Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

Я сама не знала, чего прошу. Просто выдохнула свою мольбу. Потому что это ожидание, это напряжение, эта пульсация в самой глубине становились невыносимыми. Меня буквально распирало изнутри от потребности. Потребности в его властной силе, в его грубых ласках, в том, чтобы он заполнил эту зияющую, жаждущую пустоту и положил конец этой сладкой пытке.

Аврон, кажется, понял мой бессвязный призыв лучше, чем я сама.

Его руки, до этого ласкавшие и исследующие, стали властными и решительными. Он крепко обхватил меня за талию, прижал к себе так, что я почувствовала каждый мускул его торса, а затем… медленно, невероятно медленно, давая прочувствовать каждую деталь, начал поднимать...

Внутри все задрожало натянутой струной, как одно огромное ожидание. И вот, в тот миг, когда пустота внутри сжалась в тугой, болезненный узел, он опустил меня на себя.

Горячая, твердая мужская плоть вторглась в меня, наполняя до самого предела и выбивая весь воздух из груди. Ощущение было таким всеобъемлющим, таким шокирующе правильным.

И в этот миг метка на моем запястье… нет, уже не только на запястье, а будто разлитая по всему телу золотая сеть, вспыхнула. Ослепительной, обжигающей волной, которая ринулась из точки соприкосновения наших тел, вверх по позвоночнику, к макушке, и вниз, к самым кончикам пальцев ног.

Внутри взорвался целый фейерверк из чистых, нефильтрованных эмоций.

Облегчение. Триумф. Жажда. И неподдельный, дикий восторг от нашего единения.

Аврон немного позволил мне привыкнуть, но его собственное тело уже было каменным от напряжения. Его руки крепко держали меня за талию, контролируя каждое движение, но пожар внутри требовал большего.

Инстинктивно, почти безотчетно, я уперлась ладонями в шершавый каменный бортик ванны, сама приподнялась на нем, чувствуя, как он почти выходит из меня, а потом резко, с силой, опустилась обратно, глубже, чем было.

Раздался приглушенный хриплый стон, его или мой, я уже не различала.А потом прозвучало низкое, победное рычание и дракон перестал сдерживаться.

Его руки снова перехватили власть, но теперь они не мешали, а помогали моим порывистым, нескоординированным движениям, задавая новый, более быстрый, более яростный темп. Он вгонял себя в меня с силой, от которой темнело в глазах, а я, полностью отдавшись этому безумию, лишь сильнее впивалась пальцами в камень, жадно встречая каждый его мощный толчок.

Приливная волна жара нарастала с невероятной скоростью. Каждый удар, каждое погружение высекало новые снопы искр из того самого фейерверка внутри.

И когда я уже думала, что больше не могу, что сейчас рассыплюсь на части, меня подкинуло вверх в мощнейшем оргазме, заставившем меня на время ослепнуть и оглохнуть.

Спустя продолжительный каскад новых вспышек наслеждения, я обессиленно обмякла в мужских руках, безвольная, дрожащая, вся заполненная этим эхом недавнего взрыва.

Голова тяжело упала на твердое мужское плечо. Вода вокруг казалась прохладной по сравнению с жаром, пылавшим внутри и снаружи.

Метка на запястье тихо тлела, как угольки после пожара, а в самой глубине, где еще мгновение назад бушевал ураган, теперь царила тяжелая, сладкая, довольная нега.

31. Новые обстоятельства

Вода остывала, но жар под кожей оставался.

— А теперь можно и помыться… — довольно прошептал дракон за моей спиной.

Аврон протянул руку и взял кусок мягкой губки и кувшин с ароматным мыльным раствором. Его движения, еще несколько минут назад такие властные и требовательные, стали бесконечно бережными.

Теплая мыльная вода стекала по моим плечам, спине, груди, а его руки скользили следом, смывая пот, напряжение и последние следы страха.

Я же была совсем без сил, просто сидела, обмякшая и покорная, прислонившись к нему, позволяя ему делать все, что он сочтет нужным.

Потом он спустил воду, и чистая, теплая струя из особого крана окатила нас обоих, смывая пену.

— Кажется, я переоценил свои силы, — прошептал он в мои мокрые волосы.. — Сдержать дракона, когда метка так требует… это было непросто.

И я понимала, что он сейчас говорит правду. Он сдерживал своего дракона. Ведь даже в кульминации в его действиях была не дикая ярость зверя, а осознанная, хоть и необузданная, страсть мужчины.

И мне было тепло от этих мыслей.

Аврон провел ладонью по моей коже, и влага исчезла, унесенная мягкой волной магии. То же самое он проделал с собой. Кожа стала сухой и чистой.

Завернув меня в шелковый халат, Аврон снова бережно поднял меня на руки.

Я не сопротивлялась, уткнувшись лицом в его шею. Усталость, приятная и тяжелая, как свинец, накатывала на меня волнами. Но сквозь нее пробивалось тихое, лучезарное счастье.

Я разглядывала свою руку, лежавшую у него на плече. Метка пульсировала ровным, спокойным светом.

Как я могла думать, что это ошибка? Проклятие?

Сейчас, с этим теплом внутри и этой сияющей печатью снаружи, мне казалось, что ничего более правильного со мной в жизни не случалось.

Прохладный шелк простыни коснулся кожи, а сверху легло тяжелое теплое одеяло. Аврон откинул край и устроился рядом, притянув к себе так, чтобы моя спина прижалась к его груди, а его рука легла на мой живот.

И я уже почти провалилась в сон, но последний обрывок страха, детский и нелепый, вынырнул из темноты.

— Не уходи… — прошептала я сонно, не открывая глаз.

Над моим ухом раздался негромкий хриплый смех.

— Кажется, я сегодня отсюда больше никуда не уйду. Спи, сокровище мое. Тебе нужно отдохнуть. — теплые губы бережно коснулись моего виска в легком, воздушном поцелуе. — Спи, Эльга. Ты в безопасности.

И это было последнее, что я услышала перед тем, как темнота накрыла меня.

Мой был глубоким и безмятежным, как теплая темная вода. Я погружалась в него все глубже, убаюканная мерным дыханием Аврона за спиной и пульсацией метки на запястье, которая теперь ощущалась как самая естественная часть меня.

Все нарушил тихий, но настойчивый стук в дверь. Я вздрогнула и почувствовала, как Аврон замер, а его рука на моем животе непроизвольно сжалась.

Дверь открылась, не дожидаясь ответа, и в спальню ворвался… Руго.

Возбужденный, с горящими глазами. Его плащ был накинут на одно плечо, волосы растрепаны ветром, а в золотистых глазах горел опасный, неутоленный голод.

— Твои слуги, Аврон, — обвиняюще бросил он. — Не хотели меня пускать. Еле прорвался сквозь их… непочтительность.

Он небрежно скинул плащ на ближайшее кресло, а потом его взгляд упал на кровать. На Аврона, приподнявшегося на локте и смотрящего на него с хмурым выражением. И на меня, прижавшуюся к Аврону, с широко раскрытыми от неожиданности глазами.

Аврон раздраженно выдохнул, явно недовольный тем, что меня разбудили.

— Ты мог бы постучаться потише. Или подождать.

Но Руго уже не слушал. Он сделал шаг вперед, его ноздри дрогнули, и он жадно, по-звериному втянул воздух, будто вынюхивая добычу. Его взгляд скользнул по моему лицу, по одеялу, под которым я лежала, по Аврону, и в его глазах вспыхнуло что-то темное, ревнивое и торжествующее одновременно.

— Есть новости, — бросил он через плечо, уже направляясь не к кровати, а к открытой двери ванной. — Сейчас расскажу.

Он исчез в соседней комнате, и вскоре оттуда послышался звук льющейся воды.

А я никак не могла прийти в себя.

Неужели это не сон? Неужели я все еще здесь, в этой огромной постели, обнаженная под одеялом, а только что… только что… Волна жара хлынула мне в лицо, когда память услужливо подкинула яркие, стыдные и невероятно возбуждающие картинки.

А теперь тут и второй... И он все чувствует, все знает…про нас с Авроном, что я… и он…

Аврон мягко и успокаивающе коснулся губами моего виска.

— Чего опять испугалась, глупышка? — прошептал он.— Я же здесь, с тобой.

Его губы сместились, нашли мои и жадно прижались к ним. Я ответила ему робко, все еще растерянная, но уже не способная сопротивляться этой волне тепла и безопасности, которую он излучал.