Феодал. Том 5 (СИ) - Рэд Илья

Помогло стадо. Оно немедленно снялось со стоянки и побежало на зов детёныша. Всё-таки тридцатиметровый вожак услышал… Маммотумы сбили с ног наглых йети и растоптали самых бойких. Остальные снежные хищники, ругаясь, попятились.

— Ашур-Киппат, мы за тобой придём, бескожий! — яростно выкрикнул главарь преследователей и приказал своим разворачиваться.

Юббу быстро оказался в кольце безопасности, но стоило врагу развернуться, и Новиков почувствовал, как чей-то хобот сдавил его рёбра до такой степени, что в глазах потемнело. Внутри хрустнули кости. Вокруг ревела вьюга и трубная ругань маммотумов. Он закричал и потерял сознание.

Глаза разлепил, когда приснился сон, будто он тонет и вот-вот захлебнётся. Кашлянув кровью, Потап перевернулся на бок и пожалел об этом. Боль разорвала голову. На какое-то время он не соображал, кто он и где находится, но потом с горем пополам очухался и нащупал знакомую спину Юбби. «Слонёнок» что-то говорил, но это бессвязно тонуло в болезненных приступах. Ничего не распознать.

В момент короткой передышки Потап заставил себя протянуть руку к штанине и достать оттуда комочек стяженя. Морщась, он пытался поднять руку ко рту, но с ужасом понял, что выронил лекарство. Беззвучно открывая и закрывая рот, маг готов был расплакаться от обиды и злости, но тут над ним навис знакомый хобот.

«Отстань, мне не до игр…» — хотел было он сказать, когда трубообразный вырост полез к нему прямо в лицо. Потап поморщился, как будто его коснулись большой влажной подушечкой пальца, но в то же время ощутил, как ему что-то передают. Приоткрыв рот, он пропустил шарик оброненного стяженя и с благодарностью похлопал Юббу ладонью.

Тепло постепенно поползло по всему телу, но залечило не полностью. Множественные переломы — это серьёзная травма и одной порцией тут не отделаешься, пришлось потратить и второй шарик. Это поставило его на ноги, но боль немного осталась. Третью дозу лекарства Новиков оставил на всякий случай. Потерпит.

— Что произошло? — спросил он у Юббы.

«Слонёнок» коротко поведал ему, что чужака не хотели оставлять в стаде и чуть не убили. Однако рассказ о помощи человека и просьбы матери Юббы дали делу отбой.

— Тебе разрешили остаться. До зелёной стороны.

— Вот так дела, — пробурчал Потап, — помоги мне спуститься, — он не в состоянии был сам слезть — всё болело, поэтому детёныш бережно обхватил его хоботом и помог ступить на землю. — Спасибо.

Прихрамывая и держась за бок, Новиков пошёл к вожаку, который вырыл бивнем борозду для молодняка. Косматый предводитель лениво жевал землю, роняя обслюнявленные комья себе под ноги. Его глаз на секунду скосился вниз, оценил угрозу и снова тупо уставился на горизонт. Складывалось впечатление, что у него мозг выключился и всё тело работало машинально.

Потапа не удостоили вниманием и остальные маммотумы, беря пример с вожака. Похрюкивая и чавкая, они черпали землю своими хоботами, иногда отрыгивали. Яма была свежая, так что даже касаться земли не надо, потому маг надел перчатку-линзу для экономии сил и запустил оживляющую зеленовато-серую волну тумана по всему длинному жёлобу.

Маммотумы рассерженно отпрянули назад, поглядывая на главного, мол, что эта лысая пакость себе позволяет? Отвлекает уважаемых членов стада от священного обжорства, но тридцатиметровый не спешил ругаться. Его мудрость не раз спасала жизни сородичей, и потому он терпеливо дождался последствий копошения двуногого.

А они оказались на редкость хорошими! Вся яма как из рога изобилия наполнилась быстрорастущими шляпками грибов, они выталкивали друг друга на поверхность, множились и разбухали. В конце концов, вышли за пределы посева и обильно легли по краям.

В то время как рядовые маммотумы удивлённо зашумели, их вожак протянул хобот и набрал угощение с горкой. Продолжая пялиться перед собой, он тщательно прожевал, оценил вкус и… И больше ничего. Он застыл, тогда как остальные ждали реакции, готовые чуть что растоптать чужака. Никто не трогал пищу.

Новиков смотрел вверх и тоже не мог понять, что происходит, но успокоился, когда здоровенный хобот аккуратно взял пятидесятикилограммовую шляпку и положил ему под ноги. Вожак пригласил разделить с ним пищу. Отказываться было нельзя, потому Потап демонстративно отрезал себе топором кусище, с благодарностью поднял его двумя руками вверх и впился зубами, обтекая густым соком. Несварение на вечер ему обеспечено.

Это был успех. Хоть внешне Кавос даже не посмотрел на него, но отдал ему должное. Члены стада, видя, с каким аппетитом хрустит их главный, тоже присоединились к пиршеству, но на эмоции не скупились. Они так громко выражали своё восхищение, что прибежали детёныши и потребовали свою долю.

Доев, Новиков прошёлся по стоянке и угостил всех. Это была его плата за безопасный проезд до зелёной стороны, да и в целом было приятно видеть довольные морды милых зверушек, пусть и таких огромных.

Юббу вернулся к матери, и та не могла нарадоваться. Нет-нет да погладит хоботом, принесёт побольше еды, отвоюет местушко посвободней возлей ямы с грибами. Дабы не мешать им, Потап прогулялся до края стоянки и внимательно рассмотрел лежащий вдали труп маммотума. Для стада это большая потеря. Взрослый двадцатиметровый самец. Как йети смогли его повалить непонятно.

Обычно они убивали ослабших раненых, старых или совсем молодых особей, но даже таких стадо не готово было отдавать без боя. Только в случае крайней необходимости, когда запасы пищи иссякали. Маммотумы старались не выедать всю мицелиальную поляну, давая ей восстановиться к следующему приходу.

К сожалению, с Потапом пока разговаривал только Юббу, но из него как клещами приходилось вытягивать информацию. Зачастую детёныш не понимал важности сведений, которыми обладал, и потому не делился ими, думая, что его спаситель и так в курсе. Это создавало некоторые проблемы.

Ночью, перед тем, как все отходили ко сну, маг поинтересовался у спасённого «слонёнка», кто же убил того взрослого маммотума.

— Ты убил.

— Чего? Как я мог это сделать, если всё время был с тобой? — удивился Потап.

— Такой как ты, — поправился Юббу и протяжно зевнул. — На большой птице. Пора спать.

— Какой ещё птице? Эй! — Новиков требовательно постучал по спине магзверя, но тот мирно посапывал.

«И откуда он знает такое понятие, как „птица“? У них что там есть и летающие монстры?» — от этой перспективы маг поморщился, но потом до него дошло, — «Стоп. „Большая птица“ и „такой, как ты“ — да это же виверна и разведчик! Маммотума убил человек?»

Догадка так взбудоражила его, что сон пришёл только к середине ночи. Наутро Юббу терпеливо пролежал, пока остальные кормились — не хотел будить своего спасителя и почëтного гостя.

— Извини, — раскаялся в своëм проступке Потап и отправился повторять ритуал с фитомантией, его, кстати, уже поджидали, нетерпеливо махая хвостами.

Сначала он удостоил своим вниманием главного, а потом по цепочке вниз до детёнышей. Уважение прежде всего. За время пребывания с Юббу Новиков понял, что этот вид в своих действиях и мыслях любит определённость.

Ко всему новому они привыкают долго, дети ещё ладно, но переманить на свою сторону взрослых получится не сразу. У Потапа была кое-какая просьба, поэтому с восходом солнца он старался в кормёжке с удвоенной силой: утром и вечером.

Спустя три дня это принесло плоды, с ним впервые заговорил вожак.

— Чего ты хочешь? — имелось в виду в благодарность за увеличенный рацион.

Кавос не дурак — заметил старания и как справедливый правитель возжелал наградить гостя. Потап сложил руки у рта, чтобы его лучше было слышно, и издал нехарактерные для человеческой речи звуки, но понятные для окружающих.

— Вашего дозволения, о Великий Кавос, — с расстановкой произнёс он и продолжил, убедившись, что его понимают. — Осмотреть павшего Рорру, — так звали тот полуобглоданный труп маммотума, над которым сейчас «трудились» сотни йети.