Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

Руго же внимательно наблюдал за моей реакцией, с легкой удовлетворенной улыбкой и блеском в глазах. Затем он медленно наклонился. Его лицо оказалось так близко, что я видела каждую ресницу, каждый отблеск в его узких вытянувшихся зрачках.

А затем его теплые вопрошающие губы коснулись моих. Легко,невесомо, совсем не так, как в тот раз в кабинете.

И сам поцелуй был другим. Он был вопросом, обещанием, извинением и утверждением одновременно. Прикосновение длилось всего мгновение, но в нем было столько сложных оттенков, что у меня перехватило дыхание.

Руго отстранился, все еще держа мое лицо в поле зрения, изучая мою реакцию.

— На этот раз, — прошептал он, — все будет иначе. Медленнее. Правильнее.

С другой стороны от меня Аврон изобразил нечто среднее между фырканьем и кашлем.

Я сидела, чувствуя, как горят губы и щеки, как путаются мысли. Страх еще не исчез полностью, но теперь он смешивался с чем-то новым, теплым и пугающе притягательным.

Эти драконы были опасны. Я это знала. Но они искали меня. Сняли браслет. А теперь защищали. И, кажется, искренне сожалели о том, как все началось...

А еще они собирались нанести визит Храмингону. И от этой мысли по спине пробежал холодок злорадного предвкушения. Пусть он попробует объяснить двум разгневанным драконам, почему он считает возможным надевать цепи на их истинную пару.

Аврон, сидевший с другой стороны, до сих пор молчавший, неспешно взял мою другую руку, ту, что была свободна от прикосновений Руго, легко прикоснулся губами в костяшкам.

Его бирюзовый взгляд скользнул с моего покрасневшего лица на Руго, а затем вернулся ко мне.

— У тебя теперь есть защита, Эльга, — сказал он твердо, без тени сомнения. — То, что мы не… разобрались с ситуацией должным образом с самого начала, — в его голосе на мгновение прозвучала досада, — следует отчасти списать на специфику нашей службы. Мы были на задании, ожидали угрозы. И нашли вместо этого нарушительницу, которая оказалась… — он запнулся, подбирая слово.

— Нашей парой, — закончил за него Руго, не отпуская мою другую руку.

— Да, — кивнул Аврон. — И есть еще один фактор, который мы, возможно, не учли в полной мере, думая, что контролируем себя. Когда дракон чует свою истинную пару, его глубинные инстинкты… обостряются. Сильно. И их сложно сдержать. Особенно в первый момент. Второй звериной ипостаси требуется закрепить связь, метку, как можно скорее. Это не оправдание, — добавил он строго, заметив, как я опускаю взгляд. — Это объяснение нашей… несдержанности.

Он сделал длинную паузу, его пальцы слегка сжали мою руку.

— Мы не навредили тебе тогда? Физически? — с напряжением в голосе спросил он. — Я помню, что ты была невинна до нас. Процесс закрепления меток мог быть болезненным.

Вопрос заставил меня вспыхнуть еще ярче. Под двойным, пристальным взглядом двух пар драконьих глаз, казалось, все мои самые потаенные мысли и чувства выставлялись напоказ.

— Нет, — прошептала я, отводя взгляд куда-то в сторону, на узорчатую обивку кареты. — Все… хорошо. Мне было не больно.

Это была не вся правда. Но пока я говорила эти слова, в памяти с яркостью молнии вспыхнули вовсе не болезненные, а совсем другие ощущения.

Властные прикосновения, жар, разливающийся изнутри, глубокое, почти невыносимое чувство наполненности, когда они закрепляли эти самые метки. И тело мое, предательское, отозвалось на эти воспоминания мгновенно и безошибочно. Легкая, сладкая дрожь пробежала по низу живота, кожа под их пальцами стала еще горячее, а дыхание слегка участилось.

Я надеялась, что они не заметят. Но это была глупая надежда.

Руго, все еще державший мою руку, замер. Его большой палец остановился на моем запястье. Аврон тоже не шелохнулся. И оба… принюхались.

И я мгновенно почувствовала это изменение в воздухе вокруг, их мгновенную, обостренную внимательность хищников, уловивших знакомый, желанный запах.

Когда я робко подняла на них глаза, то увидела, как в их взглядах вспыхнул один и тот же хищный, одобрительный блеск.

— Хм, — произнес Руго, с низкой чувственной хрипотцой. — Говоришь «не больно»… но, кажется, кое-что все же осталось в памяти. И не только страх.

Он поднес мою руку, которую держал, к своему лицу и снова поцеловал пальцы, на этот раз медленнее, чувственнее, позволив губам задержаться на коже.

— Это хорошо, — добавил он почти шепотом. — Очень хорошо.

Аврон ничего не сказал. Но его пальцы на моей другой руке не отпустили ее. Вместо этого он начал медленно, почти гипнотически, водить большим пальцем по внутренней стороне моего запястья, по тому месту, где должна была быть его метка.

Его прикосновение было совсем простым, но от этого не менее волнующим. Дракон смотрел на меня, и в его бирюзовых глазах читалась сложная смесь: удовлетворение от моей реакции, холодная решимость защитить и… терпеливое, хищное ожидание.

А я, зажатая между ними, чувствовала, как последние остатки страха тают, сменяясь чем-то новым, опасным и невероятно соблазнительным.

28. Договор

Карета остановилась у знакомых ворот. Мое сердце бешено колотилось. Как родные воспримут эту новость?

Я вышла, опираясь на руку, которую мне галантно подал Руго. Аврон последовал за нами, его безупречная фигура и холодное лицо казались совершенно чуждыми нашему скромному дому.

Когда мы вошли в гостиную, воцарилась напряженная тишина. Мать, вышивавшая что-то у окна, уронила работу. Отец, читавший газету, медленно опустил ее. Кири вскочила с дивана, ее глаза округлились, сначала от удивления при виде двух таких внушительных незнакомцев, а потом от ярости, когда она увидела меня между ними.

— Эльга? Что это значит? Кто эти… господа? — отец попытался придать голосу властный тон, но не преуспел в этом.

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как рука Руго на моей спине слегка надавила, поддерживая.

— Я… уезжаю, — сказала я просто. — Я нашла своих истинных, и они забирают меня к себе.

Об этом мы договорились по дороге к моему дому. Вернее, драконы настояли, а я почему-то согласилась с большим облегчением.

Мать ахнула, прикрыв рот рукой. Кири фыркнула, полная презрения.

— Своих истинных? — она язвительно рассмеялась. — Ты о чем? Твой жених — это лорд Храминг, и уже подписан договор! То что ты решила сбежать из дома и теперь приводишь каких-то… мужчин. Придумала глупую причину. Ты никогда не умела врать!

— Это не так! — вырвалось у меня.

Я закатала рукава, показывая запястья. Я помнила, что узоры невидимы, но я чувствовала их под кожей. — Смотрите! Здесь метки! И я и драконы чувствуют их… они означают, что я не могу принадлежать никому другому!

Мать подошла ближе, ее взгляд скользнул по моим чистым, бледным запястьям. В ее глазах не было веры, только раздражение и злость.

— Какие метки, дочь? Я ничего не вижу. Ты совсем спятила? Или… — ее голос стал шепотом, полным ужаса, — или ты наколола себе что-то, чтобы опозорить нас окончательно?

— Я не вру! — слезы навернулись на глаза. — Они настоящие! Просто… сейчас они не видны. Но они есть!

Отец тяжело вздохнул и встал. В его взгляде я прочла глубокое разочарование и… презрение.

— Довольно, Эльга. Хватит позорить семью. Ты всегда была странной, но чтобы до такой степени лгать… — он повернулся к драконам, сложив руки в почтительном жесте. — Господа, прошу прощения за недостойное поведение моей дочери. Она… впечатлительная. И, видимо, сочиняет небылицы, чтобы избежать законного брака. И, судя по всему, — его взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, по моей позе между двумя мужчинами, — не слишком добродетельная особа. Прошу вас, не верьте ей и не потакайте ее небылицам. Лорд Храминг влиятельный человек. Он это так просто не оставит.

Его слова ударили больнее, чем любая пощечина. Отец назвал меня лгуньей и блудницей. Перед теми, кто был моей единственной надеждой.