Я сразу же замолчала и опустила взгляд в пол, чувствуя, как внутри поднимается глупая и обидная волна детского и постыдного разочарования. Словно меня не хотели брать на самое веселое представление уличных кукольников.
Драг Тарион шагнул ко мне, сокращая оставшееся расстояние. Я почувствовала его прежде, чем он коснулся меня. Его пальцы мягко поддели мой подбородок, а потом настойчиво приподняли мое лицо, заставляя смотреть ему в глаза.
И я едва не отшатнулась.
На меня смотрел дракон. Не человек, не лорд, а древняя и опасная сила, скрытая за человеческим обликом. В его взгляде было золото, тьма и нечто первозданное, от чего по коже пробежал холодок.
— Сейчас самое важное для нас, — сказал он медленно, — чтобы ты окончательно выздоровела.
— Д-для вас? — переспросила я, запнувшись.
— Да, — ответил он спокойно. — Для меня и моего дракона.
Мое сердце ухнуло вниз.
— Ты ведь помнишь, что произошло, пока ты была в бреду, Аврора?
Мне послышалось или мое имя он прорычал?!
Я закусила губу, а его хищный взгляд задержался на моих губах, стал внимательнее и темнее. Врать было бессмысленно.
Комната будто сжалась вокруг нас.
Я сглотнула и приоткрыла рот, глядя, как вертикальный зрачок дракона стал еще уже.
— Я знаю, что меня спасли не лекари и не маги. Меня спасли вы, драг Тарион.
Его взгляд заметался по моему лицу: по глазам, по щекам, по губам, словно он искал трещину, через которую вырвется правда.
— И как же я это сделал? — спросил он низким тоном.
— Вы…, — голос предал меня, но я постаралась взять себя в руки и продолжила. — Ваша магия спасла меня. И я сама просила вас…
— Просила о чем, Аврора? — нетерпеливо произнес лорд.
И тут он наклонился ближе к моему лицу. Наше дыхание переплелось, и воздух между нами стал горячим и густым.
Он ждал моего ответа, всем своим присутствием он требовал, чтобы я произнесла это вслух. Если это была одна из его пыток, то я была готова сдаться прямо здесь и сейчас.
— П-п… поцеловать, — выдохнула я.
Его глаза вспыхнули огнем. Золотые искры скользнули по зрачкам, и я поняла: дракон не просто наблюдает за мной, он все чувствует.
— Я ощущала, — продолжила я, не в силах остановиться, — как вы забирали мою боль, как выпивали ее. И как наполняли меня силой, именно поэтому я смогла бороться с простудой, с тьмой, с собой.
Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда и не моргая.
— Ты считаешь, — медленно сказал он, — что я сделал это только поэтому?
Вопрос повис между нами, как натянутая струна.
Сердце колотилось так, что я была уверена, он его слышит.
— А почему вы это сделали, драг Тарион? — прошептала я.
Он не ответил. Вместо этого он наклонился еще ближе, я почувствовала тепло его кожи, силу, сдерживаемую с нечеловеческим усилием.
— Осмелишься ли ты попросить меня об этом еще раз, — опасно произнес он, — но уже в сознании?
У меня перехватило дыхание.
Глава 37.
Тарион
Я знал, что давил на нее.
Знал, и все равно продолжал делать это. Я давил на девушку силой, взглядом, присутствием. Я самой своей сутью заставил ее признаться в том, что она молила меня о поцелуе. Но мне было важно это услышать, до боли, до ярости, до дрожи в крыльях, которых у меня сейчас не было, но я все равно чувствовал их.
Мне нужно было знать, что она не жалеет, что она помнит, что я не стерся темнотой, в которой она провела эти пять долгих и проклятых дней.
Пять дней я сидел рядом с ее постелью и убеждал себя, что сделал это лишь потому, что должен был. Что это был долг, клятва, драконья магия, сработавшая сама собой.
Ложь!
Дракон во мне знал правду с первого мгновения, когда ее дыхание сорвалось, а губы произнесли мое имя. Он метался, рвался к ней, требовал быть рядом, он вел себя как тот, кто наконец нашел свою истинную.
Но дело было не в древней связи, что окутывала нас, с Авророй все было иначе.
Она не сломалась под натиском этой связи, не подчинилась таинственной магии, что жила в наших жилах, она выбрала. Даже в бреду. Даже на грани.
Я чувствовал это, когда пил ее боль, когда наполнял ее силой, она не растворялась во мне. Она боролась, держалась, выживала.
В какой уже по счету раз она показывала свою внутреннюю силу?
И когда я увидел ее на ногах, да, чуть бледную, но все же живую, я понял: я готов боготворить ее.
Не потому, что так велят древние законы.
Не потому, что дракон нашел пару.
А потому что она – Аврора. Хрупкая с виду и удивительно сильная внутри. Честная до боли, смелая настолько, что не отводит взгляд, даже когда смотрит на дракона.
Я до хруста в костях хотел снова прикоснуться к ее губам. И это желание рождалось не из-за магии истинных. Она сама сделала это со мной. Обычная кухарка могла поставить меня на колени, если бы она захотела. Дракон преклонил бы перед ней голову, если бы она приказала. Мы убили бы каждого, на кого она указала.
Ее голос звучал, как музыка. Ее дрожь передавалась мне и оседала в паху. То, как она закусила губу, понимая, что я вижу ее насквозь…
Если бы она попросила…
Если бы осмелилась…
Я знал, что остановиться будет невозможно. Если я поцелую ее именно сейчас, обратного пути не будет. Я открыто заявлю на нее свои права, она узнает о моих чувствах.
Она приоткрыла рот едва заметно, будто собиралась вдохнуть, а не сказать слово.
Я замер.
— П-п…, — вырвалось у нее, и ее губы тут же сомкнулись.
«Давай!» - зарычал мой дракон внутри.
Скажи! Скажи, что тебе это так же жизненно необходимо, как и мне!
Я не выдержал напряжения, что царило между нами. Я поднял руку, обхватил ее румяную щеку. А потом большим пальцем успокаивающе провел по теплой коже.
— П-п-по…, — снова начала она.
И снова замолчала.
Это казалось мукой.
— П-попросить еще раз? — еле слышно произнесла она.
Я вглядывался в ее красивые бездонные глаза, пытаясь понять. Я вслушивался в стук ее взволнованного сердца.
Она боится меня?
Жалеет?
Да. Именно это я и увидел: страх, сомнение, тень сожаления. Этого оказалось достаточно, чтобы внутри все оборвалось.
Я отпустил ее, затем молча развернулся и направился к двери. Если она жалеет, я не имею права оставаться, даже если это разорвет меня надвое.
— Поцелуйте меня!
Резкий голос ударил в спину, как молния.
Я с недоверием обернулся, дракон внутри победно взревел. Аврора сделала шаг ко мне, но остановилась.
— Поцелуй меня, Тарион.
И тут же обеими руками она обхватила голову, будто пыталась удержать мысли, разбегающиеся в панике.
— Что я творю?
Я оказался рядом прежде, чем она успела испугаться еще сильнее. Я крепко и надежно обнял ее. Мои губы бережно коснулись ее лба, виска, щеки.
— Аврора, — прошептал я, — скажи правду, ты жалеешь о нашем поцелуе? Я не могу уловить смысл твоих чувств.
Она подняла на меня взгляд. В нем было столько искренности, что у меня перехватило дыхание.
— Жалею? — удивленно выдохнула она. — Что вы… нет. Нет! Я хочу еще раз вас поцеловать.
Ее голос дрогнул.
— Но мне страшно, драг Тарион. Страшно от того, что мое сердце тянется к вам, что мысли мои только о вас.
Я больше не стал тянуть.
Ее страх был настоящим, но желание в нем было сильнее. Я почувствовал это в тот миг, когда ее пальцы сжали мой камзол. Она вцепилась в ткань так, будто именно я держал ее на ногах.
Я наклонился и накрыл ее губы своими.
Поцелуй вышел не осторожным, а живым и горячим, в котором больше не было вопросов. Я почувствовал, как она ахнула, как дрогнула, и тут же неловко, но отчаянно ответила.
Мои руки сомкнулись вокруг нее, уверенно притянули ближе.
Моя.
Ее пальцы дрожали, сминая мой камзол, и эта дрожь прошла сквозь меня, отзываясь глухим рыком где-то глубоко в груди. Дракон взметнулся, ликуя.
