Жрец Хаоса. Книга ХIV (СИ) - Борзых М.

Я выдохнул облегчённо: хоть одной проблемой в государстве стало меньше. Так-то неадекватный император на престоле — то ещё удовольствие.

Мы ходили кругами, пытаясь найти следы человека в этой замороженной и обледеневшей пустыне. Некоторые камни под ногами крошились с хрустом, какие-то осыпались. Да и заиндевевшие ветви кустарников тоже хрустели, словно хворост, стоило задеть их ветви.

— Кстати, — вновь заговорил принц, нарушая мёртвую тишину этого места, — через неделю начнут съезжаться на коронацию представители правящих династий соседних стран и не только. Тебя от Раджпутана записать?

— О-о-о, нет, увольте, — тут же замахал я руками. — Тем более Лисицын обещал мне участие в церемониале.

Принц задумчиво на меня уставился, а после ответил:

— Да, кажется, тебе уже не по чину участвовать. Да и от вассальной клятвы я тебя должен освободить. Ибо негоже, чтобы мантию будущего императора одной страны нёс будущий правитель другой страны.

— А мы никому не скажем, — подмигнул я принцу.

— Достаточно того, что и я знаю. Но если я тебя от себя отстраню, это может иметь и другие последствия. Поползут слухи, что ты в опалу попал, а ни тебе, ни мне оно не нужно. Лишать героя войны с австро-венграми привилегий было бы хреновой характеристикой меня, как правителя. Да что там, скотиной неблагодарной меня бы считать стали.

— Поэтому и не будем афишировать пока мои родственные связи с Раджпутаном.

— Ладно, я что-нибудь придумаю, — кивнул принц.

Я же про себя отметил, что на удивление наш Андрей Алексеевич был прагматичным и весьма честным человеком. Другой бы попытался участием наследника другой правящей семьи поднять свой статус. Этот же заботился о том, чтобы не умалить мой. Кажется, мне очень повезло завести себе подобного друга.

А тем временем очередной хруст привлёк моё внимание, и я присел, разглядывая один из посеребрённых инеем кустарников у себя под ногами. Выглядели весьма странно: будто замёрзшие не то огромные кувшинки, не то перекати-поле, в которых внутренности шара были выгрызены, оставляя лишь наружную чашу-каркас. И лишь когда я с усилием отломил одну из ветвей, до меня дошло, что это ни черта не кусты и не вьющееся подобие ковыля.

Мы с принцем бродили по огромному могильнику, где кусты были разодранными грудными клетками, а вьющиеся ковыльники — стелящимися полуразрушенными скелетами змей и прочих тварей. Пришлось носками сапог разгребать иней и лёгкий снежок, припорошивший всё вокруг, чтобы удостовериться в своей догадке. Вокруг, сколько хватало взгляда, царила одинаковая картина.

Поведав принцу о собственном открытии, я решил двинуться в сторону плоскогорья. Принц же пустил перед нами волну тёплого воздуха, растапливая иней и делая картину ещё более красочной. Я же только сейчас додумался перейти на магический спектр зрения, чтобы увидеть, что мы с принцем бродим по котлу, буквально кишащему некротической энергией. Вот уж куда нужно было отправлять кого-то из Керимовых, чтобы подзарядиться.

— Я предгорье осмотрю, — сообщил я принцу. — Может, пещера какая-то будет или кострище от стоянки.

— А я тогда ипостась сменю и по округе полетаю. Может, что интересное ещё замечу, — отозвался принц и тут же с лёгкостью сменил ипостась на феникса.

— Ты как? — на всякий случай уточнил я у Андрея. — В разуме, в сознании? Обратно обернуться сможешь?

Принц тут же сменил ипостась, помахал мне рукой и из вредности показал язык, чтобы вновь обернуться фениксом и взмыть в небо. Да Шанталь нужно памятник будет поставить. Это же надо, буквально за один сеанс из огненной твари человека сделала.

Пока принц отправился нарезать круги по округе, я двинулся в сторону кряжа, то и дело разглядывая останки. Что меня удивило, так это неестественное происхождение некоторых тварей. Степь ровным ковром укрывали останки химер. Чётко увериться в своих догадках не удавалось, ведь я не находил целых скелетов. Но обнаружение нескольких конечностей, достоверно похожих на ласты и плавники, которых у жителей пустынь физиологически не могло быть, волей-неволей наталкивало на соответствующий вывод.

Оглядывая вздыбившийся передо мной кряж, я попытался представить, где бы устроил себе место для ночёвки или же базу для обороны. Понятно, что на самой верхушке плато и обзор лучше, и площадные техники можно использовать. Но только спину должен был кто-то прикрывать. Опять же, если у шамана была юрта, и скарб где-то должен был храниться. А в таком случае нужно было искать нечто вроде пещеры, где можно было бы в случае чего забаррикадироваться. Тем более если я правильно понимал: шаман — тоже маг иллюзий, как и я, и мог бы овеществить каменную стену, перекрыв доступ тварям.

Побродив для верности по вершине плато и ничего там не обнаружив, я наконец разглядел нечто похожее на то, что искал, а именно место, где пустыня врезалась в хребет полумесяцем. Костей тварей там было гораздо больше, чем по округе. Я спустился вниз порталом и едва не уткнулся носом в защитную пелену. Она напоминала мираж, марево в пустыне, поднимающееся от раскалённого песка. Вот только на улице было что-то около минус десяти, и марева здесь не могло быть по определению.

С другой стороны, если защитная стена существовала, значит, где-то должны были быть накопители, её поддерживающие. А ещё у любой защиты имелся принцип пропуска «свой-чужой» и, вероятнее всего, с учётом любви Андхакар-Ната к ритуалистике я смел надеяться, что как минимум один из известных мне принципов допуска явно соответствовал бы действительности, а именно — допуск по магии кошмаров либо по крови. Недолго думая, я выпустил из собственного «Ничто» эфемерного горга и выдал ему в зубы пиалу с собственной кровью. Вместе мы отправились к границе защитной пелены. Та сперва прогнулась, словно плёнка мыльного пузыря под дуновением ветра. Кровь с шипением исчезла, а горг рассеялся серо-чёрным туманом, впитавшись в плёнку защиты. Передо мной же в силовом поле возникла небольшая щель, в которую я и протиснулся.

«Силён папенька, силён! — вынужден был я признать. — Как минимум в магии кошмаров и иллюзий».

Стоило мне пересечь границу, как передо мной предстал самый настоящий хутор с оглядкой на степной колорит: с разбитым огородом и парочкой плодовых деревьев, небольшим родником, бьющим из скалы и стекающим в каменную купель возле юрты. Температура здесь разительно отличалась и держалась в районе комфортных плюс двадцати. Мне сразу стало жарко.

Костей здесь не было и в помине, хотя я мог бы поклясться, что когда разглядывал полумесяц пустыни, врезавшийся в кряж, костей там было даже больше, чем по всей округе. А значит, иллюзии и наведение морока были у истинного раджпутанского раджи на уровне, явно превышающем мой. А ведь я вроде бы тоже как архимагом считаюсь. Это ж какие тогда у него возможности?

Тем временем огород выглядел весьма ухоженным. На нём даже что-то цвело. К юрте я поднялся по тропинке, с удивлением разглядывая маленький мирок шамана-отшельника. У самой юрты обнаружил и навес, у основания которого было что-то вроде коновязи, к которой можно было бы привязать питомца. Судя по размерам, вольера тварюшка была явно не маленькая, что-то вроде виверны.

Подойдя к юрте, я несколько раз громко покашлял и обратился по-русски:

— Андхакар-Ната, я пришёл с миром. Могу я войти?

Рассмотреть, есть ли внутри человек или нет, мне не удалось, а всё потому, что в магическом спектре юрта сияла росписью всевозможных рун не хуже бриллианта на солнце. Такая защита, наверное, и прямой удар метеоритного дождя бы выдержала. Уж не знаю, сколько ступеней защиты там было, но по яркости свечения для меня она походила на Кремль с поднятыми магическими щитами во время нападения австрийского крыла ордена на столицу. Только там щиты накрывали приличного размера территорию дворцового комплекса, а здесь была одна небольшая юрта. Соответственно, сила щитов при закрытии меньшей площади кратно увеличивалась, выдерживая удар куда большей мощности.