Этой ночью я сгораю - Адамс Кэтрин Дж.

– Без понятия.

В хмуром взгляде Милы промелькнула тревога.

– Завеса повреждена. Смотритель, да и бабушка, в отчаянии. Я знаю, что ты ходила за Элс.

Я молчала.

– Пен?

Мила коснулась пальцами моего запястья, словно упрашивая меня сказать, что это не так. Но я не могла этого сделать.

– Кто-то еще знает?

От моего подтверждения у нее поникли плечи.

– А ты как думаешь?

Я думала, что это подозревал весь ковен. Но никто не знал наверняка (уже не считая Милы), и никто не станет указывать на меня, пока мы будем хранить молчание.

– Не поднимай голову. Если Смотритель узнает, что ты нарушила первое правило Смерти и выжила…

Она замолкла, сглотнула и продолжила:

– Он потребует показать ему твой кристалл. И если он это сделает, бабушка тебя сдаст.

– Знаю.

Мила права. Не поднимать голову – именно так мне и нужно было поступить. К несчастью, мне предстояло лавировать еще тридцать предательских ночей.

Так одиноко я себя еще никогда не чувствовала. Как мне пересекать завесу без чьей-либо помощи в течение целого лунного цикла? А что, если после очередного кошмара в полночь в мою дверь постучится не сестра? Мне хотелось свернуться клубочком и сделать вид, что этого разговора не было, как и всей прошлой ночи.

Мила бесшумно наводила порядок на столешнице. На ней не осталось и следа нашей работы, кроме десяти баночек, аккуратно выставленных в ряд на полке. Закончив, сестра положила руку мне на плечо.

– Элла спрашивала о тебе. После того как навестишь ее, тебе следует поспать. Ты бледная как смерть. Я прикрою тебя, скажу, что у тебя заболела голова или что-то в этом роде.

– Ты не расскажешь?

– Я же твоя сестра, – просто ответила она.

Только постучав в дверь Эллы, я поняла, что Мила мне вообще ничего не ответила.

Элла сидела на кровати. У нее на коленях лежала раскрытая книга заклинаний. Она была одета в серую ночную рубашку; рыжие кудри блестели на плечах. Ее комната была точно такой же, как у меня: в том же углу стояла кровать, а рядом с ней – тумбочка со стаканом воды и масляной лампой.

Она вложила в книгу закладку, которую я сделала ей на день рождения несколько лет назад. На ней было изображено вишневое дерево, вышитое из оставшихся у меня в запасе цветных нитей. Это было еще до того, как Смотритель издал указ с запретом на цвета. С одной стороны закладка была потрепана от использования. Шелковые стежки слегка испачкались, словно она слишком часто терла их большим пальцем. В детстве мы – Элла, Мила и я – играли под вишневым деревом у себя в деревне. Каждую весну мы играли в опадающих лепестках, танцевали в лунном свете на праздник цветения, посвященный тому, что ночи становились короче, а завеса укреплялась.

Книга заклинаний с грохотом шлепнулась на тумбочку. Это означало, что Элла была в ярости.

– Сядь, – тихо сказала она. Элла в гневе была почти так же страшна, как тот человек в Смерти, который поставил на кон мою душу. При свете дня вчерашняя ночь показалась мне поистине кошмарной. А может, так я пыталась защититься от потери разума.

– О чем ты думала? – прошипела Элла.

Я присела на край ее кровати. Она подвинула ноги, чтобы освободить для меня место.

– Я думала, что моя сестра попала в беду и никто ничего не сделал, чтобы ей помочь. А ты полагала, я буду сидеть на месте и ничего не делать?

– Именно так тебе и следовало поступить! Я должна была защитить тебя, Пен, а не наоборот!

Вдруг в серебряных глазах Эллы загорелся огонек.

– Как тебе это удалось?

Я одернула рукав кардигана, чтобы скрыть черную метку на запястье.

– Мисс Элсвезер помогла.

Легкий румянец на щеках Эллы угас, а искра гнева во взгляде сменилась тревогой. Мне захотелось сказать ей, что все в порядке, она в безопасности, а остальное было уже неважно.

– Вот дерьмо!

Элла никогда не ругалась.

– Пресвятая Темная Мать! Тебя несколько месяцев пытались подтолкнуть к тому, чтобы ты к ним присоединилась.

– Кто?

– Сопротивление. Я их сдерживала, но после трюка, который ты выкинула, сегодня вечером мне приказали привести тебя на встречу.

– Что… Сопротивление существует?

Вот дерьмо! Стражница, которая заперла меня в чулане, не лгала. И предложение помощи мисс Элсвезер внезапно обрело смысл. Они обе говорили одни и те же слова: «Призови тьму».

– И ты к ним присоединилась?

Элла кивнула. Если бы сейчас она не казалась такой чертовски уязвимой, я бы ее встряхнула. Или кинула бы в нее что-нибудь.

– Проклятье, Элла! Бабушка тебя прикончит!

Но сейчас прикончить ее хотелось мне самой! Как она могла держать такое в секрете?

Она вздохнула и покачала головой. Рыжие кудри рассыпались по ее плечам.

– Кто-то должен противостоять Смотрителю. Ты себе не представляешь, что он собирается натворить!

– Так просвети же меня, – рявкнула я.

– Не могу!

Элла потирала руку, обхватив локоть пальцами в странном жесте.

– Кто приказал тебе привести меня на встречу? Как тебе передали сообщение?

Я оглядела комнату, сама не зная зачем. Окна в наших комнатах невозможно было открыть настолько широко, чтобы через них пролезать и передавать приказы Сопротивления. Наверное, кто-то мог закинуть в окно записку? Или… другая терновая ведьма могла легко зайти…

– Кто еще в этом участвует?

– Никто.

Она моргнула. Элла всегда моргает, когда лжет. Это ранило меня больше, чем могло.

– Ну конечно.

Элла потянулась к моей руке. Я отдернула ее, и она вздрогнула.

– Прости.

Я пожала плечами, и мы замолчали. Молчание с Эллой казалось мне резким и ломким. Все перевернулось с ног на голову. Мила волновалась, Элла злилась, а я была слишком раздражена из-за недостатка сна, чтобы со всем этим справиться.

Элла внимательно посмотрела на меня, положив руку мне на колено.

– Сколько раз ты туда ходила?

– Дважды, – пробормотала я.

Ее брови взлетели вверх.

– Одна? Неудивительно, что ты выглядишь так, будто Смерть тебя просто выплюнула.

– Да ты и сама выглядишь не лучше.

Я умолкла, обдумывая следующий вопрос, и вспомнила обвинение лорда Малина. Элла не совершала ошибок. А если бы было наоборот, уже давно бы заметили, что она участвует в Сопротивлении, но она скрывала это даже от меня. Я была потрясена и тем, что она с кем-то познакомилась и не рассказала мне. Никогда бы не подумала, что она сохранит в тайне нечто подобное. Это ранило меня так глубоко, что даже не причинило боли.

Я подумывала рассказать ей о сделке, которую заключила (хоть она и взъелась бы на меня за то, что я сделала это ради ее спасения), но придержала язык.

– Ты ведь не оглянулась, правда? – Элла покачала головой. – Что случилось?

– Как ты меня вытащила? – сказала она вместо ответа, не желая отвечать мне, как и я ей. Затем она схватила меня за запястье, притянула к себе и прошептала мне в волосы: – Спасибо.

– Я люблю тебя, – ответила я, вдыхая ароматы сирени и горелого меда, а затем осторожно высвободилась из ее объятий.

Ее линия жизни трепетала невидимым порханием мотылька.

– Ты придешь на встречу?

– А у меня есть выбор?

– Ни у кого из нас его нет. Едва ли, – сказала она. – Я так старалась не втягивать в это тебя…

Весь мой гнев улетучился. Элла выглядела потерянной и побледневшей. Точно такой же я видела ее в Смерти, когда она неподвижно и тихо лежала на кровати.

– Думаю, ты втянула в это и Милу. Она знает, что я сделала.

Элла напряглась.

– Она знает, что тебе помогла мисс Элсвезер?

– Нет, не это. Но ей известно, что я ходила за тобой.

Мы долго смотрели друг на друга, пока Элла не сняла напряжение, похлопав по кровати рядом с собой. Я залезла под одеяло, и мы свернулись калачиком с ней вдвоем, как в детстве. У каждой из нас была своя кровать и отдельная комната, но они нам были не нужны.

От усталости содержательный разговор не клеился. Поэтому я задала вопрос, который не давал мне покоя с тех пор, как я очнулась в Смерти и там на меня смотрел небывало красивый мужчина.