Неуловимая невеста лорда и канцлера (СИ) - Тонева Таша

Аврон короткими, четкими фразами отдал распоряжения появившейся прислуге, ни на миг не выпуская меня из поля зрения. Потом повел наверх по широкой лестнице.

Мы оказались в его спальне. Это я уже потом поняла, по ее интерьеру. Сначала, думала, что он проводит меня в гостевую комнату.

И оказавшись в просторной, строгой, спальне с огромной кроватью под балдахином из темно-синего бархата и камином, в котором уже потрескивали дрова, я растерялась немного.

Опустошение накатило с новой силой. Какой же все-таки длинный, бесконечный день у меня был. У меня не было сил даже думать.

Аврон заметил мое смущение и растерянность. Ободряюще улыбнулся. А затем его ловкие пальцы принялись уверенно расстегивать застежки моего плаща.

Я не сопротивлялась. Просто смотрела перед собой, чувствуя, как под его пристальным взглядом начинаю мелко дрожать. Он снял плащ, усадил на кресло, осторожно стянул с меня промокшие ботинки.

— Совсем заледенела, — проворчал он себе под нос, взяв мои холодные ступни в свои руки. — Так не пойдет. Сейчас же примешь горячую ванну. Потом в постель. И сегодня больше никаких волнений. Просто отдых. Я сам прослежу за этим.

Канцлер перевел взгляд на мою руку, и в его бирюзовых глазах вспыхнуло удовлетворение. Я посмотрела туда же и завороженно замерла.

На внутренней стороне запястья, там, где раньше был только бледный след от браслета, сквозь кожу начинал проступать золотистый узор. Сначала как тень, потом все четче. Те самые замысловатые, древние линии, что я видела в ту ночь.

Они пульсировали в такт моему учащенному сердцебиению, и с каждой пульсацией от них вверх по руке и глубже, внутрь, расходилось странное, сладкое тепло. Будто кто-то раздувал тлеющие угли, готовя новый костер.

— Не бойся, — тихо сказал Аврон, его палец легко провел по контуру появляющегося знака. — Так и должно быть. Метка возвращается к жизни. А горячая ванна тебя уже ждет.

Он вдруг стремительно подхватил меня на руки и быстро пронес через спальню в соседнюю дверь.

Ванная комната поразила своим размером и той же строгой, мужской роскошью. В центре стояла огромная каменная купель, уже наполненная горячей водой, окутанная легким паром. Пена на поверхности благоухала хвойным и каким-то незнакомым пряным ароматом.

Аврон показал на полки с мягчайшими полотенцами, на халат из темного шелка, висевший на вешалке тут же.

— Здесь все, что нужно. Вода достаточно горяча… Не торопись. Когда согреешься, выходи.

Я стояла,смотрела на воду, потом бросила короткий взгляд на него, и мой страх вырвался наружу прежде, чем я успела его обуздать.

— Аврон.

Он обернулся от полки с баночками с ароматной солью, вопросительно приподняв бровь.

— Что-то не так?

Я опустила глаза, чувствуя, как горят щеки. Как глупо, как по-детски это прозвучит.

— Я не хочу оставаться одна, — прошептала я в пол.

Мне по-настоящему было страшно оказаться здесь в одиночестве сейчас.

Дракон застыл на мгновение. Потом его шаги прозвучали по каменному полу. Он подошел вплотную, и его пальцы мягко приподняли мой подбородок, заставляя взглянуть на него.

— Я могу остаться, — предложил он просто, без тени насмешки или удивления.

Его бирюзовые глаза изучали мое лицо, без труда читая страх, стыд и ту самую пробуждающуюся жажду, что шла от метки.

Я завороженно смотрела в эти глаза, в эти вертикальные зрачки, сужавшиеся, фокусируясь на мне. А потом медленно, почти неосознанно кивнула.

И тогда дракон стремительно наклонился к моему лицу.

Жадный, собственнический поцелуй обрушился на мои губы. Его рот властно прижался к ним, заставляя раскрыться, а его язык властно вторгся внутрь, исследуя, забирая, помечая.

В этом поцелуе была вся его природа, вся его драконья властная суть. Жар от метки вспыхнул с новой, ослепительной силой, растекаясь волнами по всему телу, заставляя его слабеть и в то же время жадно отвечать.

— Ванна остывает, — произнес он хрипло в мои губы, не ослабевая хватку своих рук. — И я остаюсь.

Его пальцы уже сноровисто развязывали шнуровку моего платья, будто он делал это тысячу раз. Ткань соскользнула на пол и его потемневший взгляд заскользил по моей коже так пристально и жадно, что я почувствовала его, как настоящее прикосновение.

Это было страшно, дико, но… правильно.

А канцлер больше не ждал. Несколько быстрых, точных движений, и его дорогой камзол, рубашка, брюки улетели на пол к моему платью.

Мурашек на моей коже стало больше в разы. В свете магических шаров и огня в камине за стеной его тело казалось высеченным из мрамора, мощным, рельефным, безупречным. И столь же явно возбужденным.

Я смущенно отвела глаза, но горячая пульсация внутри, исходившая от проступающей метки на запястье, стала ярче, настойчивее, превратившись в низкий, требовательный гул, охвативший все мое тело.

А дракон уже бережно взял меня на руки и помог спуститься в воду. Горячая влага обожгла кожу, заставив шумно вздохнуть от наслаждения.

Да… Это то что так необходимо было моему измученному телу.

Аврон уверенно шагнул за мной, вода захлестнула его бедра, и он сел у бортика, откинув голову назад. Сильными руками он развернул меня спиной к себе и усадил на свои колени. Моя спина прижалась к его твердой, влажной груди, и я почувствовала, как мощно и ритмично бьется его сердце.

Бум, бум, бум… Будто звук огромного далекого барабана.

— Шшш, все хорошо, — его губы влажно коснулись моей мочки. — Просто расслабься, малышка.

Его руки скользнули по моим плечам, вниз по рукам, потом накрыли на мою грудь. Его прикосновения были исследовательскими, ласковыми, но в них ясно чувствовалась сдерживаемая сила.

Мужские горячие губы выписывали огненные узоры на моей шее, спускались к ключице, кусали и ласкали кожу плеча.

— Не бойся своих желаний, — хрипло прошептал он. — Они естественны. Это метка требует своего. Тебе блокировали ее слишком долго… а теперь мой дракон рвется наружу, чтобы закрепить связь. Но я сдержу его. Я могу сдержать. Просто доверься мне, Эльга. Доверься сейчас…

Слова растворялись в поцелуях. И я таяла в его руках. А его ласки становились смелее, напористее. Вот пальцы, ласкавшие грудь, закрутились вокруг чувствительного соска, заставив меня выдохнуть со стоном.

Рука на животе опустилась ниже, скользнула по внутренней стороне бедра, и я непроизвольно раздвинула их, отдаваясь этому волнующему вторжению. Его собственное возбуждение, твердое и горячее, давило мне на поясницу, и это знание сводило с ума.

Страх таял, как пена в воде. Его растворяла нарастающая волна темного, порочного, сладкого желания. Оно захватывало меня целиком, подчиняя себе разум.

И, подчиняясь ему, я несмело положила свою руку поверх его, лежащего на моем бедре. Потом откинула голову ему на плечо, подставляя шею для новых поцелуев. Мое тело начало отвечать само, помимо моей воли, выгибаясь под его ладонями, трепеща от каждого прикосновения его губ.

Ощущения были оглушительными.

Горячая вода вокруг. Горячее тело за спиной. Горячие губы на коже.

И внутри этот разгорающийся пожар, который исходил теперь не только от метки, а из самой глубины, откликаясь на каждый его жест, на каждый его сдавленный хрип у моего уха.

Я забыла о стыде, о прошлом, о будущем. Были только властная, неумолимая лава желания, заливающая меня изнутри, и твердая уверенность в его руках, которые больше не сдерживали, а направляли этот поток, обещая, что я не утону, а взлечу.

Нетерпеливые мужские руки были повсюду. Горячие мужские губы жгли кожу.

Каждое прикосновение, каждый влажный поцелуй, будто высекали искры прямо из моей кожи, и эти искры падали в тот самый ненасытный огонь внутри. И он рос, раздувался, становился единственной реальностью. Все остальное – вода, пар, комната – расплывалось, теряло смысл.

Остался только этот дикий всепоглощающий голод, требующий быть утоленным.

— Пожалуйста… — хриплый и отчаянный стон вырвался из моего горла сам собой.