь Павел молча ждал, но в его голосе сквозило неодобрение. Мариан же с интересом слушала нашу ссору.

В запале я сорвала крестик с руки и швырнула в неё:

— Как вы меня достали!!!

Ви-и-изг раздался такой, что я на мгновение оглохла. Птичка, описав дугу, упала точно под княжну и ярко вспыхнула. Мариан едва успела спрятаться за туманом мира мёртвых. Ветер доносил её проклятья, но больше она не появилась.

Что же, путь свободен?..

Повернувшись ко мне спиной, Павел заскользил к слободе. Я подняла своего маленького защитника и благодарно сжала в ладони.

— Он зовёт к язычникам, — с прохладцей сообщила я Микуше, — ты идёшь? Мне некогда тебя ждать!

Мужчина, пробормотав что-то о слишком важных княжнах, догнал меня. Вернее, это мне пришлось подстраиваться под его быстрый шаг. Он ничего не спрашивал, но тишина между нами повисла гнетущая.

— Таша... - ан нет, не утерпел.

— К русалкам меня привёл мёртвый знахарь, — призналась я, стараясь не потерять Павла из виду, — кажется, он был очень неравнодушным человеком. Сегодня он снова неспокоен, ему что-то нужно в слободе. А навья тварь...

— Позже, — резко оборвал Микушка, — если я правильно понимаю, то нам лучше поспешить!

Схватив меня за руку, он помчался к слободе.

Искрящий крестик его, однако, ни капли не удивил.

Мы влетели на постоялый двор вперёд Павла и сразу бросились к лестнице. До меня запоздало дошло, на кого намекал мертвый знахарь. За стенкой уже слышались глухие возгласы, хрипы — и Микуша со всей злости ударил по двери княжича.

Дверь дрогнула, но устояла. Мужчина тихо выругался и, пока я лихорадочно размышляла, что делать, попросту выломал замок!

Воистину, сила есть...

— Неплохо, — резюмировала я. Этот начинающий медведь ещё и мне подмигнуть успел!

В комнату мы ворвались одновременно. Тень в серой накидке уже сидела на подоконнике, миг — и она сорвалась вниз. Но, в отличие от Добрушки, тень легко спружинила от земли и побежала дальше, к воротам. Нам оставалось только проводить её взглядом.

Или его?..

— Сукин сын! — прорычал Микуша, ударяя кулаком по деревянному бортику. — Удрал!

— Думаешь, он? — засомневалась я. — А если это наша незнакомка с мёдом-дурманом?

— Не, мужик был. Сапоги большого размера, тёмные, не женские, и спина широкая, без талии. Да и бегают девки по-другому.

— Какой ты глазастый! — восхитилась я и охнула, повернувшись: — Доброжир!

Сидевший на кровати рогалик напоминал всклоченную сову. Рядом валялась пёстрая подушка-"думка". Княжич сипло дышал, держась за горло, но кажется, его жизни ничего не угрожало. От волнения я упала на табурет и прижала голову к холодной стене.

— Видел, кто к тебе приходил? — резко спросил Микушка у Доброжира. Тот несколько секунд таращился на него, словно не мог очнуться.

— Спал я, — наконец буркнул он, потирая шею, — то ли в дверь, то ли в окно стукнули, а дальше темно стало, тяжело. Это что же, меня задушить хотели?.. Меня, сына княжеского?!

В его голосе прорезались знакомые доброжировские нотки — и я улыбнулась. Точно жить будет.

— Уезжай-ка ты лучше, братец, — Микуша скрестил руки на груди, — толку от тебя всё равно нет, а спасать взрослого дуба-язычника я не намерен. Вряд ли на тебя всерьёз охотились, скорее, боятся. Вдруг ты чего-то да вспомнишь.

Пока он говорил, я машинально нагнулась за желтоватой бумагой под столом. Вообще читать чужие записи — дурной тон, но как удержаться в такой ситуации?.. А если эти записи обронил убийца?!

Благодаря Ясмине и книгам Мариан, я уже худо-бедно разбирала текст. Только зацепили меня отнюдь не слова, а оборванный край бумаги и герб в виде статуи Мары. Я уже знала, что это герб князей Темновских. В памяти всплыла река Нежка и кусок письма, найденный Астрой...

— Микуша! — нервно позвала я, вмешиваясь в разговор молодцев. — Где то письмо, которое мы нашли в кустах?! Когда ты украл меня из терема, помнишь?!

— Не украл, а пытался спасти, — поправил вредный мужик, — украдёшь тебя, как же!..

— Микуша!!! Ты что, потерял письмо?!

Молодец с оскорблённым видом достал из-за пазухи обрывок бумаги. Честно говоря, кричала я больше от избытка эмоций. То, что Микуша сохранил письмо — уже чудо!

— Боже, я готова тебе всё простить! — радостно чмокнула мужчину в щёку, ловко выуживая бумагу из его пальцев.

— Ты меня, значит?.. — он посмотрел в упор. Наши лица были совсем близко, и этот взгляд... смутил. Такой тёмный-тёмный, как эспрессо, горячий, с хитринкой. Микушины глаза утягивали меня в пропасть...

— Не достанется она тебе, холоп! — едко выдал Доброжир, напрочь разрушая момент. — Её отца даже княжич не устроил, а тебе и подавно ничего не светит!

— Без тебя разберусь, — огрызнулся молодец, как бы закрывая меня от рогалика. — Сюда иди! Ты письмо порвал или гость твой?!

— Ничего я не рвал! Что ещё за письмо?!

Добрушка проворно вскочил, занимая место с моего бока. С другого встал пыхтящий Микушка. Я аккуратно сложила две половинки письма и вчиталась...

Вернее, сначала вчиталась, а потом с интересом покосилась на своего холопа. Если мухоблуд шёпотом проговоривал слова, то Микуша молча скользил по строчкам, значительно хмурясь.

— "Ежели вы решились, на то воля ваша и совесть. Преград вам чинить не стану, но в свои дела меня не тяните, я вам не друг и не соратник...", — процитировала вслух, — какое-то витиеватое письмо!

Мужчины дружно развернулись ко мне — и судя по лицам, они поняли гораздо больше.

— Ха! Твой батюшка писал, Мариан! Его рука! У всей княжеской крови Темновских сердца ледяные, жестокие! В убийстве он признаётся! Надо бы отцу письмо показать, чтоб Лесовскому донёс. Пусть император полюбуется! Авось и настоящая опала князя дождётся!

— Опала? — насторожилась я, крутя головой от Микуши до Доброжира. Но рогалик — вот булка чёрствая — только скалился.

— Речь идёт о пожаре в Теремном дворце, — нехотя произнёс Микуша, — выходит, Темновский знал...

Повисла нехорошая пауза. Отвечать мне никто не спешил, пришлось додумывать самой. Вроде бы Микуша рассказывал, что во дворце погибла царская семья... Ой! Неужели Темновский в этом замешан?!

— Но зачем отцу участвовать в убийстве?! Ведь наше княжество уже было частью империи!

— Он не участвовал, — Микуша на автомате ткнул в письмо, — он отказался. Но "преград чинить не стану" — это равно измене. Ярополк знал о покушении, но не сообщил царской охране. Язычники всегда прикрывают своих, и тем они ненадёжны для империи.

— Мы должны спросить у батюшки! — заспорила я. — Уверена, у него были причины!

17. Сомнения

Микуша проводил меня до дома Ясмины и ушёл, сославшись на дела. Я надеялась, что знахарка уже вернулась с поминок, но увы — в доме стояла тишина. Подбросив дров в печку, я соорудила себе бутерброд с сыром и паштетом, и укуталась в одеяло. Астра легла рядом, мурлыча, как обычная кошка.

Дрова уютно потрескивали, за окном стучал мелкий дождик, а урчание Астры отвлекало от тяжёлых дум. Но мысли всё равно скакали, как бешеные блохи. С вредной Мариан на её убийц, со слов Доброжира на предательство отца, на странное поведение Микушки...

Крестьяне на Руси большей частью были безграмотными. Да, Северная империя — не Русь в чистом виде, но общие черты имеются. Даже рогалик читал с запинками, а княжича-то наверняка обучали на совесть. Впрочем, любителем книг Доброжир не выглядел. Чем он мог привлечь учёную и явную неглупую княжну?..

И привлёк ли?..

— Я тоже думаю об этом, — подала голос Астра, вытягивая лапы, — смотри, она скопила денег, уговорила отца взять её в Ладань, где меньше слуг и охраны. Мариан явно готовилась к побегу. Но с Доброжиром ли?.. Почему он назвал её ледяной и замороженной? А если она предпочла ему другого?

— Кого? — задала я резонный вопрос. — Куда делся этот третий, почему не объявился? — и вдруг осознала: — Постой, ты намекаешь на?..