– Вы всегда можете наказать меня разводом.
– Не могу.
– Это вы так говорите. Никогда такого в природе не встречала!
– Вы можете сходить к жрецу. Занесёте заодно ему одну книгу.
– Милая попытка использовать меня как посыльного, но кто сказал, что вы с ним не сговорились?
– Да не нужны мне были вы, – простонал ректор.
– Не нужна, да подвернулась.
– Так. Вас нельзя оставлять, пока вы не пришли в себя.
– Я в себе.
– Тем лучше, значит, в академии мне не придётся за вас краснеть. Вы готовы идти?
– Мне нужно переодеться, – возразила я, указав на мокрое пятно.
– Хорошо, я подожду вас.
– Вы не выйдете?
– Нет.
– Но мне нужно переодеться!
– Весьма опасная авантюра, – заметил он, нахально опираясь на дверной косяк плечом, – Я останусь и прослежу, не понадобится ли моя помощь. Как-то боязно, мало ли что ещё вы разобьёте. Или покалечите себя, что хуже.
Из всего оставался лишь горшок с цветком на подоконнике. Ему бы я точно не стала вредить и он был далеко. Демонстративно осмотрела спальню с отсутствующими для битья предметами. Ректор не впечатлился.
От этого его взгляда мурашки по позвоночнику ползут и ползут, главное, чтобы он не понял, как действует на меня.
«Сорочка – маленькое платье» – повторила я про себя и стянула верхний наряд. Судя по характерному выдоху, ректор уже и сам был не рад, что придало мне уверенности. Впрочем, хватило её ровно до той поры, пока я не взглянула на себя в новом и последнем оставшимся из всех синем платье. Цвет глаз подчёркивался и выделялся в нём, конечно, сказочно. Для тех, разумеется, кто сможет их заметить за всем безобразием, что открывалось взгляду в районе выреза.
Знаю, что в моде были платья и с куда большей открытостью, но лично мне было в таком неуютно, не привыкла я. Порылась в сумке и извлекла платок.
Расправила и накинула его на плечи, стараясь прикрыть вырез, выходило плохо и слишком цветасто. От двери послышалось хмыканье. О чём я только думаю? Со злостью швырнула платок на кровать.
Развернулась к нему и сложила руки под грудью. По крайней мере, в этом платье он точно не назовёт меня ребёнком. Мама была права, когда говорила, что от мужчин одни беды. Живи в этом лесном особняке любая из ведьм, половина моих проблем уже была бы решена, я уверена!
– Ваши волосы… Их лучше собрать, – озвучил ректор, не без труда переключив на них своё внимание.
Я ничего не сказала, но подошла с гребнем к зеркалу. Несколько минут и он протянул мне локоть, вынуждая вложить свою руку. Какой ректор тёплый. И пахнет вкусно. На лестнице пришлось задержаться.
Невозможно, но пожилая женщина, смотревшая на меня с портрета на стене, казалось знакомой. Могла ли я видеть ее лицо раньше? Но как и где? Лорд Терринс заметил мой интерес.
– Нашли повод не прыгать в открытые окна?
– Вы же сами обещали не вспоминать об этом, – недовольно прошептала я, не отрывая взгляда от смутно знакомых черт, – Кто это?
– Моя бабушка.
– Мне... на минуту показалось, что я могла её видеть.
– Она умерла шестнадцать лет назад, вас, наверное, тогда ещё не было.
Я хотела возмутиться, но не стала, заметив его попытку сдержать смех.
– Ну и зачем вам это, зачем дразниться?..
– Пытаюсь реабилитировать своё настроение, после того утреннего эпизода, который никак не припомню.
Я закатила глаза к потолку, но тут же нахмурилась.
– Стоит ли смеяться, когда речь идёт о смерти?
– О, она была вполне довольна своими прожитыми двухсот восемьюдесятью годами и заранее знала, когда умрёт, так что всё прошло довольно спокойно. К смерти возможно разное отношение, – добавил он.
– Такая долгая жизнь…
– Она была ведьмой.
Мне показалось, или ректор посмотрел на меня пристальней обычного?..
– Вот как? Должно быть, у неё была интересная жизнь, – сказала я самым вежливым невзрачным тоном, на который только была способна.
Профессор всё же рассказал ему? Если так, я бы предпочла узнать об этом как можно скорее.
Мы спустились, ректор помог мне с плащом, продемонстрировал секрет двери, вернулся в гостиную на несколько секунд, и мы вышли.
– А я нашёл вам книгу, подумал, что захотите ознакомиться на досуге.
– Не люблю читать, – надменно возразила я, увидев в его руках знакомый переплёт.
– Ну что вы, Эльриния, не стоит отказывать себе в удовольствиях из-за такой мелочи, как неспособность запомнить порядок книг на полке.
Должно быть, я покраснела до ушей, иначе с чего бы ему быть таким довольным?.. Приняв из его рук книгу, я поспешно сунула её в сумку.
Утро больше походило на весеннее из-за бойко встающего солнышка, грозящего вот-вот начать припекать, и лёгкого ветра, звенящего свежестью и голосами оживившихся птиц. Небо было чистым-чистым, а едва начавшие опадать листья совсем не бросались в глаза.
– Ну и с какой целью вы планировали сбежать?
– В вас склонность приписывать мне лишнее.
– Значит, сумка оказалась с вами по причине того, что вы намеревались вернуться.
– Я всегда с ней хожу, тут ничего такого нет.
– Может быть, есть то, что следовало бы мне рассказать? – не сдавался он.
Мы прошли мимо оранжереи, на которую я вчера не обратила внимание, и повернули на тропинку, ведущую к академии.
– Что вы хотите услышать?
– Например, как вы оказались здесь? Что поспособствовало вашему появлению на пороге моего дома?
– Шёл сильный дождь, и я плохо видела дорогу, – решила отговориться полуправдой я.
– Понятно.
Я вопросительно посмотрела на него.
– Видимо, вам стоило идти в разведчики, может, я и погорячился, запрещая вам носить брюки, – пояснил он с улыбкой.
– Моя ли вина, если вам раньше не доводилось сталкиваться с людьми, случайно свернувшими не туда.
– Вы вольны не говорить мне, если не желаете. Нужная правда обыкновенно сама всплывает.
Академия уже начала проглядываться. Сегодня она не показалась мне такой мрачной и тяжеловесной, но и тёплых чувств её вид не вызывал.
– Вам удалось вспомнить ещё какие-то детали вчерашнего происшествия?
Мотнула головой. Ректор кивнул, задумчиво глядя на дорогу перед собой. Интересно, что он чувствует сейчас, после всего.
– Вы… любили её?
Я замерла внутри, боясь, не зная, есть ли во мне силы столкнуться с его горем. Но лучше спросить.
– Я её не знал.
Дышать стало чуть легче.
– Вы сердитесь на меня? Что я вам подвернулась.
– Я ещё не разобрался в своих чувствах. А вы?
– Я растеряна. И сбита с толку, совершенно.
– Мне жаль.
У входа в академию ректор остановился.
– Вы завтракали?
– Я съела булочки.
– Булочки – не завтрак.
Он открыл передо мной дверь и решительно направился к столовой. Она была пуста.
– Аника как раз должна открывать кухню, – пояснил он, – пойдёмте попробуем решить этот вопрос. Студенты только просыпаются, хорошая для нас возможность договорить.
Вскоре он вернулся с едой и накрыл на стол. Суровый мужчина с подносом в руках смотрелся очень уютно, а его забота была в чём-то волнительна… Он расставил блюда, а я отругала себя за мысли.
– У вас есть жених? – начал он, отпив кофе и поставив чашку.
– Нет.
– Тогда мне неясно, отчего идея развода со мной кажется вам такой спасительной. То, что мы…
– Это неважно, – поспешила перебить я и отложила ложку.
– У вас не было возможности узнать меня. И я допускаю, что вы можете думать обо мне, что угодно, но я из тех людей, кто склонен отвечать за свои поступки и нести ответственность.
Я покраснела.
– Я ценю вашу прямолинейность, лорд Терринс. Но, к несчастью, сейчас развод способен обрадовать меня куда больше, чем ваше благородство.
– Возможно, вам всё же стоило бы подумать? Повторное замужество после развода маловероятно.
– Позвольте заверить вас, что брак никак и никогда не входил в круг моих жизненных интересов и целей.
