Подарок судьбы (СИ) - Риш Мартиша

— Милена, — раскатываю на языке ее имя.

— Покоритель моего зверя, моя добыча. Виктор! — закусила она губу и выгнулась назад себя в нескрываемом удовольствии.

Глава 22

Милена

Проснулась на постели одна. Душа переполнена противоречивыми чувствами. Зверь сладко сопит, ему хорошо, прошлым вечером и ночью он, наконец-то, смог унять острую жажду и даже прийти в состояние равновесия. Мягкий, нежный, белокурый, немного стеснительный Тревор, готовый подчиняться, подстраиваться, отдавать себя всего. И в противовес ему жесткий, напористый, бескомпромиссный Виктор, взявший на себя роль покорителя крылатого змея. Вот каков он, баланс. А цена ему — мои пылающие щеки. Чувства вернулись с лихвой, а лучше бы не возвращались, без них значительно проще жить, если честно. Зато куда более пресно. Похоже, мой внутренний зверь, войдя в баланс сам с собой, проснется, хорошо, если к ночи. Вот и славно. Есть время немного подумать о сложившемся положении. Ни Тревор, ни Виктор отказать мне не сумели, хотя оба, определённо, боялись предстоящего. Зверь играет в их страсть как хочет, то распаляя, то давая немного остыть, так что ночью они оба теряют голову. Тревор еще и не помнит ничего из того, что было. У Виктора в голове смятение, но есть хотя бы обрывки воспоминаний, уже легче будет в следующий раз.

А что касается меня, какие я-то испытываю чувства к этим двоим подаркам судьбы? Помыслы обоих безликих передо мной открыты как книга, благодаря нашей окрепшей связи. И там нет ничего для меня неприятного, скорее наоборот. Они оба очень разные. Один — мягкий, спокойный, нежный. Второй — колючий, сумасброд и шутник. Они уравновешивают друг друга и идеально подходят мне. Красавцы, каких встретишь не часто, и пахнут оба чудесно. Нет ничего, что вызывало бы малейшее отторжение, скорее, наоборот, притягивает и манит. То есть в трезвом уме, со спящим внутри драконом я испытываю к обоим мужчинам те же чувства, что и ночью, разве что куда более мягкие. Нет острой, затмевающей разум страсти, нет того восхищения их чистыми душами и горячими сердцами. А что есть в остатке? Что я-то испытываю к ним, к каждому по отдельности? Признательность за усмирение зверя? Наверное. Только ли... Нежность? Влюбленность? Любовь? Скорее нет, чем да. Нет, значительно более мягкое чувство. Привязанность? Пожалуй. Лишись я хоть одного из двоих — страшно представить, что со мной будет. Это все равно, что остаться без крыльев, дающих возможность полёта. Но разве возможно испытывать такое чувство сразу к обоим? И разве оно может возникнуть так быстро? Но, с другой стороны, бывает, что возникают чувства с первого взгляда. А на Земле в бытность мою скромным офисным работником, смогла бы я выбрать кого-то одного из двоих? Если предположить, что оба стали бы звать меня замуж? Не думаю. Ну, а с другой стороны, бывают же на свете гаремы? Вот и у меня так сложилось. Только это гарем из двух мужчин, с которыми связь уже сейчас куда крепче, чем обычные брачные узы. И разорвать ее будет невероятно сложно, даже если я этого сама захочу. Судьбы, чувства, помыслы и желания сплелись в тугую неразрывную нить на радость моей звериной внутренней сути. Сделать я с этим ничего не могу и не хочу, если честно. Лучше наслаждаться тем, что имею, раз так получилось. Надо же быть честной с самою собой? Не просто надо, а необходимо.

Ребята переговариваются о чем-то за дверью на своей половине, завтрак остывает на столике в коридоре, только-только его принесли.

— Мальчики! Давайте завтракать. Несите все скорее сюда!

Чертов баланс вынудил накинуть на плечи тонкий халат. Все же без лишних чувств жилось проще, ни тебе совести, которую надо уговаривать, ни стыда.

Вышли оба с алеющими ушами. Так-так-так, обсуждали меня и наш чудной совместный быт. Всматриваться и понимать, что говорили, не буду, буду наслаждаться едой и приятной компанией двух любимцев моего зверя. Сурового покорителя и трепетной добычи.

Виктор

Проснулся, мало того, что под крылом у зверюги, так еще и закинув ногу на один из шипов. В затылок дует обжигающее дыхание. Я жив, она спит, пора подсчитывать убытки и прочие побочные эффекты прошедшей ночи. Итак, мы с Миленой болтали о чем-то, я заикнулся про Питер. Вот дурак, так бы она меня и отпустила, даже если б могла, что тоже не факт. Дальше — обрыв. Единственное, что помню, фрагмент каменной кладки прямо перед лицом. Но отчего-то мне кажется, что было очень страшно и при том весело. А потом я лечу кубарем на кровать. Смутно мне чудится жаркий долгий непрекращающийся интим в вихре золотых искр, какие бывают при сварке. Глаза с вертикальным зрачком, золотое тело, которое уступает моему напору множество раз подряд. Пардон, но так не бывает, чтобы всю ночь и не прерываясь. Нет, я конечно сильный мужчина и все такое, но это было бы слишком феерично, до утра я бы не дожил. Значит, бред.

Попытался встать и осознал, что одежды на мне нет. Штаны валяются на полу рядом с кроватью, вокруг них гора паленых мотыльков и какая-то мелкая птаха. Супер! А с ногами и задом что? Все стерто до розовой кожи. Где, чем и как я мог себе все повредить? Перед внутренним взором опять замаячила каменная кладка, к ней добавился золотой ангел высотой в два моих роста. Черт-те что! Тихонько прокрался в комнату к Тревору, подхватив по дороге свой гардероб.

— Живой?

— Как видишь. И даже относительно целый, — голос хриплый, кажется, я его где-то сорвал. Это как же надо было кричать?

— Я думал, вы врежетесь в стену.

— Когда?

— Ты же вчера ее оседлал.

— Допустим. Но ты-то откуда об этом знаешь?

— Ты вечером вылетел верхом на драконе почти сразу после того, как я ушёл. И оба скрылись в клубящейся воронке из серой мглы. Это видели все. Минут через двадцать вы вернулись.

— Этого я не помню. А дальше?

— А дальше замок ходил ходуном от рычания зверя. И с балкона во все стороны летели искры пару раз за ночь.

— То есть это было не наваждение?

— Ты что-то помнишь?

— В отличие от тебя — да. Какую-то каменную стену и чудесное времяпрепровождение в центре фейерверка.

— Милена зацепилась крылом за стену, когда вы подлетели к замку. Ты на нее наорал.

— То есть, ты утверждаешь, что я летал на драконе и еще на него орал? Какая у меня стала интересная жизнь, однако. С детства боюсь высоты. Ну не так, чтобы совсем. И на самолетах, и даже на вертолетах я свободно летаю, но вниз смотреть почти не могу.

— На чем?

— Это такие механизмы.

— Мальчики! Давайте завтракать! Несите скорее все сюда!

— Проснулась.

— А в спальне вы…?

— Из того, что я помню — да.

— А мы с ней, интересно, тоже? И как? То есть и ты, и я. И все это без благословения на связь от наших монахов?

— Ужас какой, да?

— Безусловно. В моем родном княжестве за такое ждет суровая кара. Можно быть не женатыми, но вступить в связь просто так — это тяжкий проступок.

— Считай, что тебя благословил князь и источник. Меня больше волнует, обо что я содрал кожу. Неужели, я действительно летал на этой махине без руля?

— Идем есть, заодно, может, хоть что-то узнаем. Я рад, что ты жив.

— Не поверишь, я тоже этому рад. И за себя, и за всех остальных. Горло бы еще пришло в норму.

Глава 23

Виктор

— Доброе утро.

Милена полулежит в кровати, в кои-то веки накинув халат. Да и выражение глаз более женское, что ли? Мелькает хитринка, доля лукавства, кокетства, а, главное, нет того вертикального зрачка, который я помню из прошедшей ночи.

— Доброе утро. Как спалось?

— Доброе утро, Милена. Достаточно хорошо.

— Мы тебе не мешали?

— Незначительно.

— Хорошо. Мой зверь, наконец-то, доволен и почти сыт.

— Я рад, что смог этому помочь. А мои воспоминания, они правдивы?

— Конечно.

— Милена, я могу узнать, а мы с вами…

— С тобой. Да. Тащите завтрак и устраивайтесь рядом, места всем хватит.