Феодал. Том 5 (СИ) - Рэд Илья

Плод фантазии Юббу это или правда можно было понять, только увидев всё своими глазами. Якобы есть тёплое и богатое пищей место, куда маммотумы раз в году перебираются, чтобы разродиться потомством и убраться опять в морозную пустыню.

Если на той стороне погода всегда как весной, то это отличный шанс для него, заблудившегося человека, обрести второй дом. Звучало как новая надежда. Перспективы мага были туманны, а запас продовольствия скуден. Надо учитывать, что помощь не придёт и рассчитывать приходится только на себя. Впрочем, у него был большой опыт выживания в дикой природе, а одиночество — привычное состояние души.

«Какое может быть одиночество, когда я могу разговаривать с животными?» — чуть ли не засмеялся с себя Потап.

Не это ли та жизнь, о которой он давно мечтал? Никаких тебе людей, чужих неоправданных ожиданий, самокопаний и чувства собственной ничтожности. Просто живи, откажись от гонки за достижениями, отдайся течению времени. Природе видней, когда она нас создавала. Она мудрая.

Лёжа на тёплой подстилке из шерсти маммотума и смотря в чистое небо, он представлял, как будет жить дикарём в этом первозданном рае. Как будет ловить рыбу, собирать ягоды, выращивать собственный огород. А его он постарается сделать на совесть! Да-а-а, такая жизнь как раз по нём, и это не бегство от реальности. Удача впервые за долгое время повернулась к нему лицом.

«Не считая, конечно, барона Черноярского…»

С этим человеком ему, как ни крути, тоже повезло. Находясь подле него, он обрёл смысл своего существования, но Владимир преследовал только свои цели и временами был чрезмерно жесток к существам, которых взял под своё крыло. Это неправильно. Он рассматривал их как марионетки, рычаги, разменные монеты, как нечто неодушевлённое, чем можно пожертвовать.

Для него человек — высшая форма ценности, но Потап так не считал. Некоторые люди, по его мнению, недостойны такой высокой почести, а животные порой могут быть в разы милосерднее, честней и чище в своей незамутнённой наивности.

Тем не менее Черноярский вёл всех за собой и роль Потапа — подчинять во славу барона другие виды, присоединять их к армии своего феодала, ставить на услужение в повседневной жизни.

Только этим он и ценен. Ни фитомантией, ни своими боевыми навыками или умом — только ролью звериного толмача. Поэтому он всегда себя спрашивал: не это ли предательство самого себя? Кто он после этого? Обрадовался как дитя, что его приняли в семью и готов на всё остальное закрыть глаза.

Эти мысли часто его преследовали в последнее время, и найти ответ он не мог, так и оставаясь в подвешенном состоянии. Друидические татуировки на его руках стали одновременно и благословением, и его проклятием.

Поэтому в нынешней ситуации Потап не растерялся и получил уйму свободного времени, чтобы обдумать прошлую жизнь. Если не остаётся другого выбора, то он примет этот подарок и будет жить, как всегда хотел. Главное — только добраться до этой зелёной стороны и не подохнуть. С одним «слонёнком» в паре им не совладать против йети, так что первая цель — догнать ушедшее вперёд стадо.

«У них будут стоянки через каждые несколько дней пути, а мы можем двигаться постоянно, так что на этой разнице и поспеем».

Прихваченная с собой питательная земля давала стабильный урожай. Магия растений оказалась спасением и далеко не бесполезной в этом мире.

«Как же хорошо, что Гио не давал мне спуску», — сказал он с улыбкой себе и сжал вытянутую вверх ладонь в кулак.

Зная себя, он бы никогда без чужой помощи и надзора не смог бы добиться таких результатов в учёбе. Слишком поверхностный, любит отвлекаться и витать в облаках. Теперь Потап готов был простить все понукания учителя и воздать ему должное.

«Жаль, больше не свидимся».

Новиков через пару дней попробовал на вкус грибы маммотумов — хоть и жестковато, но вполне сносно. Долго на них не просидишь — желудок ругался. Потому, экономя припасы, он чередовал свой рацион. Стяжень, кстати, у него всё ещё был при себе, три шарика, но давать их уставшему Юбби — не лучшая идея.

Дикий мир — штука опасная, а лекарства и самому пригодятся. Маммотумы крепкие существа, на усиленном питании быстро восстанавливались.

Через неделю вечером они хотели было встать на ночлег, но Юбби своими чуткими ушами услышал в поднявшейся вьюге нечто постороннее.

— Что там? — спросил Потап, подбираясь к голове «слонёнка».

— Враги. Много, — чуть слышно протрубил магзверь.

Вот зараза. Йети ничего не сто́ит забить насмерть семиметрового детёныша маммотума, особенно если среди них затесались охотники-вожаки. Штук трёх хватит, а, по словам Юбби, впереди не меньше сотни снежных кочевников прямо по курсу.

С другой стороны, это говорило о близости к цели. Йети чудесным образом находили новые стоянки маммотумов и селились рядом. Выходит, стадо близко. Почти догнали, но остался последний рывок.

— Давай обойдëм их, — предложил Потап, выдавливая из себя нужные звуки.

Кстати, татуировка с головой слона сместилась ему прямо на левую ладонь. Когда он разговаривал, она приходила в лëгкое движение, как будто плавая по коже.

— Нам нельзя ночевать, пока не найдëм твоих.

Утром метель уляжется, и тогда вся долина откроется как на ладони. Другого шанса избежать нападения не представиться. Надо действовать. Юббу потопал в обход сборища йети, по памяти находя нужный путь. Это всего лишь его двадцатый переход, и по меркам маммотумов детёныш только-только вступил в подростковый возраст.

Что-то притянуло йети к тому месту, здесь вовсе не их стоянка. По словам «слонёнка» она находилась чуть дальше отсюда. Крюк почти удалось завершить, но каким-то образом путешественников заметили.

«Не рассчитали мы количество врагов».

Думали там десяток другой, но их оказалось несколько сотен! И все копошились на поваленной туше двадцатиметрового маммотума. Она была наполовину разделана, а рёберные кости торчали как гигантский забор.

Юббу поднял хобот и со всех сил протрубил сигнал о помощи. Пусть и крохотная, но была вероятность, что вожак маммотумов услышит его в такую вьюгу. После этого, наплевав на усталость, «слонëнок» ускорился, а Потап одной рукой вцепился в шерсть, а в другой сжал горсть земли с мицелием. Он высматривал, откуда пойдёт враг.

Сначала это было пять простых йети, пристроившихся сзади. Они напирали, легко ступая по кромке снега, и жадно выдыхали морозный воздух.

— Наподдай! — на своём языке крикнул Новиков, но его спутник и без того понял, что от него требуется.

Спустя пару минут наперерез уже выбежали пятиметровые вожаки. Несмотря на улов в виде целого маммотума, им всё было мало, они хотели больше мяса и шкур. Продукт-то дефицитный для племени. Выпучив налившиеся кровью глаза и издавая рычащие звуки, они планировали навалиться толпой и растерзать отбившегося от стада магзверя. Сильный убивает слабого, ничего личного.

Когда они поравнялись и вот-вот должны были прыгнуть на Юббу, Потап влил концентрированной магии в комок земли у себя в руке, запуская заклинание роста, а потом бросил в йети. Веерообразно распылившаяся земля в полёте проросла и превратилась в непроходимые нити мицелия. Они канатами упали на плечи и головы преследователей.

С первого взгляда могло показаться, что охотникам нипочём такая мелочь, но грибница продолжала увеличиваться в размерах, становясь толще. Также она слушалась команд мага растений и поползла в ноги преследователей. Как запутавшиеся шнурки эта гадость сковала передвижение йети, заставив многих упасть в снег. Других же душила, вынуждая остановиться и заняться собственным спасением. Это дало шанс оторваться.

Радоваться долго не пришлось — пока одни йети справлялись с подлянкой Потапа, другие их товарищи тоже вступили в гонку. Неизвестно, чем бы это закончилось, ибо беглецов грамотно взяли в тиски с обоих сторон — никакой сноровки не хватит разбрасывать грибные путы. Справа или слева враги точно пробьются.