Пожар войны (СИ) - Коган Мстислав Константинович

— Честь? — баронесса удивлённо подняла бровь, — На какую честь может претендовать бастард? Если эта грязная кровь вознамерилась поднять руку на благородного, её следовало немедля отсечь, вместе с головой.

— Из-за недоразумения? Не думаю, — покачал головой я, начиная внутренне закипать. Не сумев справиться с нами эта старая сука решила отыграться на самом забитом участнике ужина. Который, как она была уверена, не сможет дать ей сдачи. Что ж, если она продолжит в том же духе, её ждёт ещё один неприятный сюрприз, — К тому же Ольрих чертовски хорошо дрался. Еслиб не его самоуверенность, то из дуэли он бы вышел победителем, — я скосил взгляд на барона. Его ухмылка превратилась в хищный оскал. Он знал свою жену лучше нашего, и, похоже, уже догадывался к чему именно идёт дело. И этот исход его более чем устраивал.

— И тем не менее победил мой Генри, — едко улыбнулась Айлин, сделав упор на слово «мой» — Победил и в качестве трофея взял ваш фамильный меч.

— Не совсем трофея, — поправил её я, — Просто отобрал опасную игрушку у того, кому ещё рановато было её носить. Владел то он ей превосходно, но вот в кого можно было тыкать, а в кого нельзя — ещё не соображал. Но по молодости лет, такое простительно. Сам когда-то таким был. Но меч всё-таки отобрал, и сказал что верну только законному владельцу, пока он им ещё чего не набедокурил.

— Ты позволил ему коснуться нашего фамильного меча? — Луиза повернулась к барону, — Скажи, что это неправда. Скажи, что честь нашего рода не запятнана и пальцы этого выблядка не коснулись рукояти меча моего отца.

— Он его украл, — отмахнулся барон, — И уже понёс за это наказание. И вообще, не делай из этого трагедии, женщина. Ситуация разрешилась, и ничья честь при этом не пострадала.

— Это и правда так, — поспешила добавить Айлин, — Когда ваш супруг узнал об этом он пришёл за мечом сам. Собственно там мы и познакомились.

— И сколько ты был вынужден отдать за тот позор, что твой ублюдок навлёк на весь наш род? — в голосе баронессы появились истерические нотки. Похоже её несло. Но и я тоже начинал закипать всё сильнее. Единственное, что старую суку отличало от того, кого она называла «ублюдком», так это тот факт, что ей посчастливилось родиться с золотой ложкой в жопе. Хотя нет, было ещё одно. Ублюдок нашёл в себе смелость встретить Алерайцев с оружием в руках. А старая сука обмочила юбки лишь услышав об их возможном вторжении.

— Нисколько, — я перехватил инициативу, — Говорят, конечно, что в этих краях за такие вещи принято требовать выкуп. Но мы не здешние, и не знали местных порядков. А там, откуда мы родом, слова ценятся куда выше, чем деньги. Своё слово я сказал — верну эту вещь законному владельцу лично в руки. Просто чтоб с её помощью в запале не наделали ещё больше глупостей. И я своё слово сдержал. Подозреваю, что именно в этот момент, ваш супруг и понял, что с нами — можно иметь дело. И решил завязать знакомство.

— Да, — коротко кивнул Байран, — Людей слова сейчас не так-то просто найти. А кроме…

— Ну хватит! — Луиза повысила голос, — Я долго терпела то, как ты таскал за собой нанесённое мне оскорбление. Но после того, как он навлёк позор на весь наш род, я больше не намерена терпеть его в своём доме. Он, не то, что за одним столом с нами находиться не достоин, ему вообще тут не место. Стража! Немедленно выкиньте это дерьмо отсюда! За ворота, в чём есть! И…

Стражники дёрнулись было к маленькому столику в углу комнаты, но заметив поднятую руку Байрана, встали как вкопанные. Луиза посмотрела на них расширившимися глазами. Затем перевела взгляд на мужа. Открыла было рот, собираясь исторгнуть из себя очередную порцию яда. Вот только в этот самый момент моему терпению тоже пришёл конец. Возможно, я собирался сделать самую большую глупость в своей жизни. Быть может, даже последнюю глупость. Но если бы я её не сделал, то перестал бы уважать сам себя.

Я встал и грохнул донышком кубка по крышке стола, привлекая к себе внимание. В зале тут же повисла тишина. Напряжение, разлившееся в воздухе, можно было резать ножом. И я начал резать.

— Там, откуда я родом, к человеку принято относиться сообразно его заслугам, а не тому, в какой семье ему посчастливилось родиться. Я считаю это обычай правильным. И по нему, у Ольриха, прав за этим столом сидеть больше, чем у половины из присутствующих здесь. Именно Ольрих вместе со мной наводил баллисту, когда на нас напали Алерайские корсары в море. Именно он стоял на соседней телеге и пытался удержать вагенбург, когда мы встретились в степи с Арнычарами. Он же сражался с восставшими мертвяками, когда мы пробивались по зелёному тракту, пытаясь добраться до Торбруне живыми. Да, он бастард. Но этот бастард дрался защищая вашего супруга и вашу страну, пока вы прятались за крепостными стенами отгородившись от всего мира и заботясь лишь о том, как бы этот мир вас не потревожил. И я не позволю оскорблять его в своём присутствии.

Сир Арчвальд, всё ещё бледный как мел, собрал остатки смелости, сжал кулаки, встал и открыл было рот, явно намереваясь заступиться за свою хозяйку. Но в этот момент я на него посмотрел. И он запнулся. Лишь на мгновение, но мне хватило и этого, чтобы перехватить инициативу.

— Бесстрашный нашёл в себе смелость открыть рот? Похвально, — я уже не пытался улыбаться, а открыто скалился, — И что же вы, бесстрашный сир, хотите? Вызвать меня на дуэль? На это я готов в любое время, но с одним условием. До смерти. Там, откуда я родом, на мелочи вроде касаний, размениваться не принято.

Арчвальд молчал. Глядя то на меня, то на барона. Барон откровенно скалился и взглядом так же откровенно подначивал его, втаптывая в грязь и без того растоптанное самолюбие турнирного петух. Смотрел и молчал, не понимая, как ему выкрутиться из этой ситуации, в которую его загнала его же собственная похоть. Впрочем, я не собирался давать ему шансов на отступление.

— Нет? В таком случае с вашего позволения я продолжу, — я обвёл тяжелым взглядом всех собравшихся. Дочки барона тряслись и прятали взгляд. Младший во все глаза смотрел на мать. Средний сын попытался посмотреть на меня с вызовом, но хватило его на пару секунд. Потом он отвёл взгляд в сторону. Арчвальд прятал глаза. Только что, на глазах и с одобрения его сюзерена, состоялась его гражданская казнь. Казнь, к которой, в конечном счетё, подвела его собственная похоть и мелкие интриги баронессы. Последняя же смотрела на меня, периодически то открывая, то снова закрывая рот. Словно рыба, выброшенная на берег. Она задыхалась от возмущения, хотела что-то сказать, но не могла пока что подобрать подходящих слов. И я не собирался предоставлять ей возможность это сделать.

— Так вот, там откуда я родом, есть ещё одна хорошая поговорка. Не суйся в чужой монастырь со своим уставом. Это ваш дом. И тут действуют ваши порядки. Я не собираюсь навязывать вам свои. Однако, если вы считаете, что человек который столько раз рисковал ради вашего супруга и ради вас жизнью, недостоин сидеть с вами за одним столом, то и мы тоже этого недостойны.

Я замолчал. Вышел их-за стола. Подхватил наши с Айлин стулья под резные спинки и неторопливо потащил их к столику, стоявшему в углу комнаты. Девушка взяла наши кубки и последовала за мной. В комнате вновь воцарилась тяжелая, душная тишина.

Глава 11

«Черным сном спал мой разум»

Ножки стульев глухо проскребли и с грохотом ударили в каменные плиты пола, замерев напротив небольшого, неказистого столика, за которым сидел бастард. Ударили, на мгновение разорвав тяжелый полог тишины, накрывшей обеденную залу. Но, не успели мы сесть, как тот уже снова сомкнулся над ней густым, удушающим облаком. Все присутствующие смотрели на нас. Мы же не смотрели ни на кого. В том уже просто не было смысла.

— Спасибо, — шёпотом сказал бастард, не поднимая при этом головы, — Но не стоило. Мне теперь тут совсем жизни не будет.

— Её и не было, — пожал плечами я, — Бессмысленно бояться потерять то, чего не имеешь.