Плюшевый: предтеча (СИ) - Плотников Сергей Александрович

Я хотел заранее построить простейшие лагеря для беженцев, но мой «экономический совет» меня отговорил: мол, такие постройки в тайне не утаишь, слухи обязательно разойдутся, и многие люди специально побегут сюда, зная, что у них будет крыша над головой и какая-никакая пайка. Особенно на эту тему напирала Тильда, говоря, что, по ее опыту, большинство крестьян, если получит возможность жить хоть впроголодь, на подачки, но не работая, тут же от работы откажется.

Неожиданный взгляд на проблему! Я учитывал слухи, но думал, что наличие таких «лагерей» скорее напугает потенциальных беженцев. Однако, опять же, не учел, насколько плохо жили крестьяне в окрестных деревнях. Словосочетание «трудовой» или «концентрационный» лагерь в моем мире сразу заставляло думать в лучшем случае о вынужденных, а часто об откровенно негуманных мерах по разрешению кризисов1. Однако на этой планете неурожай означал для крестьянина более чем вероятную смерть, на фоне которой скученность, несвобода и повышенный риск эпидемий в такого рода искусственных барачных или палаточных поселениях казались меньшим злом, а сами поселения — невиданным милосердием, едва ли не роскошью.

Мы, однако, вовсе не планировали поощрять приток людей сюда. Я не хотел откровенно заворачивать людей на границе, но считал, что мой долг в первую очередь перед теми, кто уже живет на моих землях и платит мне налоги, а потом уже перед всеми остальными — а ресурсов у нас было не так уж много. И в этом меня все поддержали.

Однако оставался еще скользкий момент: крестьяне моих соседей-феодалов из Свободной Экономической Зоны. Ни Флитлин, ни Эйтс, ни Барнс, ни другие Школы, вопреки моим советам, не подготовились так же хорошо! За исключением Школы Ручья: Лейт Дарет, похоже, начал считать мои советы истиной в последней инстанции.

А может, так сильно хотел выдать свою дочку за Ульна, поди его разбери! Кстати, симпатичная и умненькая девочка, мы с Тильдой на нее посмотрели и в целом одобрили. (Сора одобрила тоже, но моя жена благоразумно не лезла в это дело поперек моей матери.) Однако формальную помолвку не заключали, отговариваясь все тем же: дети еще слишком малы, характеры еще не установились, сложно решить, подойдут ли они друг другу!

Вот тут я не мог позволить себе заворачивать беженцев. Репутация!

А еще оставалась проблема твернской бедноты, по которой кризис с продовольствием обещал ударить особенно сильно: там у людей не было возможности пойти в ближайший лес, надрать осиновой коры и добавить ее в муку из ятерии. И с этим предстояло справляться иначе…

Интерлюдия. Сорафия Боней и лучшие люди Тверна

Лис жаловался ей: когда он только начал укреплять сельское хозяйство в своей вотчине, он думал, нельзя ли продавать продукты твернским ресторанам. Имел определенные сомнения, поскольку Школа Дуба расположена от Тверна слишком далеко, но одновременно прикидывал, нельзя ли толкнуть элитный продукт по высоким ценам. И был вынужден отступиться: как таковых ресторанов, пусть даже «заточенных» под богатых и знатных, в городе почти не существовало! Руководству Школ и Гильдий готовили их собственные повара, беднота пробавлялась дешевыми харчевнями и уличной едой (далеко не все жили в домах с собственными кухнями, в большинстве квартир небогатых жителей Тверна не имелось не только кухни, но даже и мало-мальски приличного очага — по крайней мере, если дело касалось верхних этажей, куда теплый воздух поступал через решетки в полу).

Существовала небольшая прослойка состоятельных, но не особенно богатых горожан, которые хотели иногда провести приятный вечер за кружкой пива и какой-нибудь азартной игрой, и для них работали таверны — однако эти заведения общепита не закупали ничего дорогого или эксклюзивного. Не все даже в принципе предлагали к пиву или элю закуску помимо хлеба!

За семь лет, прошедших с тех пор, ситуация сильно изменилась. Тверн стал привлекательным центром коммерции, сюда повалило больше народу, в том числе и денежных купцов, а также представители других городов и гильдий. Даже знаменитые Школа Куропатки и Школа Яйца из Номина открыли здесь свои представительства — а при представительствах, разумеется, таверны, поскольку эти Производственные Школы славились в первую очередь своим кулинарным искусством.

И вот эти новые «таверны Производственных Школ», допускающие к себе только изысканную (и платежеспособную) публику, на взгляд Алёны Весёловой, вполне можно было назвать фешенебельными ресторанами. А где открылось два таких, там, рано или поздно, при наличии спроса, последует и третий, и четвертый…

Над открытием третьего работала сама Сора. Точнее, поручила работу самым способным из своих учеников: Тамиену Хейфену и Коре Эверт… ах нет, Коре Плессен. Сора была очень удивлена, что эта ее девочка сочла возможным для себя выйти замуж за бывшего крестьянина и бывшего раба, причем даже не бойца — но с большой радостью дала разрешение на брак. Человек, лично выбранный и выпестованный Лисом, не мог быть плохим выбором для одной из ее доверенных помощниц. Пока, год спустя, Сора была рада видеть, что замужество пошло Коре на пользу: девочка стала более… изощренной, так скажем.

Например, когда Сора сомневалась, стоит ли планировать открытие ресторана посреди нынешнего бедствия, Кора твердо сказала: «Смотря как подать, мастер! Если мы закажем хорошую статью в газету… Если подчеркнем, что наш ресторан открывает двери для всех, у кого есть средства, и что он также будет по утрам три раза в неделю раздавать еду беднякам… И что это островок нормальности среди нынешнего хаоса, который может существовать именно потому, что под руководством Пророка вся провинция живет лучше, чем соседи… Думаю, дело выгорит!» Сора очень гордилась своей ученицей в этот момент.

Ресторан был почти готов, поэтому нынешнего собеседника Сора пригласила именно сюда — в приватный кабинет, который был убран в древнеэремском дворцовом стиле, но с современными деталями интерьера. Вроде огромных окон, например, выходящих на небольшой внутренний садик. Этот последний, с подачи Лиса, который набросал детальный план, обустроили в терранском — а точнее, истрелийском — стиле. С фонтанчиками, фигурно подстриженными кустами и разноцветным гравием на дорожках. Для местных выглядело колоритно, необычно… и очень дорого. Сора внутренне иногда посмеивалась над мужем, который всю жизнь отстаивал интересы Ордена на всех фронтах, в том числе интригуя и воюя против Истрелии, но при этом оставался законченным истрелофилом в смысле поэзии, архитектуры и даже любимых блюд. Впрочем, она никогда не позволяла себе усмехаться вслух. В конце концов, у их соседей-врагов действительно весьма заслуживающая уважения культура!

А теперь-то уж вовсе смеяться грешно.

Ее нынешнего собеседника, главу Производственной Школы Синего Цветка, обстановка, безусловно, впечатляла. Особенно оценивающим взглядом он окидывал драпировки и обивку мебели — между прочим, мягкой, изготовленной с использованием пружин.

— Погляжу, вы заказывали эти портьеры в одной из наших мастерских, — заметил он с улыбкой.

— О да, — улыбнулась ему Сорафия. — Все знают, что более качественно окрашенных тканей по более сходной цене в Тверне не найти. Школа Синего Цветка процветает.

— Благодарю, о Великий мастер, — кивнул глава Школы.

Его звали Эрмин Эйерн, и его уровень внутренней энергии не превышал первого ранга — да и на тот поднялся, судя по всему, недавно. Однако при этом глава Синего Цветка относился к той категории мастеров Производственных Школ, которые не бросали тренировки и не перекладывали защиту своих активов на молодых подмастерьев и учеников. Это следовало даже из его внешности: ловкие движения, поджарая фигура, внимательный взгляд, консервативная, но идеально пошитая одежда без лишних роскошеств. Что, в общем, говорило Соре о том, что этот человек достаточно осторожен и предусмотрителен, — а значит, с ним можно в конечном счете договориться.