Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

— Вы хотели лучшего для Кири. Вы всегда хотели лучшего только для нее! А я должна была за это расплачиваться! Всегда! Но больше вы меня не продадите!

Я резко поднялась с кресла. Ноги на удивление слушались. Руго не убрал своих рук, оставаясь моей надежной опорой.

— Сейчас я заберу свои вещи. И уйду. И я не хочу вас больше видеть. Никогда.

Мать открыла рот, чтобы что-то выкрикнуть, но встретилась взглядом с Авроном и закрыла его обратно. В его бирюзовых глазах уже не было ничего человеческого. Только холодная угроза хищника, готового растерзать любого, кто посмеет тронуть его пару.

— Проводи, Эльгу, — коротко бросил Аврон Руго. — А я закончу здесь.

Мы поднялись наверх, в мою спальню. Я комнате механически открыла комод, достала небольшой дорожный саквояж, подаренный когда-то Раннеллой. Книги по теории магии, несколько самых простых, не перешитых платьев, туалетные принадлежности, позолоченный компас-безделушка…

Вещей набиралось так мало. Вся моя жизнь уместилась в одну неполную сумку.

И тут накатило. Глухая, всесокрушающая волна горя. За ту маленькую Эльгу, которая верила, что она плохая, странная, недостойная любви своих родителей. За все слезы, все унижения, все годы попыток заслужить хоть каплю тепла.

Слезы хлынули градом. Я уронила теплое платье, которое держала, и прижала ладони к лицу, пытаясь сдержать рыдания.

Мужские сильные руки обхватили меня и притянули к твердой, надежной груди. Руго. Он не говорил ничего. Он просто крепко держал, позволяя моему горю выплеснуться наружу. Его подбородок лег мне на макушку, одна его рука обнимала за талию, а другая гладила по волосам, по спине, твердыми, но бесконечно нежными движениями.

— Выпусти все наружу, малышка, — прошептал он наконец, губами касаясь моих волос. — Выплесни этот яд. А потом забудь, как страшный сон. Никто больше не посмеет причинить тебе боли. Мы не позволим.

И я отпустила себя, уткнулась лицом в его камзол, позволив слезам насквозь промочить дорогую ткань. А дракон продолжал гладить меня по спине, нашептывая новые нежные, утешительные слова.

Постепенно рыдания стихли, сменившись тихой икотой. Я отстранилась, смущенно вытирая лицо.

— Прости… твоя одежда…

— Ничего, — Руго мягко провел большим пальцем по моей щеке, смахивая последнюю слезинку. — Собирай, что нужно. Мы никуда не торопимся.

С его поддержкой дело пошло быстрее. Я в последний раз окинула взглядом комнату. Никакой тоски. Только решимость оставить это место в прошлом.

Когда мы спустились, в прихожей царила гробовая тишина. Аврон ждал, заложив руки за спину. Он молча взял мой саквояж.

— Все решено, Эльга, — сухо сообщил он. — Они подпишут отказ от претензий и расторжение договора с Храмингом по статье о сокрытии происхождения невесты. Остальное — дело времени и закона.

Я кивнула, не желая что-либо говорить. Мне даже прощаться не хотелось.

— А теперь, — с опасной усмешкой сказал Руго, снова беря меня за руку, — нанесем визит лорду Храмингону.

И в его голосе, и во взгляде Аврона было столько холодной, беспощадной ярости, что по моей спине невольно пробежал холодок. Я не боялась драконов. Я предвкушала справедливость.

Мы вышли из дома, я даже не стала оглядываться. Закрыла для себя эту дверь навсегда.

Глотнула морозного воздуха свободы, и удивленно замерла.

От калитки, резко выделяясь темным силуэтом на фоне заснеженной улицы, к дому направлялся лорд Храминг. Его походка была привычно размеренной, трость отстукивала четкий ритм по обледеневшей дорожке.

Странно, что он еще не знал о том, что я сняла его браслет. Но по его спокойному виду, было ясно, что он ничего не подозревает.

Увидев нас, он тоже остановился. Скользнул холодным оценивающим взглядом по мне, по двум фигурам, заслонившим меня собой, и в его глазах мелькнуло сначала непонимание, а затем слабая, но жуткая догадка.

— Очень вовремя, — почти прорычал Аврон.

Они с Руго переглянулись. Такой мгновенный, молниеносный обмен, понятный только им двоим. Аврон едва заметно кивнул.

Руго мягко, но неумолимо высвободил свою руку из моей.

— Я сейчас. Лучше закрой глаза, малышка, — его голос прозвучал ласково, но в самой глубине уже клокотала опасная сталь.

— Нет, — вырвалось у меня прежде, чем я успела испугаться. — Я хочу видеть.

Я заслужила это. Заслужила увидеть, как падает его власть. Заслужила увидеть хоть тень справедливости.

Аврон не стал спорить. Он просто встал чуть впереди, заслоняя меня собой.

Руго двинулся навстречу моему бывшему жениху, пока тот все еще оценивал ситуацию.

Даже походка у дракона изменилась. Стала плавной, хищной, по-кошачьи бесшумной, несмотря на снег. От него веяло такой концентрированной, нечеловеческой угрозой, что воздух, казалось, тонко и напряженно зазвенел.

Храминг отступил на шаг, судорожно сжав набалдашник трости. Его взгляд метнулся от Руго ко мне, к Аврону, и обратно.

Только теперь он что-то понял. Понял, кто перед ним. На его бледном, надменном лице впервые проступил настоящий страх.

— Лорды, я… это недоразумение… — начал он, но Руго был уже в двух шагах.

Он даже не ускорился. Просто посмотрел на Храминга.

И тот вдруг громко вскрикнул не своим голосом. Его тело скрючилось в поясе, будто по нему ударили невидимым кнутом. Трость выпала из ослабевших пальцев и с глухим стуком упала в снег.

И сам он рухнул следом, забившись в жуткой, явственной агонии. Никаких видимых ран, никаких вспышек магии, только чистая, сокрушительная боль, обрушенная на него волей дракона.

Руго медленно наклонился над ним. До меня донесся тихий, низкий, зловещий рык, от которого кровь застыла в жилах даже у меня.

— Значит, любишь боль? — тихо и зловеще спросил он. — Тогда я доставлю тебе… массу удовольствия.

Он легким, почти небрежным движением ноги отшвырнул в сторону дорогую трость Храминга. Она, звякнув, укатилась под куст.

А потом глаза Руго вспыхнули. Из глубин золотистых зрачков вырвалось настоящее пламя. Короткая, ослепительная вспышка оранжево-багрового света, отразившаяся в расширенных от ужаса глазах мага.

Храминг заскулил. Жалко, по-собачьи, захлебываясь от боли. Он пытался отползти, но его тело не слушалось, скованное всепоглощающим мучением.

И тут я уже не выдержала.

Все мое мужество испарилось, столкнувшись с этой жестокой реальностью возмездия. Я резко отвернулась и прижалась к Аврону, спрятав лицо у него на груди. Его сильная рука тут же обхватила меня крепче, вжимая в себя.

— Шшш, все хорошо, — пробормотал он у меня над головой, продолжая внимательно наблюдать за действиями Руго.

Я же теперь могла полагаться только на слух. И это тоже было страшно. Потому что крик и скулеж Храминга скоро сменились хрипами и жутким мычанием.

— Аврон, не ждите. Отвезу эту гниль в управление сам. У меня для него подготовлена специальная камера. И я лично займусь допросом. Очень… тщательно, — донесся до нас злой голос Руго.

Потом послышалось грубое шарканье, сдавленный стон и удаляющиеся шаги. Потом скрип отворяемых ворот и звук другой, более тяжелой кареты.

Только тогда Аврон ослабил объятия.

— Все кончено, — сказал он просто. — Пора ехать.

Он заботливо помог мне подняться в карету, но не отпустил меня на противоположное сиденье. Просто усадил рядом и снова обнял, давая опору, в которой я так нуждалась.

Карета тронулась, увозя меня от дома и от моего прошлого.

30. Новый дом

Карета остановилась перед роскошным особняком из светлого камня, чьи высокие окна горели теплым, приветливым светом. Аврон помог мне выйти. Морозный свежий воздух ударил в лицо. Сердце радостно забилось в каком-то неясном предвкушении чуда.

Внутри царила та же сдержанная роскошь. Высокие потолки, темный полированный паркет, картины в тяжелых рамах. Все дышало спокойствием, силой и властью.