Фунт изюма для дракона (СИ) - Мун Лесана

Поэтому я беру салфетки и полотенца, замачиваю их со специальными мыльными орехами, а когда стирка отлежалась, выхожу с ней во двор. Только не на главную улицу, а с черного хода. Сюда же выношу ведро с горячей водой. Постираю тут, пополощу водой из шланга и сразу развешу. Можно было бы и в ванной это сделать, да не хочется бегать по ступеням туда-сюда.

Сосредоточенно стирая, удивляюсь тому, как хорошо работают эти мыльные орехи. Думала, будет тяжело отстирать полотенца, но нет — все идеально, ни одного пятнышка. Выкрутив вещи, откладываю их в другую емкость, сама беру таз и уже собираюсь выплеснуть мыльную воду в поросшую сорняками клумбу, когда моя стирка начинает медленно сползать, намереваясь упасть на грязную землю.

Не глядя, быстро выплескиваю мыльную воду из таза и подхватываю белье. И тут же слышу за своей спиной:

— Спасибо, конечно, но я сегодня уже принимал ванну.

Резко поворачиваюсь и ахаю. Передо мной стоит генерал. В руках держит камзол, который снял, видимо потому что жарко, а по его волосам и белой рубашке стекает мыльная воды.

Что ж такое, а?! Почему наши с ним встречи вечно проходят с каким-то экстримом?

— Ох! Простите! — Кидаюсь к генералу, пытаюсь сухим полотенцем как-то вытереть мыльную воду с его рубашки. Потом понимаю, что это бесполезная затея. — Снимайте. Я быстро промою пятна в чистой воде, а вы просушите, как уже делали раньше.

— Что, простите? — переспрашивает генерал, а сам уже расстегивает пуговицы.

— Снимайте, говорю.

Только повторив, понимаю, почему он переспросил. Видимо, порядочные девушки мужчинам такого не говорят. Пожимаю плечами. Ну, что поделать? Значит, я не порядочная.

И тут генерал снимает рубашку. В кино это обычно показывают под красивую музыку и с замедленной съемкой, чтобы зрительницы успели рассмотреть каждую выпуклую мышцу роскошного мужского тела. В жизни это занято у генерала пару секунд. Но, честно, для меня все это было как в фильме. Даже музыка звучала. Джо Кокер «You Can Leave Your Hat On».

— Варя?

— А? Ой. Я задумалась, — моргаю глазами, тщательно делая вид, что не пялилась сейчас на кубики его пресса, как голодный на кусок отбивной.

Быстренько отворачиваюсь и занимаю руки делом, усиленно глядя на стирку.

— Я всю ночь не спал, — между тем заявляет генерал, делая все, чтобы я на него посмотрела, но я — кремень, сосредоточена исключительно на рубашке.

— Почему? — спрашиваю.

— Думал о том, что может быть за магия у вашей сестры. Утром сразу поехал в контору, порылся в тамошней библиотеке. А еще я нашел документы о вас и Натали. Я имею в виду о прежних вас. Тех девушках, кому раньше принадлежали эти тела. Сестрах Санс.

— И что вы узнали? — отвечаю, не поднимая глаз.

— Что о вас не было никаких данных до того момента, как вы, то есть те, прежние, попались на краже перстня у барона Веринга, два года назад. Это показалось мне странным. Ведь если те девушки были воровками, почем о них нигде не упоминалось ранее? И попались они тогда очень глупо, как начинающие.

— Так, наверное, начинающие и были, — восклицаю, поднимая глаза на генерала и тут же утопаю в его черных зрачках.

— Я тоже так подумал. Поэтому стал искать по фамилии. Нашел несколько семей. Но только у одной из них были две дочери.

— И? Генерал, прошу, не томите.

— И выяснилось что вы, то есть те девушки, были из небогатой, но дворянской семьи. Обе обучались в пансионах, но спешно вернулись домой, когда заболел и умер отец. Поскольку болел глава семьи очень долго, денег на лекарей ушло большое количество. Едва вы приехали, заболела и мать, а потом умерла.

— Ох ты, ужас какой, — вздыхаю.

— Да, но это еще не все. Не успели вы предать родителей земле, как явились приставы, опечатали ваш дом за долги и фактически выгнали вас. Вот так вы оказались на улице и, судя по срокам, тогда-то и началась ваша воровская жизнь. Ну или вернее, не совсем ваша.

— Вас не коробит это? — спрашиваю.

— Что именно? — уточняет генерал.

— Тот факт, что я — воровка, — отвечаю.

— Начнем с того, что воровка — не вы, а другая девушка, Агнешка. Вы — Варя. И к той барышне имеете весьма опосредованное отношение, — очень здраво рассуждает мужчина.

Я протягиваю ему рубашку с влажными пятнами. Эйнар надевает ее и неторопливо застегивает пуговицы, почти гипнотизируя своими смуглыми, красивыми пальцами на фоне белой ткани. Потом проводит ладонью по влажным пятнам, и они прямо у меня на глазах начинают высыхать. Какое все-таки удобное умение!

— Меня коробит другое, — внезапно говорит генерал.

— Что именно?

— То, что мне сейчас придется сказать кое-что, что вам, скорее всего, сильно не понравится. Это касается вашей сестры. И моих подозрений на счет ее магии.

Глава 18

— Говорите, как есть, — выдыхаю.

— У меня есть основания предполагать, что она — нагайна.

— Кто?! — переспрашиваю.

— Порождение тьмы.

— Это бред. Мы с ней сестры! Если она эта ваша нагайна, то и я тогда тоже.

— Я думал об этом, но пока не нашел объяснения данному феномену. Не злитесь…

— Не злиться, серьезно?! Вы мою сестру обозвали какой-то змеей! Порождением тьмы. Без серьезных на то оснований, правильно я понимаю?!

— Варя, я понимаю ваше негодование, но мое предположение очень многое объясняет. И проливает свет на то, что сейчас происходит с Натали.

— А что с ней, по-вашему происходит? Ей мышей в организме не хватает? Или что там змеи едят? Птенцов?

Я чувствую, что меня несет, но просто не могу остановиться. Наверное, в этот момент я достигла того дна, когда ты или оттолкнешься ногами и всплывешь, или утонешь.

— Ей нужна кровь, — отвечает тихо генерал, не спуская с меня своих черных глаз, сейчас полных сожаления.

— Что? — почти шепотом переспрашиваю.

— Нагайны питаются кровью. Им это нужно редко, но вся беда в том, что у них на клыках яд, поэтому, чаще всего, их жертвы умирают. Натали себя чувствует плохо именно потому, что, не зная своей природы, идет против нее.

— Она… она никогда не согласится пить… зная, что этим кого-то убьет, — судорожно сглатываю, чувствуя, как холодеют руки.

— Но если она этого не будет делать, то умрет сама. Увы.

Генерал делает шаг и осторожно, словно я хрустальная, прижимает к себе, обхватывая кольцом рук. Он горячий, как печь, мой озноб становится гораздо меньше, я уже не стучу зубами, просто мелко трясусь.

— Что мне делать? Как… что…

Я даже плакать не могу, так сильно мое потрясение.

— Я не могу ее потерять. Только не ее, только не так. Не тогда, когда у нас все наладилось.

— Тише, тише. Мы что-нибудь придумаем, — шепчет генерал куда-то мне в волосы.

— Мы? — поднимаю голову.

— Мы, — кивает.

Его лицо так близко. Тело согревает, руки успокаивают. Я так давно одна… немного устала все решать сама. Сначала за себя, потом за дочь, теперь — за внучку. Можно же хоть немного отдохнуть? Хоть капельку расслабиться?

Мы одновременно, не сговариваясь, движемся навстречу. Я чуть приподнимаюсь, а Эйнар наклоняется. Наши губы соединяются, дыхание смешивается. Меня окатывает какой-то совершенно рациональной волной узнавания. Словно я давно знала и ждала этого мужчину и его чувства.

Эйнар отодвигается первый, покрывая поцелуями мои щеки, виски.

— Мне нужно идти, — говорит. — Я вернусь завтра. Посмотрю, что у нас в конторе есть о нагайнах и магии крови. Быть может, есть способ сделать так, чтобы она не теряла силы, но при этом и не питалась. Не обещаю, но сделаю все, что смогу.

— Спасибо тебе, — говорю, прижавшись щекой к мужской груди, слушая сильные удары его сердца.

— Пока не за что, — отвечает.

Мы разжимаем объятия, генерал уходит. И как-то сразу становится холодно, возвращаются былые страхи, но я держусь. У меня нет права на слабость.

Вечером Наташе становится лучше, она даже спускается на кухню поужинать. Съедает всю порцию супа и немного тушенных овощей.