Конечно, я не только заучка, но и гроза всех бытовичек! Будете знать!
– Ладно, Брамс, – вздыхает за спиной мой ненаглядный Истинный ящер, отчего я вздрагиваю. – Это было весело. Но обижать мою Истинную, пускай даже в этом чудовищном образе, я никому не позволю.
Обернувшись, замечаю, что Рензор стоит в проёме дверей и смотрит на меня.
– Я бы и сама справилась, – гордо отрезаю я, стягивая с себя розовую футболку.
– Конечно, ты всегда справляешься сама, – хмыкает О'Шарх, за что получает эту самую футболку в лицо.
А я спешу на первую пару, к счастью не смежную с боевым факультетом.
***
– Ладно, Брамс, это была бездна какая отличная попытка заставить меня поверить, что в твоей светлой головушке нет ни грамма здравомыслия, – ухмыляется Рензор, оседлав стул передо мной на следующей смежной паре с боевым факультетом.
О'Шарх занял место в аудитории на ряд ниже моего и теперь сверкает своей белозубой улыбкой прямо перед моим лицом.
С ворчанием места рядом с ящером занимают и его верные чешуйчатые приспешники: Арсалан и Винсент.
– Что ты задумал? – прищуриваюсь я, с подозрением глядя на О'Шарха.
– Не расторгать Истинность. Снимай очки, Эсти, хватит скрывать свою красоту.
– Я и не скрываю, – играю я бровями, наматывая на палец выбившийся локон своих сухих волос серо-бурого цвета. – Принимай меня такой.
– Рано или поздно ты их снимешь.
– Я в них даже сплю.
О'Шарх зависает на мгновение, с недоверием смотря мне в глаза.
– Что, совсем нет надежды?
– Даже ночью, – широко улыбаюсь, разгадывая его замысел. Ах ты мой чешуйчатый извращенец! Сразу о брачной ночи подумал, да?
Рензор усмехается уголками губ. Тянет руку к моему лицу, но я ловко перехватываю и кладу ладонь на его пальцы, сжимая.
– Ты привыкнешь, честное слово! Но давай поговорим о будущем? Я вот всегда мечтала о трёх детях. Сразу трёх! Или пяти лучше! Если мальчик, то назовем Рудольф. Девочку – Лилиата. А если... Если что-то среднее между человеком и драконом, то Аритриэль, – со всей радостью, входя во вкус фантазии, выпаливаю я, нежно оглаживая его грубоватую кожу руки своими подушечками пальцев.
Очень надеюсь, что этого будет достаточно, чтобы Рензор одумался.
В глазах ящера мелькает опасение.
– Что-то среднее?
– Ну драконы ведь вылупляются из яйца, Рензи? – мечтательно произношу я, подпирая щёку кулаком. – Я, значит, должна буду родить человека и отложить яйцо дракона?
Кажется, мои безумные фантазии находят нужную реакцию О'Шарха. Я настолько вжилась в роль, что самой аж страшно становится!
Мысленно потираю ручки. Вот сейчас он скажет, что никакой Истинности ему не надо, и предложит разорвать связь.
Рензор зажмуривается и сжимает пальцами переносицу, повторяя задумчиво:
– Аритриэль... яйцо дракона...
– Да. Аритриэль – это как русалочка. Но только дракон.
– Русалочка, – эхом отзывается О'Шарх, взглядом умоляя меня просто не продолжать.
Где-то на задворках от смеха уже давятся Арсалан и Винсент.
От продолжения моей фантазии О'Шарха спасает вошедший в аудиторию магистр по Истории империи.
– Итак, адепты, сегодня поговорим о русалках, повлиявших на ход истории империи Каэрос! – зычным голосом вещает магистр Нолан.
Кажется, у Рензора дёргается глаз. Резко отдернув руку, он поворачивается к магистру.
– Это судьба, Ренз, – хлопает его по плечу Арсалан.
– А я бы не отказался замутить с русалочкой, – выдает Винсент.
– Заткнулись оба, – рычит рассерженно Рензор, адресуя нежную речь своим друзьям. Винс от смеха сползает под стол, а Арсалан маскирует смех за кашлем...
Я же посылаю лучи любви магистру. И самой себе, разумеется. Потому что надо читать учебники наперед, чтобы знать, когда и какую тему будем проходить. Очень удачно, между прочим!
Но внутри, где-то на уровне сердца, сжимается тоскливо маленький тугой комочек. И я чувствую не радостный прилив сил, а необъяснимую горечь. Я, может, и была бы не против, если бы Рензор просто признал, что он разрушил мою жизнь десять лет назад, и попросил прощения. И признался бы в том, что планирует какую-то гадость! Я ещё прекрасно помню его слова, подслушанные в библиотеке. Вывести меня на чистую воду? Чтобы я призналась в том, что я – что?
Что же ты задумал, ящер?
Что ж, первые два пункта из списка, любезно рассказанного Селиной, я могу вычеркнуть. Что там у нас следующим по плану? Я дожму тебя, Рензор!
Глава 30
Аккуратно и с любовью ставлю на его столе на паре по Зельеварению рамочку со своим снимком.
– Адептка Брамс, что вы делаете с рабочим местом адепта О'Шарха?
– О, это он просил, – с чувством отзываюсь я, прикладывая ладонь к груди. – Чтобы настроиться на нужную волну и идеально варить зелья.
Магистр зельеварения отмахивается, мол, Арг с тобой, милая.
– Это ещё что? – интересуется за моей спиной О'Шарх.
Его голос звучит низко, бархатно. А по моей коже тут же проступают мурашки от того, насколько близко звучит его голос и насколько близко он стоит ко мне.
Обернувшись, едва не утыкаюсь носом в его грудь. И сердце уходит в пятки, стоит сделать вдох... Шлейф его приятного парфюма с нотками свежести и сандала, кажется, отвлекает меня вовсе от моего плана.
– Мой снимок. – Поднимаю глаза на уровень его и улыбаюсь широко, еле сдерживая ехидный смех. – Чтобы ты не забыл, как твоя Истинная выглядит.
Конечно, я в своем иллюзорном образе очень старалась придать всем своим позам на снимках непринуждённости и аристократизма. Вон на том снимке я поскальзываюсь, на втором снимке у меня между зубами застряла зелень. А вон те четыре снимка я не выспалась и жажду убивать. А вон на том я вообще примеряла пластину для зубов.
– Тебя, к сожалению, не забудешь, – отвечает Рензор, беря в руки снимок, где у меня в зубах зелень и я улыбаюсь. Он задумчиво его разглядывает, крутит в руках.
– А мне нравится, ты здесь шикарно получилась, Эстерия, – с видом ценителя женской красоты отзывается Арсалан. – Я себе оставлю. На случай, если твой Истинный передумает. – Брюнет быстро убирает снимок в карман своего пиджака. – Думаю, остальные тоже надо будет сохранить.
Рензор бросает взгляд на другие мои снимки и усмехается. Как-то зловеще.
– Снимки, значит, Эсти? Ну хорошо.
Рензор выбирает несколько и убирает в карман своей мантии.
Я же возвращаюсь на свое место, где уже раскладывает котелки и сухие ингредиенты Корнелия.
– Кора, – прищуриваюсь я, понижая голос до шёпота. – Арсалан, кажется, внезапно принял мою сторону. Ничего не хочешь мне сказать?
Корнелия краснеет и бросает короткий взгляд с загадочной улыбкой в сторону Арсалана. Тот, словно ощутив на себе ее взгляд, оборачивается и посылает Коре нежный взгляд.
– Впрочем, всё ясно, – бормочу я. – Тут всё очевидно.
– Тише, Эсти, – качает головой Кора. – Ещё ничего не ясно. Мы просто... Всего три свидания.
– Всего три?! – ахаю я. – Когда успели?
– Тише! – шипит Корнелия, краснея. – Это ведь в наших с ним интересах.
– В каком смысле? – перехожу на шепот.
– Сегодня будем учиться варить настойку от двенадцати видов простуды, – тем временем вещает магистр зельеварения.
Корнелия закатывает легонько свой рукав мантии, затем рубашки и глазами указывает на свою руку.
А я вижу то, от чего челюсть отвисает и отказывается возвращаться на свое законное место.
Метка Истинности у моей подруги! И она принадлежит...
Корнелия загадочно улыбается и кивает.
– Адептки с третьего ряда, я вам не мешаю? – профессор хмуро сверлит нас взглядом.
– Нет, что вы, продолжайте, пожалуйста, – краснею тут же, застуканная магистром за тем, что явно не относится к учебе.
"Надо было тебя морально подготовить, да?" – выводит подруга пером на нашем листочке для переписок.
"Мы квиты. Теперь никаких тайн друг от друга?" – вывожу в ответ.
