Молот Пограничья. Гексалогия (СИ) - Пылаев Валерий

Курицу с распоротым брюхом окружили все и сразу, в руках замелькали топоры, дубинки и прочий нехитрый инструмент. После того, как я вскрыл броню Разлучником, дело пошло быстрее, и чудо техномагии начало стремительно превращаться в набор деталей. Наверняка среди них были и модули управления, и провода, и какие‑нибудь особенно мощные движители, которые Катя с радостью поставила бы в Святогора – не говоря уже о пластинах драгоценного кресбулата – однако за ними я рассчитывал вернуться позднее.

Сейчас же меня интересовало только. Еще не расковыряв полностью блоки в объемной груди курицы, я уже знал, что и где именно следует искать. Даже когда чары машины исчезли, их источник никуда не делся и все так же мягко пульсировал из механических внутренностей. Манил меня своей концентрированной бесцветной мощью.

А остальных – блеском безупречных граней. Когда металл расступился, и я осторожно достал из мешанины трубок и проводов жив‑камень высшей категории, гридни тут же бросили работу. И дружно проводили драгоценную находку взглядом, в котором за радостью и восхищением пряталась жадность. А может, и кое‑что похуже. Наверняка даже Жихарь, который отдал бы за меня жизнь, не задумываясь, на мгновение представил, что мог бы сделать и чего добиться, попади ему в руки хоть десятая часть такого богатства.

Тайга столетиями умела быть беспощадной, и порой на этом берегу убивали и за куда меньшее. Впрочем, если у кого‑то из людей вокруг и мелькнули неправедные мысли – гридни предпочли промолчать.

А вот Урусов – нет.

– Кхм… ваше сиятельство – поздравляю с победой, – произнес он холодно‑официальным тоном. – Однако должен напомнить, что Тайга относится к территориям Империи. И даже несмотря на особый правовой статус все, что кто бы то ни было находит по эту сторону реки.

– Даже не начинайте, капитан, – отрезал я, убирая жив‑камень в сумку на боку. – Именно я командую спасательной операцией. Точнее, провожу ее по просьбе полковника Буровина силами своих людей.

– Осмелюсь возразить, но…

– Возражайте ради Матери. – Я пожал плечами. Можете даже доложить лично, когда мы вернемся в Орешек. Только не забудьте заодно рассказать, как вы едва не отправили нас всех на тот свет, врезав магией по этой железяке.

Когда я указал на распростертое на снегу огромное тело курицы, Урусов поморщился, как от зубной боли, и осторожно покосился на унтера Федора – единственного из присутствующих, кто не был связан со мной клятвой верности. Но тот и не думал встревать и вместо этого вдруг принялся разглядывать приклад своего штуцера с таким интересом, будто там происходило нечто куда более любопытное, чем спор капитана с князем. Видимо, сообразил, что сердить любого из нас чревато последствиям и благоразумно решил отмолчаться.

Зато остальные молчать не собирались. Гридни дружно нахмурились, а Жихарь для пущей убедительности даже опустил ладонь на кобуру с револьвером.

И этого аргумента хватило.

– Прошу меня извинить, ваше сиятельство. – Урусов стушевался и отступил на полшага, втягивая голову в плечи. – Я действительно вел себя недостойно офицера и едва не погубил нас всех. Разумеется, у меня нет даже права просить вас умолчать обо всем этом, когда придет время, однако…

– Побойтесь Матери, капитан. У меня и в мыслях не было портить вам репутацию. Или уж тем более – карьеру. – Я махнул рукой. – Но вы должны понимать, какую ошибку совершили. Дело не только в ненужном риске, а еще и в том, что эта машина, – Я указал на курицу, – несла немалую пользу и…

– Она убила солдат!

– К сожалению. – Я с готовностью кивнул. – Но также она убивала и тварей, которые пытались пройти здесь. Просто патрулировала кусок Тайги – и, пожалуй, могла бы продержаться еще день или два, даже с поврежденной ногой. Уж не знаю, по чьей воле, но она стояла между Пограничьем и армией мертвецов, что идет с севера. – Я кивнул в сторону целой горы упырей, которую курица оставила в сотне шагов от нас. – И теперь у нас больше нет этой защиты – из‑за вас, капитан.

– Боюсь, от нее было бы не так уж много толку, ваше сиятельство.

В голосе Урусова вдруг зазвучала такая тоска, что я сразу понял – жив‑камень тут не при чем. Как и упущенная возможность выслужиться перед полковником. Что‑то беспокоило капитана даже сильнее, чем гибель его людей.

– Не так уж много толку? – медленно повторил я, складывая руки на груди. – Похоже, вы знаете куда больше, чем говорите.

– Увы, так оно и есть. И, полагаю, скрывать уже нет смысла. – Урусов на мгновение смолк, обвел взглядом гридней, будто сомневаясь – но потом все‑таки продолжил. – Нас отправили на разведку – выяснить, что творится на берегу Ладоги к северу от города. И мы выполнили свою задачу, ваше сиятельство. И уже возвращались домой, когда налетели на эту тварь, а дальше… Дальше, полагаю, все и так яснее некуда.

– Налетели? – Я сложил руки на груди. – Значит, спешили настолько, что решили гнать через Тайгу, очертя голову… Так что же вы видели, капитан?

– Кое‑что страшнее этой машины, ваше сиятельство. Намного страшнее.

Уточнять не хотелось – видимо, оттого, что ответ я и так знал куда лучше любого и здесь, и в Орешке. Урусов мог сообщить разве что подробности, а как раз они‑то меня интересовали мало.

Впрочем, нет – одна все‑таки интересовала.

– Сколько у нас времени, капитан? – тихо спросил я. – Прежде, чем… Неделя?

– Намного меньше. С учетом того, сколько времени я здесь просидел… Пожалуй, сутки. – Урусов прищурился, будто пытаясь взглядом просветить Тайгу за моей спиной на пару десятков километров. – Может, двое – если повезет.

Глава 26

– Игорь Данилович, а вы уверены?.. – осторожно начал урядник.

– А как вам кажется, сударь? – не выдержал я. И указал на бойцов, которые как раз копошились вокруг укреплений в паре сотен метров за мостом. – По‑вашему, все эти господа приехали сюда оттого, что им скучно сидеть дома?

Подкрепление прибыло еще затемно. Сотня с небольшим человек – не так уж много по меркам богатого и могущественного Новгородского княжества, но все же куда больше, чем я ожидал. Белозерский без лишних вопросов отправил в Орешек целую кавалькаду грузовиков с гриднями, оружием и патронами, и еще несколько – с едой, медикаментами, теплыми одеялами и всем прочим, что может понадобится. Если не в бою, то после него. Конечно же, если в городе еще останется, кому бинтовать раненых.

– Но разве по радио уже сказали?..

– Нет. И, полагаю, не скажут. – Я развернулся на каблуках ботинок и зашагал к мосту. – Но если вам так любопытно, можете лично прогуляться на тот берег и убедиться сами.

– Ваше сиятельство…

На лице урядника вдруг проступило такое выражение, что мне на мгновение даже стало его жаль. Бедняга – впрочем, как и почти все местные чинуши – до сих пор отчаянно не желал верить, что в Орешек вот‑вот нагрянет толпа не вполне живых кровожадных чудищ, и придется взяться за оружие. За последние месяцы Орлов, как ни крути, сумел навести в городе порядок, и самыми масштабными происшествиями здесь теперь были драка вольников в кабаке или у Таежного приказа. К хорошему, как известно, быстро привыкаешь.

Вот только отвыкать приходится еще быстрее. И бедняга урядник будто пытался торговаться.

– Ваше сиятельство, – повторил он. – Но как же так вышло, что…

– Довольно! – Я чуть возвысил голос. – Прекратите тратить время зря и идите делайте свою работу. Никто не ждет, что вы решите сражаться в первых рядах, но сделайте так, чтобы в городе ничего не случилось. Если твари прорвутся к мосту, начнется паника, а на улицах помочь вам будет некому. Мы постараемся остановить упырей, но обещать я ничего не могу.

– А много их, ваше сиятельство? – Глаза урядника потухли. Видимо, надежда прожить этот день без приключений умерла окончательно. – Сотня, две?

– Намного больше. Так что я бы на вашем месте проверил оружие и набил патронами все карманы. Впрочем, если мой совет для вас ничего не значит – можете обратиться лично к его сиятельству градоначальнику. – Я указал на чуть сгорбленную фигуру с тростью, которая как раз неторопливо хромала в нашу сторону. – Уверен, он быстро все вам разъяснит.