Не Ваша Русалочка (СИ) - Солнечная Тина

Они замерли. Мокрые. Ошарашенные.

А я уже мчалась к берегу, сердце грохотало, как боевой барабан. Натянула одежду на мокрое тело дрожащими руками и оглянулась через плечо:

— Не подходите ко мне. Ни один из вас. Всё кончено.

И рванула прочь, по тёмной тропинке, к академии, обещая себе одно — никаких больше Локфордов. Никогда.

Глава 27

Я не спала.

Лежала в своей комнате, свернувшись клубком под тонким покрывалом, будто оно могло защитить меня от собственных мыслей. Потолок над головой расплывался в полумраке, а внутри — будто выжженное поле. Ничего. Ни тепла, ни желания, ни покоя.

Мне было противно. От воды на коже, от следов их прикосновений, от самой себя.

Что со мной? Как я могла это допустить? Почему позволила?

Их слова звучали в голове, как насмешки. Я чувствовала, как сжимаются пальцы в кулаки — не от гнева на них, нет… на себя.

Меня тошнило. Не физически — хуже. Глубоко, изнутри. Будто я предала себя. Опустилась. Сдалась.

Я вытирала ладони о простынь, будто могла стереть с себя ту ночь. Ту слабость. Ту глупость.

Не смогла.

Ночь тянулась бесконечно. За окном мелькали редкие огоньки — поздние студенты или стража. А я… я просто лежала и дышала тишиной, пока где-то внутри всё медленно рушилось.

И только одна мысль стучала в голове гвоздём:

Никогда больше.

Утро было серым. Даже солнце будто не решалось пробиться сквозь тучи. Я поднялась раньше обычного, не потому что выспалась — наоборот. Просто больше не могла лежать в тишине, полной отголосков ночи.

На занятия шла молча, будто сквозь воду. Никого не замечала. Ни весёлых студентов, болтающих в коридорах, ни дежурных у входа. Мир казался плоским, чужим.

Первой была теория магических каналов — занятие, которое раньше казалось мне нудным. Но сегодня я села за парту и внимательно слушала. Настолько внимательно, что преподаватель даже сделал мне комплимент.

— Рад видеть тебя вовлечённой, Мелания, — сказал он, проходя мимо. — Думаю, у тебя хороший потенциал. Не теряй его.

Я кивнула. Без эмоций. Просто… отметила его слова. Как галочку в голове.

Мы разбирали тонкости распределения стихийной энергии внутри мага. У кого-то доминирует одна стихия, у кого-то две. Редко — три. Но если не контролировать потоки, они могут начать «спорить» между собой, что приводит к искажениям магии. И, что хуже, к нестабильности.

Всё это я уже знала. Но повторение помогало отвлечься. Помогало удерживаться на плаву.

Вторая часть занятия была практической. Нужно было создать магическую проекцию собственной энергетической схемы — тонкое плетение света и линий, отражающих твою связь с каждой стихией.

Я вложила руки в чашу из обсидиана и сосредоточилась. Вода вспыхнула первой — ярко, естественно. Потом медленно проявилось что-то похожее на огонь, неровное, дрожащее. Земля — едва заметная, но стабильная. Воздух почти не откликнулся. Инструктор нахмурился.

— Ты подаёшь сигналы, как маг двух стихий. Необычно. Особенно огонь. Он словно сопротивляется. Но он в тебе есть. И сильнее, чем ты думаешь.

Я лишь кивнула.

Сильнее, чем я думаю. Может быть. Только сейчас это совсем не имело значения. Мне просто нужно было двигаться вперёд. Не останавливаться. Не возвращаться в ту ночь. Ни сердцем, ни телом, ни мыслями.

Из мыслей меня вырвал голос, такой знакомый и такой… ненавистно-язвительный:

— Ты снова тут, — Аника скользнула мимо меня и села за соседнюю парту. Голос — тихий, но каждый слог колол, как иголка. — Я так надеялась, что тебе хватит мозгов сбежать и сделать вид, что тебя никогда не существовало.

Я не повернула голову. Просто сосредоточилась на книге.

— Аника, я не в настроении.

— Странно. Обычно ты в настроении блистать. Или хотя бы строить из себя невинную. Тебе ведь это неплохо удаётся, — она сделала вид, что листает страницу. — Правда, всё чаще выходит фальшиво.

Я выдохнула медленно. Повернулась к ней — и посмотрела прямо в глаза.

— Ты можешь злобствовать сколько угодно. Это не изменит того, что ты не выдерживаешь, когда рядом кто-то ярче и талантливее.

Аника приподняла бровь, чуть усмехнулась.

— Я просто не люблю, когда кто-то забывает своё место. Особенно, если этот кто-то — моя младшая сестра, прикрывающаяся фамилией, которую она не заслужила.

Я прищурилась.

— Мне не нужна фамилия, чтобы чего-то добиться. А тебе?

— Просто помни о том, где твое место, когда будешь сидеть напротив всей семьи на ужине, — голос её стал холоднее. — И если ты решишь продолжить вести себя… как ты умеешь, тебе не позавидуешь.

Я едва заметно улыбнулась. Холодно, спокойно.

— Мне не нужно изображать, что я лучше, чем есть. В отличие от тебя.

— Девушки, — раздался строгий голос с кафедры. — Если у вас есть личные вопросы, решайте их после занятия. Сейчас — тишина.

Мы обе одновременно обернулись. Преподаватель по магии ментального равновесия смотрел на нас поверх очков, скрестив руки на груди.

Я отвела взгляд. Но не раньше, чем она прошептала, почти беззвучно, чтобы услышала только я:

— Это ещё не конец, Мелания.

Я откинулась в кресле, сложив руки на груди. Что ж, пусть. Я тоже устала от игры в хорошую девочку.

И если она хочет войны — я больше не буду отступать.

Аника замерла. А потом снова повернулась к своей книге, делая вид, что я её больше не интересую. Но пальцы её были белыми от напряжения.

Я только успела подняться из-за парты, когда заметила, как к двери подходит знакомая высокая фигура в мантии с гербом академии. Ректор. Мой «отец».

Он подошёл почти бесшумно. И, как всегда, без единой лишней эмоции на лице.

— Мелания, — произнёс он ровным голосом. — Ты приглашена на семейный ужин. Завтра. Будь готова.

Я застыла, растерявшись.

— Не уверена, что это… уместно, — произнесла я тихо.

Он посмотрел на меня долгим взглядом — не гневным, не добрым. Пронзительным.

— Ты здесь не для того, чтобы думать. Ты здесь, чтобы выполнять то, что я тебе скажу. Завтра. Вечером. Не опаздывай.

И развернулся.

Позади нас, почти сразу, раздался возмущённый голос Аники:

— Это просто… Просто… Бред какой-то! — выкрикнула она так, чтобы услышали все в радиусе трёх метров. Но, не дождавшись реакции, фыркнула и прошла мимо, с выражением крайней обиды на лице.

Я не сдвинулась с места.

Вот и чудесно. Только этого мне сейчас не хватало — званый ужин с теми, кто уже решил, кем мне быть. Или кем не быть.

Я сидела за обеденным столом, ковыряя вилкой в еде, даже не пытаясь сделать вид, что мне вкусно. Все мысли были о завтрашнем ужине и об отце, у которого для меня, кажется, не было ни одного человеческого слова — только указания.

— Эй, ты сегодня слишком тихая. Это подозрительно, — прозвучал знакомый голос, и я подняла глаза.

Эйдан стоял рядом с подносом, а потом без приглашения сел напротив. Он прищурился, изучая меня.

— Что-то случилось?

Я пожала плечами, отводя взгляд:

— Семейка. Делают мне нервы.

Он усмехнулся, чуть склонив голову:

— Ну, тут ты не одна такая. Я как раз свободен, и если у тебя нет грандиозных планов на этот скучный день, предлагаю отвлечься. Пойдём-ка прогуляемся?

Я уже открыла рот, чтобы отказаться — но взгляд сам собой скользнул в сторону. В самом дальнем углу зала стоял Себастьян. Его глаза, тёмные и безошибочно цепкие, смотрели прямо на нас. И в этом взгляде было то самое раздражение, которое он никогда не умел скрывать.

Я вздохнула.

— Ладно, — сказала я, вставая. — Почему бы и нет.

— Вот и умница, — сказал Эйдан, с лёгкой ухмылкой поднимаясь. Он жестом предложил мне идти первой.

И мы вместе покинули столовую, оставляя позади не только шум обеда, но и тяжёлый взгляд одного из Локфордов, который явно не привык к тому, что его игнорируют.

Глава 28

Мы шли по аллее между старых деревьев. Листья мягко шуршали под ногами, воздух был свежим, прозрачным — в нём не было ни тяжести академических залов, ни давящего напряжения от семейных ожиданий. Эйдан рассказывал что-то забавное про свою первую тренировку с огнём, как случайно поджёг занавеску в общежитии, и я, несмотря на всё, рассмеялась.