Шеф с системой. Синдикат (СИ) - "Afael"
— Молча иди, — сказал Ярош, не оборачиваясь.
— Так жрут же, Ярош. Наши-то дома такой кровищи не пьют, помельче будут.
— Вот дома и доругаешься. Со своими комарами, на своём языке.
Сзади фыркнули и притихли.
Сам он шёл и складывал в голове план работы. Под рощей, что перед самым полем, отряд оденется в бронь. На это уйдёт с четверть часа, спешить некуда. Оттуда до тына с пол версты чистым полем. Тын прорубить топорами в трёх местах и растащить брёвна крючьями. Черноризцы, понятно, кинутся затыкать первую дыру. Ну и пусть кинутся: пока они машут мечами в одном проломе, через два других войдёт вся остальная сила, и дальше начнётся резня. Монахов положить, мужиков разогнать или положить, дом перетрясти. Повара найти, его голову — в мешок с солью. Соли здесь теперь, спасибо повару, много.
По раскладу получалось, что черноризцы возьмут своё, человек пять своих людей он недосчитается. Пять из восьмидесяти — цена сходная. Бывало, платил дороже за работу дешевле.
Спереди свистнули дважды, и колонна присела в папоротник.
Ярош прошёл вперёд, пригибаясь. Радим лежал за корнем у последних деревьев, и уже по его напряжённой спине было понятно, что стряслось неладное. Радим лежать ненавидел, Радим всю жизнь предпочитал стоять и стрелять.
— Ну, чего у тебя?
— Сам гляди, — сказал Радим, подвигаясь. — Я такого не видал, врать не буду.
Ярош лёг рядом и раздвинул траву.
Лес обрывался, а дальше лежал луг. За лугом стояла усадьба. Ярош разглядел серый тын, кровли, ворота. Над рощей поодаль всё так же тянулся к небу дым, и дым этот был единственным, что совпадало с росписью, которую Ярош нёс в голове.
Ворота усадьбы были распахнуты настежь. За ними лежал пустой двор. Гнилой тын, который Ярош собирался растащить крючьями, они бросили без боя.
Потому что бой они решили дать прямо в поле.
Посреди зелёного луга торчало уродливое, приземистое кольцо из телег. Их стянули плотно, колесо к колесу. Все просветы забили пузатыми бочками, наверняка с землёй, чтобы сдвинуть было невозможно. Поверх бортов крест-накрест навалили жердей, стянув их верёвками, а снаружи весь этот вал завесили мокрыми холстами.
Перед ними в поле стоял настоящий гуляй-город, который взялся просто из-под земли. Корявый, собранный за пару часов, но выставленный на открытое место по всем правилам войны.
За бортами стояли люди.
Ярош сузил глаза, вглядываясь сквозь листву, и почувствовал, как внутри медленно тяжелеет холодный ком.
Владычников было полтора десятка. В росписи их называли «черноризцами», но Ярош-то знал, кто это такие. Церковные волкодавы, каждый из которых стоил десятка дружинников. Чёрные суконные нарамники поверх кольчуг, бердыши, мечи и рогатины. Они стояли на самых опасных участках кольца.
Но хуже всего было то, что между ними, уязвимые стыки телег закрывали люди в клёпаной коже и железе, с круглыми щитами. Десяток копий, которых в донесении не было вообще. И выглядели они как ветераны, понюхавшие крови в больших сечах.
А уже за их спинами, вторым рядом, торчали дворовые мужики с пешнями, топорами и вилами. Маленькая крепость стояла молча, приготовившись к бою насмерть.
Рядом зашуршал папоротник.
— Это что за блуд? — прошипел Радим. Голос лучника сорвался. — Ярош, ты куда нас привёл? Я там железо вижу!
— Роспись тухлая, — процедил Ярош, не отрывая взгляда от телег.
— Какая к чёрту роспись! — злобно подал голос один из десятников, подползая ближе. — Мы подряжались гнилой забор ломать да холопов резать! А это гуляй-город! Там пехота! Ты видишь нет⁈ За те телеги нам кровью платить придётся! Я своих на верную смерть не поведу!
По цепи наёмников, залегших на опушке, пошёл нехороший ропот. Наёмники — не княжеская дружина, они умирать за идею не привыкли. Они умели считать чужое серебро и свою кровь. Штурм подготовленной крепости с ветеранами в смету не входил. Назревал бунт.
Ярош медленно повернул голову и посмотрел на десятника так, что тот заткнулся на полуслове.
— Заткнули пасти, — сказал Ярош тихо. — Пойдём на штурм.
— Да нас там половина ляжет! — огрызнулся Радим.
— Не ляжет, если всё с умом делать. Я за такое с нанимателя тройную цену для каждого из нас возьму. Я его живьём освежую, если не доплатит за эту бойню. Но сейчас у нас выхода нет.
Ярош ткнул пальцем в сторону усадьбы.
— Гонец от них уже наверняка ушёл. Повернём назад — нас завтра на тракте княжеская конница в блин раскатает. Мы обязаны вырезать их здесь и раствориться в лесах, пока не подошла подмога.
Ропот стих. Страх перед княжескими заставами оказался сильнее страха перед телегами. Мужики угрюмо переглядывались, проверяя завязки на броне и сжимая топоры. Работа из лёгкой прогулки грозила превратиться в грязную мясорубку.
В кольце гуляй-города тем временем пошло движение. Здоровый, кряжистый мужик в чёрном нарамнике молча прошёл вдоль бортов изнутри, поправляя строй одним жестом.
А потом на телегу в самой середине кольца влез рыжий.
На нём не было боярского золота. Простая, местами тронутая ржавчиной кольчуга с чужого плеча, под ней — перемазанная сажей рубаха. В руке он привычно держал боевой чекан. Рыжий выпрямился во весь рост и смотрел прямо на тёмную кромку леса.
— Он нас видит? — Радим инстинктивно вжался в траву.
— Нет, — сказал Ярош сухо. — Ему и не надо. Он просто знает, откуда мы выйдем. И ждёт.
В этот момент рыжий вдруг оскалился, вскинул согнутую в локте правую руку, а левой ладонью с размаху, мощно и зло ударил себя по сгибу. Сжатый кулак дёрнулся вверх.
По цепи залегших в траве людей прошёл недоуменный шелест. Жест был чужой, диковинный. В этих краях так не делали.
— Это он чего? — хрипло шепнул десятник, вытягивая шею. — Крестится так, что ли? Или колдует?
— Сам ты крестится, — сплюнул Радим. — Ты на рожу его погляди. Какое там крестится.
Ещё несколько наёмников приподнялись на локтях, щурясь на стоящую вдалеке фигуру.
— Руку заломил… ударил… — пробормотал кто-то сзади. — Кулаком тычет. Чего сказать-то хочет?
Жест действительно был незнаком, но в самом этом взмахе, в хлёстком ударе по локтю было столько откровенного презрения, что смысл пробивался без всякого перевода.
Ярош смотрел на рыжего, и холодный ком у него внутри медленно сменялся тёмной злобой.
— Ничего он не колдует, — сквозь зубы сказал Ярош.
— А чего тогда? — не понял десятник.
— Это он нам сказал, на чём он нас всех вертел.
В траве повисла тишина.
До наёмников дошло. Одно дело — бояться штурма крепкого гуляй-города, и совсем другое — когда какой-то повар, стоя на телеге, в открытую предлагает восьми десяткам профессиональных рубак пойти подальше.
Усталость и страх перед княжеской погоней смыло душной яростью. Сзади кто-то зло и грязно выругался. Десятник скрипнул зубами.
За двадцать лет ремесла Ярош убивал многих. Но ни разу цель не выстраивала перед ним форт, чтобы не просто заставить его захлебнуться кровью на лугу, но ещё и вот так глумиться над своей смертью. Повар не собирался прятаться. Он приглашал их сдохнуть.
Ярош поднялся из травы в полный рост. Скрываться больше не имело смысла.
— Бронь надевать, — сказал он своим людям, глядя на ощетинившийся металлом гуляй-город. — Щиты в первый ряд. Пойдём напролом.
Глава 10
Я варил эликсир, составив рецепт на коленке. Трудный рецепт, опасный. Я такие еще не варил никогда, но и вариантов других у нас нет. Двадцать пять воинов, да крестьяне против пятидесяти. Счёт сильно не в нашу пользу и его нужно уравнять.
Прежде чем варить, я нашел местную знахарку.
Знахарка жила при поместье, в крайней избе у самого тына, — сухая, маленькая бабка Улита. Лет ей было столько, что и дед Спиридон звал её бабкой. В избе у неё пахло так, что у меня Дар проснулся сам, без спросу. Пучки по стенам, связки под потолком, мешочки в сенях, и на каждом углём — корявые пометки.
Похожие книги на "Шеф с системой. Синдикат (СИ)", "Afael"
"Afael" читать все книги автора по порядку
"Afael" - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.