Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Урядника как ветром сдуло. Все местные уважали и, пожалуй, даже побаивались грозного князя Кострова, однако Орлов для жителей и особенно чиновников успел стать чуть ли не божеством. Суровым, всемогущим, порой щедрым и милосердным, но куда чаще принимающим скорую на расправу карающую ипостась.

– Доброго дня, Павел Валентинович! – Я приложил к виску два пальца, здороваясь. – Не ожидал встретить вас здесь. Неужели в ратуше вдруг стало настолько скучно?

– В ратуше прекрасно управятся и без меня, – проворчал Орлов. – Желающих марать бумагу там даже больше, чем нужно. А здесь вам пригодятся люди, которые умеют сражаться.

Его сиятельство и правда готовился к бою – и не только на словах. Штуцер он, конечно же, не взял – с больной ногой и без нескольких пальцев на руке справиться с длинным стволом и скобой было бы непросто. Но я еще издалека заметил под распахнутым пальто кожаный пояс с патронами, а под полой наверняка скрывался и револьвер. И не какая‑нибудь игрушка, а полноценное оружие крупного калибра, способное с двадцати шагов разнести голову упыря, как гнилой арбуз.

Впрочем, вряд ли Орлов всерьез рассчитывал на огнестрел. Его Основа недобро пульсировала, накачивая в резерв даже чуть больше маны, чем тот мог вместить. Самое грозное оружие Одаренного тоже было наготове, и пусть специализация Орлова изрядно отличалась от боевой, я уже не завидовал тем мертвым тварям, которые посчитают хромого и покрытого шрамами немолодого мужчину легкой добычей.

– Собираетесь на передовую? – Я развернулся и неторопливо зашагал в сторону моста. – Отговаривать не стану, однако там как будто хватает людей. А с вашей ногой будет непросто…

– Непросто будет только убегать, – усмехнулся Орлов. – А как раз этого я делать и не собираюсь. Мой город в опасности, а значит, я должен использовать любую возможность его защитить, а не отсиживаться в кабинете, пока вы сражаетесь.

– Мои люди сражаются не за Орешек, а за все Пограничье. – Я пожал плечами. – Лучше помочь солдатам сейчас, чем остаться одним против всей Тайги, если крепость падет. Наши предки уцелели только потому, что умели вовремя забыть о дрязгах между собой, когда становилось туго.

– Надеюсь, мы справимся не хуже. Новгород прислал помощь.

Орлов чуть замедлил шаг и указал концом трости вперед. Туда, где между лесом и рекой понемногу вырастала еще одна крепость. Может, не такая могучая и грозная, как на острове, зато размерами ничуть не меньше. За каких‑то полдня солдаты Буровина, новгородская дружина и добровольцы из числа гражданских успели возвести несколько редутов и набросать лопатами валы. Не слишком высокие, зато длиной в сумме чуть ли не с полкилометра – как раз чтобы разместить по периметру всех стрелков.

Вторая линия укреплений была куда скромнее размерами, но весьма основательной – здесь расставили машины и заранее подготовленные позиции для орудий и картечниц. А кое‑где из земли торчали и колья – достаточно толстые, чтобы задержать даже великанов‑медведей и прочих тварей размером с избу в два этажа. Здесь и новгородцы, и местные явно собирались стоять намертво.

Ведь отступать будет уже некуда. Если упыри доберутся до второй линии, до города останется всего ничего. Я поклялся Буровину взорвать мост, если придется, однако вряд ли даже это задержит тварей надолго. Мороз держится уже неделю, лед на реке крепкий, и превратить его в воду надолго не под силу даже нескольким Одаренным.

Новгородцами командовал кто‑то из дальней родни Белозерского – то ли граф, то ли барон. Боевой маг, крепкий четвертый ранг или даже третий, плюс еще с полдюжины заезжих аристократов – видимо, из числа особо приближенных к великому князю. Весьма убедительная сила, особенно если заодно посчитать еще рядовых гридней, вооруженных до зубов.

Впрочем, я бы все равно не отказался увидеть здесь еще кое‑кого?

– А сам Константин Иванович? – на всякий случай поинтересовался я. – Он не планировал появиться… лично?

– Увы, – вздохнул Орлов. – Его светлость сейчас в Москве. И планирует оставаться там еще как минимум неделю.

Я молча кивнул. Ничего удивительного: старик Белозерский всегда был расположен и ко мне, и к людям на Пограничье, но все же не настолько, чтобы бросить все и примчаться нас спасать. Политика в очередной раз оказалась для него важнее, тем более, что в столице сейчас наверняка кипели страсти ничуть не менее жаркие, чем здесь.

Хорошо хоть людей прислал. Пусть не всю свою рать, но все же достаточно, чтобы я уже не не волновался за левый фланг. Центральные укрепления прямо напротив моста предстояло занять мне самому, а со стороны озера уже вовсю окапывались Горчаков с Друцким. Гридней у них было совсем немного, от силы человек сорок на двоих, зато скромность дружины вполне компенсировали Одаренные отпрыски и прочая родня.

Где‑то среди знакомых знамен мелькнули даже цвета Вельска, хоть тамошних князей никто и не звал. Но слухи, как и всегда, летели вдоль Пограничья быстрее пули, и их сиятельства наверняка еще вчера сообразили, что куда лучше будет остановить армию мертвецов здесь, а не дожидаться, пока упыри сожрут всех в Орешке и пойдут дальше.

– А что насчет Зубова? – вдруг поинтересовался Орлов. – Знаю, у вас с Константином Николаевичем нет причин для дружбы, однако вы оба служите стране и короне. И явиться на зов государя – его долг.

– Которым Зубов, похоже, решил пренебречь. – Я пожал плечами. – Раз уж не приехал и даже не потрудился прислать людей… Впрочем, не могу сказать, что меня это так уж печалит.

– Вот как? Не вы ли, Игорь Данилович, еще вчера говорили, что нам понадобится любая помощь? – Орлов не поленился припомнить мои собственные слова. – И что ее непременно следует принять даже от тех, с кем в другой день не стал бы и здороваться?

– Кроме Зубова, – буркнул я. – У него осталось от силы человек двадцать, и каждый наверняка спит и видит, как бы ненароком вогнать мне пулю между лопаток. Уж лучше вообще обойтись без союзником, чем держать за спиной всякую сволочь.

– Пожалуй, вы правы. – Орлов не стал спорить. – Но когда все закончится, Константину Николаевичу придется ответить за свой выбор. Рано или поздно.

– Рано или поздно я займусь им сам, Павел Валентинович. – Я шагнул на мост и, пропустив очередной грузовик, двинулся вдоль ветхой чугунной ограды. – И тогда будет очень кстати, что Зубов решил сегодня отсидеться дома. Вряд ли кто‑то станет его защищать.

– Уж точно не я. – На это раз Орлов даже не пытался пугать государевым судом или взывать к моему благоразумию. Скорее наоборот. – Уверен, его величество будет на нашей стороне, друг мой. И даже если вы слегка перегнете палку или позволите себе лишнего…

– На это закроют глаза, – кивнул я. – И помочь будет некому. Тем более, что я как будто завел друзей и среди армейского руководства.

Орлов предпочел отмолчаться – только осторожно покосился единственным глазом на крепость, башни и стены которой возвышались над водой примерно в километре от нас.

Древняя твердыня простояла сотни лет и до сих пор выглядела неприступной. Орудия и картечницы тускло поблескивали на стенах точно так же, как и в мой самый первый визит в Орешек – только сейчас вокруг них копошились крохотные людские фигурки. С такого расстояния я не мог отличить солдат от гражданских, но точно знал, что сейчас в крепости достаточно и тех, и других. Полковник Буровин не стал пренебрегать моими советами и набрал ополчение – чуть ли не полсотни человек.

Оружия в арсенале Орешка хранилось предостаточно – вот только стрелять из него было уже некому. А когда на счету каждая пара рук, сойдут любые бойцы. После гибели отряда Урусова солдат в гарнизоне осталось всего ничего, и даже сейчас я сомневался, что Буровину хватит сил удержать крепость, если упыри решат направить свои гнилые стопы туда.

Если их окажется еще больше, чем мы успели насчитать. Если ополченцы дрогнут, если не хватит патронов… Одни сплошные «если», думать про которые уже в любом случае слишком поздно.